Чарльз Линт – Ветер в его сердце (страница 17)

Парень снова кивнул. Все это ему было знакомо, и даже больше. Он вспомнил об утреннем призрачном вороне, поразительно независимом от своей хозяйки, однако решил приберечь впечатления для себя.

— Ну и что мы расскажем маме о сегодняшнем приключении? — невинно поинтересовалась Сантана.

Томас выразительно посмотрел на нее.

— Тебе хоть раз удавалось ее обмануть?

Девушка вздохнула, опустила ноги и попыталась сидя свернуться в клубочек.

— Значит, придется все рассказать.

— Выбора-то у нас нет.

Сантана снова вздохнула.

— И откуда я знала, что ты так и скажешь?

Смерть Дерека Два Дерева

1. Стив

— Возможно, мне следует знать что-то еще? — осведомляюсь я у Калико, когда мы топаем по горной тропе к дому Эгги.

Сумерки плавно сгущаются, превращаясь в тьму ночи, но я отлично вижу, как широко распахивает она глаза. После показательной серии перевоплощений перед Томасом и Сантаной весь оставшийся день Калико сохраняет человеческий облик.

— Например? — интересуется моя подруга.

— Не имею ни малейшего представления! Смотри: я узнал, что некоторые мои друзья вовсе не люди, а мне это и в голову не приходило. И я понятия не имел, что вот уже сорок лет живу в волшебной стране. Да еще этот магический путь из трейлера, который, оказывается, мало кто видит, в резервацию.

— Ну, в том, что ты проводишь столько времени в ином мире, есть свои преимущества. Ты не болеешь и проживешь гораздо дольше обычного.

Прежде я об этом не задумывался, однако и в самом деле за все время, пока тут живу, даже насморка не подхватил. Для меня объяснение сводилось просто к целебному воздуху пустыни.

— Отлично! — говорю я. — У меня жизнь и без того пошла наперекосяк, а теперь ты сообщаешь, что меня впереди ждут еще долгие годы.

Калико резко останавливается, я тоже. Она хмурится:

— Ах вот как? А я-то думала, тебе нравится здесь жить. С чего ты решил, будто жизнь у тебя пошла наперекосяк? Вот спасибочки!

Я качаю головой.

— Да нет же, ты не поняла. Мне нравится жить в пустыне, бродить по горам и проводить время с тобой. Но быть собой — извините, не особо. Я и оказался здесь только потому, что когда-то изрядно напортачил. И мне кажется, чем меньше меня будет в любом из миров, тем меньше народу пострадает.

— Опоссум умер вовсе не из-за тебя.

— Все произошло до того, как Опоссум спас мою жалкую задницу.

— Что ты имеешь в виду?

Я пытаюсь отмахнуться.

— Да ничего. Это случилось давным-давно…

Продолжать мне не хочется, но Калико молчит. Стоит и смотрит на меня. Над нами медленно вращаются звезды, ночь опускается на предгорья.

— Значит, — произносит наконец моя подруга, — ты живешь здесь как бы в наказание?

— Наверное, поначалу так и было, но мне удалось избавиться от этой дурацкой идеи. Теперь я живу здесь потому, что могу держаться подальше от себя самого и наслаждаться миром, никак на него не влияя. Мне не по силам исправить то, что случилось, но сейчас я, по крайней мере, могу поделиться с людьми радостью и теплом, и, надеюсь, после встречи со мной им становится лучше, а не хуже.

— Значит, ты все-таки считаешь, будто искупаешь свои грехи. Ну ты и придурок.

— Эй, ты даже не знаешь, почему…

— Я знаю, что ты придурок, а больше мне и знать не нужно. Ты тот, кем являешься сейчас, а не кем был — или считаешь, что был, — раньше. Да, ты держишься особняком, но спроси кого угодно в резервации — все тебя любят, Стив. Тебя, какой ты здесь и сейчас. Им плевать на твое прошлое, как и мне.

— Ты слишком упрощаешь.

— Да потому что все просто!

— Только не в моей голове. Из-за меня пострадали люди. Некоторые умерли.

— А у меня не хватит пальцев, чтобы сосчитать тех, кому ты помог за все эти годы!

— Да только мне не кажется, что этого достаточно.

— Открою тебе один маленький секрет. Этого никогда не достаточно. Что бы мы ни делали, этого всегда недостаточно. Потому изо дня в день мы делаем лишь то, что в наших силах. И большего от нас и требовать не стоит, как считаешь?

— Пожалуй.

— Ну так зачем требовать большего от себя?

С этими словами Калико поворачивается, делает шаг, и вот мы уже вместе идем к дому Эгги.

Обожаю ночь в пустыне. Такой кругом покой и тишина, хотя и разных звуков немало. Только они не громкие. Всякая тварь занимается своими делами — мы, например, шагаем себе по тропе и никого не трогаем.

Возле мастерской Эгги Калико останавливает меня быстрым движением руки. Хочет еще что-то сказать? Застываю на месте и мгновение спустя слышу, как кто-то поднимается со скамейки на крылечке. Я пытаюсь сообразить, что же происходит, но тут из-за дома выходит Морагу. Прощай, тайна наших с майнаво отношений.

— Ойла, Калико, — говорит он, затем поворачивается ко мне и церемонно кивает: — Ходящий-Там-Где-Бегают-Волки.

— Брось, ты так уже называл меня.

— Лично мне больше по душе Пустая Голова, — заявляет Калико и в ответ на мой возмущенный взгляд улыбается с невинным видом.

Морагу глотает смешок, принимает серьезный вид и сообщает:

— У нас крупные неприятности.

Я смотрю на дом Эгги за его спиной.

— С Сэди?

Шаман качает головой.

— Нет, просто я знал, что ты явишься проведать ее, и решил не тратить силы на поход до каньона, а подождать здесь.

— Тогда что произошло?

— С Дереком Два Дерева беда. Сэмми Быстрая Трава повел охотников в горы — им хотелось добыть толсторога, — и поди ж ты, удалось подстрелить одного. Несчастье в том, что это оказался Дерек в своем зверином обличье.

Калико в ужасе подносит руку ко рту.

Вот дерьмо. Дерек мне нравился. На него всегда можно было положиться. Я и не знал, что он был кузеном-толсторогом. Впрочем, пора бы мне привыкнуть к подобным сюрпризам.

— Это что же, — наконец произношу я, — каждый в округе может превращаться в зверя?

— Нет, — качает головой Морагу, — но большинство из нас в той или иной степени состоит в родстве с кузенами или может общаться с духами. Вот как ты, например, — добавляет он, вскидывая бровь и многозначительно переводя взгляд с меня на Калико.

Я вижу, куда клонит шаман, и меняю направление разговора:

— Так настала пора просветить меня насчет кузенов?

Морагу меряет меня взглядом.

— Сдается мне, это ты у нас хранитель секретов, а не я. Насколько мне известно, ты никогда и не хотел…

— Ладно, оставим, — перебиваю я его. — Но ты сказал, что дожидался меня. Чего ты хочешь?

— Охотники Сэмми решили утащить трофей домой, — объясняет Морагу, — и Рувим созвал псовых братцев, чтобы помешать им.