Чарльз Мартин – В поисках истины (страница 59)

Еще мгновение, и Отец сойдёт с крыльца, на котором поджидает нас. Сейчас, сию минуту.

Слышите Его дыхание на своём лице? Чувствуете, как Он покрывает его поцелуями? Как Он радостно кричит на полную мощь Своих лёгких?

Глава 11

Самая глубокая рана в человеческой душе

Девятый час вечера. Иисус висит на кресте. Дыхание Его затруднено. Он постепенно тонет в той жидкости, которой заполняются Его лёгкие. У Него нет даже сил на то, чтобы хоть немного подтянуть спину вверх. Отверстия на Его руках и ногах, пробитые гвоздями, растянулись. Плечи и, скорее всего, несколько рёбер перебиты и сломаны. Или вывихнуты. «Все кости мои рассыпались». (1) Полностью изувеченное тело. Глубокие раны на лице, борода вырвана. Его били палками, на голову водрузили терновый венец, длинные шипы от которого вонзились прямо в кожу черепа. Вся спина, бока, лицо исполосованы специальными римскими плётками, вырывающими живьём куски мяса прямо из тела. Кровь струится с кончиков пальцев ног. Когда Исаия пишет, что «столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его – паче сынов человеческих» (2), то это означает, что в Нём трудно было узнать человека. Всё так! Он также абсолютно голый. Совсем без одежды.

Вполне возможно, когда вы читаете эти строки, у вас мелькнула мысль: а я думал, что тему креста мы уже миновали. Всё правильно, мы уже затрагивали эту тему в предыдущих главах. А потому у вас есть резон вопрошать: «Зачем нам снова возвращаться назад? Разве мы не достаточно много времени уделили теме креста? В первый раз говорить об этом было очень больно». Всё так. Но хочу заметить, что лично в моей жизни неприятности обрушились на меня именно в тот момент, когда я вышел из-под защиты креста. Выступил из его тени. Моисей сказал: «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится» (Пс. 90:1). А Апостол Павел ещё и уточнил: «Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2:2). А ещё он сказал так: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14).

В этом же самом Послании к Галатам, но чуть ранее Апостол Павел упрекает местную церковь. «О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?» (Гал. 3:1) А эти люди бросились искать мудрость в других местах и отвернулись от Христа. В результате церковь сбилась с истинного пути. Что ж, враг рода человеческого всеми правдами и неправдами старается заставить нас отвести свой взгляд от креста.

Себя я знаю хорошо. Слишком хорошо. Знаю, что мне нужно постоянно напоминать о чём-то. А потому мы снова возвращаемся к теме креста.

На этом кресте распята сама праведность, сама безгрешность, сама безупречность. Сам послушный Сын Бога Вседержителя. Тот, Кто не знал греха. «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех». (3) Тот, Кто «взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни». (4) Презираемый, гонимый, искалеченный и избитый, отвергнутый всеми, истязаемый и сокрушённый, отторгнутый от земли живых, уготованный для погребения вместе с разбойниками, уничтоженный собственным Отцом, Который и послал Его для выполнения этой миссии. Намеренно обрёк на страдания. Чтобы Он сполна познал боль и телесные муки. И в конце концов, излил Свою душу в смерть. Взвалив на Свои плечи вечность.

Пока, до сих пор, Он ещё не открыл рот, чтобы обратиться к нам. Безмолвен, аки агнец, которого ведут на заклание. Но где-то, здесь и сейчас, Он плачет. Обливается слезами. Вскрикивает, насколько Ему позволяют Его лёгкие. Всего лишь пару слов силится Он произнести, но какие это слова! Вслушайтесь и вы поймёте всю глубину эмоций, обуревающих Его. Всю глубину Его душевной раны. То кричит Иисус-человек: «Боже Мой! Боже Мой!» Ещё одна попытка подтянуться немного вверх. Порывистый вдох. Взгляд, полный отчаяния. До сего момента ничто не омрачало Его отношений с Отцом. Можно сказать, что эти отношения были венцом совершенства. Двое, как бы одно целое. И вот эта связь распалась, и Он кричит: «Для чего Ты Меня оставил?» (5)

Подумайте об Иисусе, о Том, Кто не сделал ничего дурного. Никогда. Всегда был послушен. Во всём исполнен смирения. И вот по каким-то причинам Отец отворачивается от Своего покорного и послушного Сына. Такое с Ним случается впервые в жизни. Он остаётся один.

Помните об этом.

