Чарльз Мартин – В поисках истины (страница 35)

И тут приходит известие. Камень отвален в сторону. Кто-то выкрал тело. «Они забрали Его». Все мы немедленно приходим в бешенство. Бежим вслед за Петром к гробу. Запыхавшись, заскакиваем в склеп. Уже готовы пустить в ход кулаки. «Где Он?» – вопрошаем мы грозными голосами. Ангел рассеянно улыбается, глядя на нас. Он занят тем, что обрабатывает пилочкой свои ногти.

– Его здесь больше нет, – отвечает ангел. – Он воскрес!

Лучшая новость из всех, которую мы когда-либо слышали. Надежда снова поселяется в наших душах. Мы выходим из гробницы навстречу первым лучам солнца и вопрошаем шёпотом самих себя:

– А что, если Он и правда жив?

И вот мы возвращаемся к себе. По пути радостно размахиваем руками, насвистываем. И тут до нас долетает тихий голос Иисуса. Он приглашает нас. «Следуйте за мной». А нам больше ничего и не надо. И все мы несёмся как угорелые, словно ватага школьников-сорванцов, взваливаем на свои плечи эту деревянную штуковину и делаем шаг вперёд. Как сделал это Симон Киринеянин. И со всего размаха налетаем на воскресшего Иисуса, который смотрит прямо на нас. Он осторожно вытирает сукровицу, которая сочится из наших израненных сердец. Глаза его полны сочувствия.

– Что это такое?

Мы неловко спотыкаемся и застываем на месте. Закутываемся поплотнее в свои плащи.

– Приветствую Тебя, Господи. Да это так, ничего. Старая рана… Меня сильно обидели. Было больно…

Он обрывает каждого из нас на полуслове. Ответ Ему известен заранее. Гноящаяся рана – верное доказательство тому, что обида действительно была глубокой. Но вот Он задаёт Свой следующий вопрос:

– Вы простили их?

Мы отрицательно качаем головами, гневно вскидываем руки.

– Ты что, не понимаешь, да? Со мной поступили несправедливо. Меня обидели. Сильно.

Он протягивает нам Свои руки.

– Так же сильно, как и Меня?

Ну, наконец-то до Него дошло. Мы улыбаемся.

– Да! Точно так же!

Он бросает взгляд на наши спины.

– А что это вы там несёте?

Нас просто распирает от самодовольства.

– Твой крест, – заявляем мы торжествующими голосами.

Он принюхивается к гнилостному запаху жидкости, сочащейся из раны на груди каждого из нас, и с сомнением качает головой.

– Нет-нет, это не Мой крест.

Потом осторожно касается пальцем раны.

– Почему вы не позволяете Мне выдавить из раны весь гной?

– Потому что это очень больно, – возмущаемся мы в ответ.

По Его глазам видно, как глубоко Он сострадает нам.

– Но если оставить его там, болеть будет ещё сильнее.

– Но, Господи, это всё, что я имею и…

Он обнимает нас за плечи.

– Давайте поступим так. Отдайте это Мне, а Я в обмен отдам вам Самого Себя.

Возможно, мы в церкви, в соответствии с тем, как нас учили, уже давно превратили идею всепрощения в серию запретов по принципу «Да не будет», «Ты не должен» и прочее. Да, по сути, призыв к прощению – это приказ. Однако если копнуть глубже, то понимаешь, что это своеобразное приглашение вскарабкаться на колени к Отцу. Если вы сами – отец, то представьте себе такое. Ваш ребёнок прибегает к вам, и вы видите телефонный штырь, торчащий из его груди. Неужели же кто-то из нас в подобной ситуации останется безучастным? Не обратит внимания на этот штырь… Думаю, таких людей попросту нет.

А вытащить штырь из груди – это больно?

Ещё как больно!

Однако будет ещё больнее, если оставить его там.

Честно признаемся себе, наша главная проблема кроется в обычном человеческом желании получить то, за чем мы пришли. И прежде всего чтобы всё было, как говорится, по справедливости. Но нам плохо, сильная ноющая боль в груди. Удобный момент для дьявола напомнить нам о тех долговых расписках, которые лежат в нашем внутреннем кармане. Длинный перечень обид, нанесённых нам когда-то. Дьявол изо всех сил убеждает нас, что единственный способ добиться справедливости, к собственному удовлетворению, – это продиктовать обидчикам свои условия, выставить им свои сроки.

Ну и где тогда здесь справедливость? Это уже возмездие. Месть чистой воды. А разве нам принадлежит право карать кого-то?

Вся истина заключается в том, что Иисус тоже хочет справедливости. Справедливость – это то основание, на котором установлен Его трон. Он просто желает, чтобы вы доверили Ему Самому творить эту справедливость.

Заметьте, я вовсе не призываю вас превратиться в бесхребетное создание, не способное дать отпор никому. Как не предлагаю и далее страдать молча, когда кто-то ударил вас в челюсть. Нет, ради Бога! Как не стану я уговаривать вас в том, что в желании справедливости есть что-то плохое. Само по себе желание правильное, полностью совпадающее с сердечными помыслами Христа.

