Чарльз Харнесс – Роза (страница 2)

— Эта госпожа Жак, — сказала Анна. — Какая она? Вы просили, чтобы я завтра увиделась с ней относительно ее мужа, так ведь.

— Чертовски красивая женщина. Самый ценный ум в истории, как говорят некоторые. И если ей действительно удастся получить что-либо из ее уравнения Скиомния, я предполагаю, что не будет никакого сомнения относительно него. И это делает ее потенциально самым опасным живущим человеком — Национальная Безопасность полностью осознает ее ценность, и они будут нянчиться с ее самой крошечной прихотью, по крайней мере, пока она не вытащит что-нибудь реальное из Скиомнии. Ее главной прихотью в течение последних нескольких лет был ее донкихотствующий муж, господин Рюи Жак.

— Вы думаете, что она действительно любит его?

— Только между нами, но она ненавидит даже его кишки. Поэтому, естественно она не хочет, чтобы никакая другая женщина не получила его. Она контролирует его, конечно. Бюро Безопасности сотрудничает с ней, потому что они не хотят, чтобы иностранные агенты могли приблизиться к ней через него. Были безобразные слухи об убитых натурщицах… Но, я отвлекся. Он шутливо посмотрел на нее. — Разрешите мне повторить приглашение вашего неизвестного

поклонника. Как и вы, он — другой истинный ребенок нового Ренессанса. Вдвоем вы должны найти много общего — больше чем вы можете себе предположить. Я очень серьезно отношусь к этому, Анна. Найдите его немедленно, сегодня вечером, или прямо сейчас. Да, в «Вия» нет никаких зеркал.

— Пожалуйста, Мэтт.

— Дорогая, — проворчал он, — для человека моего возраста вы не уродливы. И этот человек такой же. Если женщина симпатична, он рисует ее и забывает ее. Но если она является своего рода художником, он говорит с нею, и иногда это может продолжаться до бесконечности. Если это может как то помочь вашей самоуверенности, то он один из самых непритязательных существ на земле. Рядом с ним вы будете похожи на Афродиту.

Женщина коротко рассмеялась. — Я не могу рассердиться на вас, не так ли? Он женат?

— Типа того. Его глаза сверкнули. — Но это к вам не относится. Он — отъявленный негодяй.

— Предположим, что я решу найти его. Следует ли мне просто пролистать страницы «Вия» по всем скромным друзьям доктора Мэтью Белла?

— Не совсем. На вашем месте я начал бы с входа, где у них происходят эти странные аттракционы и персональные выставки. И продолжить с распространителями приворотного зелья, и дальше на улице, пока вы не найдете человека в белом костюме с расцветкой в горошек.

— Как странно! И затем что? Как я могу представиться человеку, имя которого я не знаю? О, Мэтт, это настолько глупо, просто ребячество…

Он покачал своей головой в медленном опровержении. — Вам не нужно думать об именах, когда вы увидите его. И ваше имя не будет иметь значения для него, в любом случае. Вам повезет, если вы не будете кричать «эй вы» в вечерней тишине. Но это не имеет значения.

— Не совсем ясно, почему вы не предлагаете сопровождать меня. Она, расчетливо, изучала его. — И я думаю, что вы не говорите его имени, потому что вы знаете, что я не пошла бы, если бы вы его сказали.

Он просто хихикнул.

Она выругалась: — Черт вас возьми, подайте мне такси.

— Такси ожидает уже полчаса.

Глава 2

— Скажите, что собирается сделать профессор, дамы и господа. Он собирается защитить парадокс, и не один. И не два. И не дюжину. Нет, дамы и господа, профессор, собирается защитить семнадцать, и все в течение одного короткого часа, не повторяясь, и включая совершенно новый, который придумал только сегодня — «Музыка обязана своим значением ее двусмысленности». Помните, люди, аксиома — это только парадокс, которым профессор уже овладел. Стоимость этого великолепного мероприятия… не толпитесь там, господин…

Анна чувствовала, как расслабляющаяся теплота текла по ее разуму, смывая напряжение прошедшего часа. Она улыбнулась, и, помогая себе локтями, выбралась через толпу вниз на улицу, где были ярко освещенный знак, двери в виде крыльев летучей мыши, и одинокая группа ожидающих женщин объявили следующий аттракцион:

«ТОЛЬКО ДЛЯ МУЖЧИН. Демонстрация смелости с завязанными глазами и разнообразные развлечения непрерывно».

Внутри, громкоговоритель ревел: — Таким образом, мы посмотрели, как составить идеальную задачу эндшпиля в шахматах. И теперь, господа, для небольшого обсуждения в дополнительную четверть…

Но внимание Анны теперь было занято резким карканьем с конца улицы.

— Приворотное зелье! Действует на мужчин или женщин! Любой возраст! Всегда срабатывает!