Вот вам аналогия с места боевых действий. Вы на фронте, попали в окружение. Кого-то из вашей части уже убили, кого-то захватили в плен и теперь пытают. А потом враг любезно пересылает вам видео, запечатлевшее сцены истязаний военнопленных. Вы слышите, как кричат эти несчастные. Вы срочно начинаете готовить операцию по спасению своих людей. Под покровом ночи штурмуете тюрьму, в которой содержат пленников. Завязывается бой. Вы получаете множество ранений. Всё плохо, но операция по освобождению продолжается. Закладываете взрывчатку возле каждой камеры. Взрыв. Двери сносит с петель. Эвакуируете всех пленников в безопасную зону. Никто, ни один человек не забыт. Раненых в спешном порядке грузят в вертолёт, а вы в это время обеспечиваете огневое прикрытие. Когда убедились, что все пленники уже на борту, связываетесь по рации со своими. Докладываете, что операция завершена. Через эфирные помехи доносится хриплый голос пилота: «Расчётное время прибытия – 15 секунд». До вас доносится шум от вращающихся лопастей вертолёта. Пилот хорошо видит вас. На какое-то время вертолёт зависает совсем низко над травой, на которой лежите вы, обливаясь кровью. Враг уже совсем близко. Вы отчётливо слышите крики бегущих к вам солдат противника. В лунном свете поблескивают их штыки. Вы не продержитесь и пяти минут. Пилот вскидывает палец вверх и кричит вам: «Хорошая работа!» Вертолёт взмывает в небо и вскоре исчезает в облаках, а вы остаётесь лежать на траве, окружённый со всех сторон неприятелем.

Приблизительно то же самое происходило и с Иисусом в девятом часу вечера.

Мы знаем, что в этот самый момент Своего величайшего послушания, когда Он отдал Свою жизнь, глядя смерти в лицо, Его Отец, по словам Исаии, «оставил Его». «В жару гнева Я сокрыл от тебя лице Моё на время» (Ис. 54:7–8). В девятом часу вечера все грехи мира, грехи миллиардов и миллиардов людей, все наши чёрные дела и мысли тяжким грузом навалились на плечи плотника. И в это же самое время Бог по каким-то одному Ему ведомым причинам отвернулся от Своего Сына. И тогда Иисус в отчаянии восклицает: «Отец, почему Ты Меня оставил? Отказался от Меня?»

Не знаю, в чём кроется причина. Вряд ли этот отказ связан с тем, что видел Господь на земле, погрязшей в грехах. Думаю, для Него такая картина была не нова. Ведь Он же наблюдал за людьми уже долгое время. Как мне кажется, причина кроется в другом, и она гораздо глубже, чем это кажется на первый взгляд.

Начнём с того, что Иисус заранее знал, что Отец откажется от Него. Вряд ли кто-то из нас, простых смертных, переживал в своей жизни столь горький опыт. Нам также следует отбросить в сторону тот аргумент, что, дескать, божественная сущность Иисуса могла бы каким-то образом оградить Его от всех этих тяжких испытаний (или хоть как-то облегчить их), а то и вовсе спасти Его. Не дать Его Святому Духу пережить самое страшное из того, что может быть: когда от Него отступились и люди, и Бог. Но именно потому, что Он пережил, возможно, самое страшное отступничество из всех, двойное отступничество, не изведанное доселе ни одним человеком, Он и может, только Он один может, исцелять душевные раны каждого из нас, вызванные тем, что отступились уже от нас, и не важно кто, когда и как. Крест Иисуса Христа – это то самое место, где мы отдаём Ему всё плохое, что случилось в нашей жизни, а Он взамен одаряет нас добром и Своей милостью.

Взгляните на мгновение на всё происходящее глазами Иисуса. «А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! Лама сафахвани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46) Одно-единственное слово сообщает нам всё, что нам следует знать. «Оставил». Когда Иисус более всего нуждался в помощи и поддержке Своего Отца, Вседержитель не оказался рядом. Этот вопль отчаяния, сорвавшийся с уст Иисуса, буквально перекликается с начальными строками Псалма 21. В еврейской культуре, в том числе и в культуре устного творчества, если кто-то процитировал первую строчку псалма или песни, то слушатель должен был немедленно подхватить стих и прочитать всё остальное. То есть первая строка как бы предполагала прочтение до конца всего текста. Или, во всяком случае, его знание

А потому все те, кто сгрудился вокруг Него, висящего на кресте, хорошо поняли смысл Его обращения к Отцу. Он говорил: «Отец, Я взываю к Тебе, а Ты молчишь. У Меня уже не осталось сил. Я уже не похож на человека. Меня уничижили. Люди презирают и смеются надо Мною. Быки окружили Меня со всех сторон. Их разинутые пасти похожи на рычащие пасти разъярённых львов. У Меня осталось совсем мало времени. Я изливаюсь в смерть, словно вода. Все кости Мои выбиты из суставов. Сил больше нет. Во рту сухо. Язык прилип к нёбу. Собаки окружили меня и рвут на части. Они бросают жребий, кому достанется Моя одежда. Я не продержусь и пяти минут!»