Я лишь хочу сделать всё предельно ясным, хотя и понимаю: да, это может быть очень больно. Так вот, дорогие мои, если вы отказываетесь прощать врагов своих, значит, вы отказываетесь нести крест Иисуса.

Вполне возможно, в душе многих из вас сейчас происходит ожесточённая борьба. Вы перебираете все возникшие у вас возражения и сомнения, стараетесь быть честными по отношению к самим себе. И при этом рассуждаете приблизительно так: «Но если я выкажу им своё сострадание, то тем самым продемонстрирую собственную слабость. Получается, что они победили. И я сам позволил им сорваться с крючка».

Умение прощать не есть проявление слабости. Всепрощение – это кол, который мы вбиваем в сердце врага рода человеческого. Можно простить кого-то и при этом искать справедливости. Одно не исключает другого. Я же в своих рассуждениях всецело придерживаюсь Слова Божия, лишний раз показывая вам, что главное в учении Иисуса Христа, основа основ и эпицентр Его Слова – это прощение. Нам всем приказывают прощать.

Иными словами, прощение – это акт повиновения.

Прощать своих врагов вовсе не означает позволить им сорваться с крючка. Прощая их, мы просто передаём этих людей, продолжающих висеть на крючке, в руки Иисуса.

И вот вам пример из личной жизни. В тот момент, когда я работал над этой книгой, я оказался втянутым в одну весьма неприятную историю. Нашёлся человек, который самым серьёзным образом попытался навредить и мне, и тем, кого я люблю. Это было больно. Помню, меня переполнял гнев. На моих глазах творилась несправедливость. А я в тот момент больше всего на свете жаждал именно справедливости. В духе Перри Мейсена, известного телегероя минувших лет. О, сколько раз я мысленно прокручивал в голове все свои доводы и аргументы. Снова и снова повторял те слова, которые мне хотелось швырнуть моим врагам в лицо.

Но вдруг я почувствовал Его дыхание на своей щеке, услышал Его негромкий голос:

– Чарльз, предоставь всё это мне, ладно? Иначе ты убьёшь себя.

Глядя мне прямо в лицо, Господь дал мне право выбора. И я сделал свой выбор.

– Прости меня, Господи, – сказал я. – Решай всё Сам. Я согласен.

И не думайте, что этот выбор дался мне легко, коль скоро я решился поведать эту историю в своей книге. Я писал и чувствовал, как многократно усиливаются мои переживания. Что лишний раз доказывает, что мне и самому ещё надо многому учиться и ко многому прислушиваться, в том числе и к тому, о чём я пишу в своих книгах.

Сила прощения

Когда мы прощаем, мы тем самым провозглашаем воскресение. Универсальное воскресение и для этого мира, и для всех других миров.

Позвольте, я повторю это снова. Когда вы прощаете, вы провозглашаете воскресение и для этого мира, и для всех других миров. Слова прощения эхом разносятся в вечности. Когда мы прощаем, Иисус снова торжествует победу. Рушатся двери в камерах заключения. Рвутся цепи и кандалы. Пленники обретают свободу. А вы постепенно привыкаете входить в Царство Божие.

Не верите, что это так? А вы простите кого-нибудь, кто этого явно не заслуживает.

Но может быть, вы пока ещё не готовы на такой шаг. О’кей! Прощение – это тоже процесс, который требует времени. Рана ведь тоже не сразу затягивается. У иных много времени уходит на то, чтобы снять с себя все наслоения, прилипшие к их душам. Для некоторых из вас ваша рана – это гора Рашмор, давящая своей тяжестью вам на грудь. Вы не можете ни о чём больше думать, вас мало волнует идея воскресения. Главное для вас – это желание отомстить, и слово «возмездие» эхом звучит в вечности. Мне это понятно. Более того, мне это знакомо. И Иисус тоже всё это видит и понимает. Не стану отрицать вашу боль. Или требовать менее сурового наказания за содеянное. Однако Его приказ является безусловным, не зависящим от степени нашей с вами боли или времени, прошедшего с того момента, как вас или меня ранили.

Несмотря на все наши возражения, прощение по-прежнему остаётся формой приказа. Вот в чём вся загвоздка. Как и в том случае, когда Иисус не станет силой снимать с ваших плеч того Исаака, которого вы тащите на себе. Он не будет делать ваш выбор вместо вас. Мы можем выбрать прощение. Но можем и не выбирать его.

Из собственного жизненного опыта я усвоил, что если прощение – это акт повиновения, то для самого повиновения требуется кое-что ещё. То самое, что сделал Иисус, прежде чем ступить на нашу землю. Вот как описывает это Апостол Павел в своём Послании к Филиппийцам.

«Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду стал как человек; смирил Себя, был послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Фил. 2:5–8).