Она громко рассмеялась. Хороший старый Мэтт! Он предвидел, что эти явные многогранные бессмысленные сигналы будут сделаны для нее. Приворотное зелье! Как раз то, что ей нужно!

Распространительница приворотного зелья была древнего года выпуска, возможно, ей было семьдесят пять лет. Ее глаза выше щек морщинистой кожи так умозрительно блестели. И как таинственно она была одета! Ее потрепанное платье было фиолетовым воплем. И под этим платьем было другое того же самого оттенка, хотя возможно немного увядшего. И под ним, еще одно, другое платье.

— Именно поэтому меня называют Фиалкой, — прокудахтала, старуха, ловя взгляд Анны. — Лучше приезжайте и позвольте мне сочетать вас.

Но Анна покачала своей головой и прошла, сияя глазами. Пятнадцать минут спустя, когда она приблизилась к центральной области «Вия», ее восприимчивая мечтательность была прервана вспышкой музыки впереди.

Хорошо! Наблюдение уличных танцоров в течение получаса обеспечит очень приятную кульминацию в ее шальной выходке. Очевидно, человек в костюме с узором в горошек появиться не собирается. Мэтт будет разочарован, но это, конечно, не ее ошибка, что она не нашла его.

Было кое-что странно знакомое в этой музыке.

Она ускорила свой темп, и затем, когда она начала узнавать музыку, стала двигаться с такой скоростью, как позволяла ее согнутая спина. Это было ее музыка — вступление к третьему акту ее балета!

Она прорвалась через массу зрителей, стоящих квадратом вокруг зоны танца. Музыка остановилась. Она уставилась в остановившихся в замешательстве танцоров, и то, что она увидела, покачнуло искривленный скелет ее худого тела. Ей с огромным усилием удалось сделать вдох широко раскрытым ртом.

В один загадочный момент в квадрате, занятом танцорами, образовался просвет и бледное белое лицо, совершенно призрачное, посмотрело на нее через образовавшийся просвет. Лицо над телом, которое было окутано странным струящимся покрывалом мерцающего белого цвета. Она подумала, что он также носил белый академический головной убор, но толпящиеся танцоры снова перекрыли образовавшийся просвет прежде, чем она могла в этом убедиться.

Она боролась с безрассудным импульсом побежать туда.

Затем сработала логика, и шок прошел так же быстро, как и возник. Странные костюмы были не редкостью в «Вия». Никакой причины для тревоги не было.

Она стала дышать почти нормально, когда музыка угасла и кто-то начал резкую речь по громкоговорящей системе оповещения. — Дамы и господа, нас посетила редкая удача, сегодня, здесь, с нами находится гений, который написал музыку, которой вы наслаждались.

Внезапный взрыв смеха раздался в ответ, который, казалось, происходил со стороны оркестра, и был отмечен ревом несогласия одной из труб.

— Ваша насмешка неуместна, мои друзья. Так случилось, что этот гений не я, а другой человек. И так как она к настоящему времени не имела возможности участвовать в веселье, ваш неподражаемый друг — Студент, возьмет ее руку, как Соловья, в заключительном па-де-де из третьего Акта. Это должно восхитить ее, да?

Система оповещения щелкнула среди аплодисментов и гудения взволнованных голосов, иногда прерываемых криками.

— «Она должна спастись! Она должна уйти»!

Анна вжалась назад в толпу. Больше не было никакого вопроса об обнаружении человека в костюме в горошек. То существо в белом, конечно, не было им. Хотя, как он мог распознать ее?

Она колебалась. Возможно, у него было сообщение от кого-то другого, если действительно был кто-то в костюме в горошек.

Нет, ей лучше пойти. Всё это оказывалось больше кошмаром, чем шуткой.

Однако…

Она выглянула из-за рукава, которым прикрывалась и моментально обнаружила человека в белом.

Его бледно-белое лицо с ищущими глазами было намного ближе. Но что случилось с его белой шапочкой и одеждой? Теперь, они не были совершенно белыми! Что это за оптическая фантазия? Она протерла свои глаза и посмотрела снова.

Шапочка и одежда, казалось, были составлены из зеленых и фиолетовых горошин на белом фоне! Так, это был ее человек!

Теперь она могла видеть его, так как пары, рассредоточились перед ним, обмениваясь словами, которых она не могла слышать, но которые, казалось, несли в себе неотразимую причину для смеха.

Очень хорошо, она подождет.

Теперь, когда все прояснилось, и она снова была в безопасности за ее броней объективности, она изучала его с растущим любопытством. С того первого раза она никак не могла хорошо его рассмотреть. Кто-то, казалось, всегда вставал на пути. Она подумала, что это было почти так, как, если бы он разработал свой путь подхода к ней, используя каждое преимущество человеческого укрытия, как охотник, подкрадывающийся к осторожному преследуемому зверю, пока это не стало слишком поздно…