Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 92)

Он сразу поднялся и, настороженно приподняв уши, посмотрел вслед самолету. Его хвост вращался со скоростью не менее шестисот оборотов в минуту.

Выйдя из ворот аэропортовского терминала, мы пересекли улицу и спустились к берегу, где у причала покачивался на воде «Китобой». На причале стояла она – я узнал ее сразу, несмотря на солнечные очки и шляпу с широкими полями. В этом году она приехала в Ки-Уэст раньше обычного. В одной руке она держала бокал с коктейлем, в другой – распечатанные гранки.

Я взял Солдата на руки и, поднявшись с ним на лодку, посадил на «бобовый мешок» и закутал в одеяло.

Глядя на меня с причала, она взмахнула рукописью:

– Ты окончательно решил? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Одна часть меня говорит «да». Другая – «нет».

– Конец не обязательно должен быть таким.

Я долго молчал, пытаясь заглянуть в себя как можно глубже – туда, где находится источник всего: любви, вдохновения, самой жизни. Наконец я сказал:

– Мой колодец иссяк. Не знаю, смогу ли я…

Она кивнула.

– Ты хочешь, чтобы я говорила с тобой как редактор или как друг?

Мысленно я вновь перенесся на шестьсот миль севернее.

– Кажется, друг мне сейчас нужнее…

– Тогда… тогда запиши все на бумаге. Все, что с тобой произошло.

Отвернувшись, я долго смотрел в море, пока взгляд не остановился на поцарапанном оранжевом контейнере, крепко привязанном к носу «Китобоя». Теперь в нем лежал прах Мари. Настоящий. Сделав глоток из своего бокала, моя редакторша тоже показала на контейнер.

– С газетчиками я справлюсь. – Она покачала головой. – Это обойдется недешево, но… ты того стоишь.

Я завел мотор. Водная гладь блестела, как стекло, прохладный бриз холодил кожу. Под лодкой мелькнула длинная тень – робало или какой-то другой хищник. «Отведи меня домой!» – прозвучал в моих ушах голос Мари.

Я кивнул.

– Что ж, давай попробуем.

Она улыбнулась, отсалютовала мне бокалом и быстро зашагала вдоль причала, держа курс к очередному бару, а мы с Солдатом задним ходом отошли от причала и развернулись. Я переключил передачу, и «Китобой» не спеша двинулся вдоль южного побережья Ки-Уэста на восток. Солнце играло на облезлом оранжевом контейнере. Впереди лежало шесть сотен миль обратного пути.

Пути домой…

Думать об этом было приятно.

Глава 52

Боунз поработал с видеофайлами, снятыми на борту «Моря Нежности» и «Дождя и Огня», и власти произвели несколько десятков арестов на побережье Флориды и в других местах. Задержанных было больше шестидесяти человек, среди них оказалось немало очень известных людей. Эти последние наняли самых дорогих адвокатов, пытаясь выбраться из капкана и заткнуть рот средствам массовой информации, но опровергнуть видеосъемку было невозможно, тем более что во многих роликах фигуранты оказались запечатлены в обществе несовершеннолетних.

Журналистам так и не удалось напасть на мой след, несмотря на все их старания. Ни один наемный писака не продвинулся дальше «сенсационного» известия о том, что в разоблачении торговцев живым товаром принимал участие глубоко законспирированный секретный агент, который в течение недели освободил из плена двадцать шесть девушек и вбил осиновый кол в сердце мафиозной структуры, создавшей на Восточном побережье хорошо отлаженную систему продажи несовершеннолетних в сексуальное рабство.

Почти всем девушкам понадобилась медицинская и психологическая помощь, однако большинство благополучно вернулись к своим родителям – к прежней, нормальной жизни. Было несколько девушек, с которыми журналистам так и не удалось связаться; их телефоны были отключены, а сами они по месту жительства не появлялись. В конце концов пресса пришла к выводу, что их вывезли в неизвестное место для прохождения сложного курса психологической реабилитации.

Капитану «Демона» предложили сделку с правосудием – сокращенный срок, более мягкие условия заключения и так далее. Парень тщательно взвесил все «за» и «против» и теперь пел как канарейка. Кажется, его даже включили в программу защиты свидетелей – те, кого он «сдал», наверняка захотят с ним поквитаться.

Современная работорговля – бизнес серьезный.

Наш путь домой занял почти неделю. Мы не торопились и шли малым ходом, любуясь берегами. По ночам я спал на кормовом диванчике, прижимая к груди оранжевый контейнер с прахом Мари.

На острове, когда мы туда прибыли, ничего не изменилось. Автоматическая система полива работала как часы, и две сотни лаймовых и апельсиновых деревьев – как и розовые кусты – чувствовали себя просто прекрасно. Правда, мое длительное отсутствие, видимо, внушило сорнякам кое-какие надежды, поэтому первые несколько дней после возвращения мне пришлось посвятить отражению их массированной атаки. Я безжалостно выпалывал их, поливал гербицидами, выдирал из земли корни и в конце концов сумел восстановить былое статус-кво.

Когда я наконец набрался смелости подойти к часовне, то увидел, что моя записка по-прежнему висит на дверях. Сначала я хотел ее снять, но у меня не поднялась рука, так что записка осталась на прежнем месте.

Солдат оказался редким зассанцем. По-моему, он пометил все деревья на острове, причем некоторые – не по одному разу. Вероятно, они нравились ему больше других. Чтобы ускорить его выздоровление, я водил его плавать. Сначала мне приходилось поддерживать пса под брюхо, пока он слабо работал лапами, но со временем его мускулы окрепли настолько, что я стал его отпускать. Какое-то время спустя Солдат начал поворачивать против течения, и я решил, что это добрый знак.

«Китобоя» я вытащил на берег и несколько дней занимался обслуживанием и мелким ремонтом. Мне казалось, он этого заслуживает. Я даже содрал с него всю пленку, благодаря чему моя лодка приобрела свой первоначальный цвет.

Очередной закат застал меня на берегу. Держа в руке кружку с кофе, я смотрел на обширную отмель, где мы с Мари играли детьми. В тот вечер я так ничего и не решил, но прошло еще несколько дней и какая-то сила заставила меня схватить ноутбук и открыть текстовый редактор на чистой странице. В течение полутора месяцев я работал, не разгибая спины, пытаясь описать себя таким, каким мне хотелось быть. Я не особенно старался придерживаться фактов – кому нужна еще одна биография? Мне хотелось написать что-то такое, что было бы интересно читать мне самому, и, кажется, мне это удалось. Заодно я получил еще одно доказательство того, что творчество и вдохновение – самая захватывающая и самая мощная штука на свете.

Когда была поставлена последняя точка, я прочитал свой новый роман Мари и Солдату. А потом еще раз. Кое-что поправив, я прочел его в третий раз. Выслушав меня, Солдат завилял хвостом и улегся брюхом кверху. Думаю, Мари тоже понравилось. Я был уверен, что моя редакторша в Нью-Йорке грызет от нетерпения ногти, поэтому не стал медлить и нажал кнопку «Отправить».

Была уже глубокая ночь, когда зазвонил мой телефон. Говорить она не могла, что обычно было хорошим знаком. Единственное, на что ей хватило сил, это выдавить:

– Спасибо… спасибо тебе огромное!.. – Я услышал громкий всхлип, потом редакторша громко высморкалась. – Больше всего мне понравилась свадьба… Ничего более драматического я не… – Она не договорила – просто не смогла, и я с благодарностью подумал о том, что она была не только моей редакторшей, но и читательницей. В первую очередь – читательницей.

Закончив разговор, я посмотрел на повисшую в небе полную луну и, как это нередко бывало, почувствовал, что она зовет меня на берег. Вскоре мы с Мари уже сидели на песке и, закутавшись в одеяло, ждали, когда взойдет солнце.

Солдат разбудил меня около полудня. Он обнюхал мое лицо и, по обыкновению, принялся обрабатывать его языком.

– Ладно, ладно, уже встаю… – пробормотал я и поднялся. Пес кругами носился по мелководью, погружал морду по уши в воду и гонял стайки мелких кефалей. Стоя на берегу, где мы в детстве искали акульи зубы, я открыл оранжевый контейнер и достал урну. Держа Мари за руку, я зашел в воду. Солдат остановился поодаль и смотрел на нас, помахивая хвостом. Отлив щекотал мне ноги, мальки тыкались в лодыжки и пощипывали пальцы, а я прижимал к себе урну и вспоминал, как капли воды блестели на коже Мари, как ветер развевал ее волосы, как она брала меня за руку, когда мы заходили на глубину, чтобы понырять с маской. Память звала, и я закрыл глаза, погружаясь в океан времени.

Элли рассказала мне все, что она услышала от Мари, когда я помчался выручать из беды Летту, а они вдвоем остались в крошечном коттедже. Так я узнал о том, что произошло после нашей свадьбы. Мари была раздавлена горем и стыдом. Она понимала, что предала меня. Она знала, что я смогу ее простить, но сама себя она простить не могла. Именно поэтому Мари бросилась бежать, спасаясь от себя самой, от того, что совершила. Успокоительные таблетки, алкоголь, наркотики, мужчины… Она хотела утопить в них свою боль, но ничто не помогало, и она продолжала убегать, прятаться. Мари знала, что я ее ищу, но ей всегда удавалось опередить меня на один шаг.

Прошло семь лет, и Мари почувствовала, что устала убегать. Именно тогда она снова вошла в мою жизнь. Ту единственную ночь мы проговорили, а под утро мы были вместе. В первый и единственный раз. Это был наш медовый месяц – слишком короткий, но он все-таки был. За семь лет я был со своей женой один-единственный раз.