Чарлз Дахигг – Восемь правил эффективности (страница 43)

Схватку, в которой Тони убивает своего врага, сказал Роббинс, необходимо поставить так, как ставят подобные сцены в кино. «Драка должна быть спровоцирована сразу, – писал Роббинс, – иначе зритель заскучает»[256]. Драматическая встреча Тони и Марии, напротив, обязана напоминать классическую сцену свадьбы из «Ромео и Джульетты», но отличаться театральностью оперы и духом сентиментального романтизма, который так любят на Бродвее.

Самое сложное, однако, было выяснить, какие традиции действительно работали, а какие превратились в клише. Лорентс, например, разделил мюзикл на традиционные три действия, но это «серьезная ошибка, два антракта слишком много»[257], – писал Роббинс. Как показывал опыт кино, зрители будут спокойно сидеть в своих креслах только в том случае, если действие постоянно развивается. Кроме того, писал Роббинс Лорентсу, «больше всего мне нравятся моменты, где ты идешь своим путем, пишешь о своих собственных персонажах с присущим только тебе стилем и воображением. Наименее успешными мне кажутся те, в которых я чувствую страх и робость. Можно подумать, сам Шекспир стоит у тебя за спиной»[258]. Ролей, которые были слишком предсказуемы, следовало избегать любой ценой. «Образ Аниты никуда не годится, – писал Роббинс коллегам. – Это же типичный вспомогательный персонаж второго плана… Забудьте об Аните»[259].

К 1957 году – спустя восемь лет – работа над «Вестсайдской историей» была закончена. Объединив различные виды театрального искусства, ее авторам удалось создать нечто совершенно новое: мюзикл, в котором танец, песня и диалог были вплетены в историю расизма и несправедливости – не менее современную, чем газеты, которые продавали у входа в театр. Осталось решить финансовый вопрос. Почти все продюсеры, к которым они обращались, ответили отказом. «Вестсайдская история» слишком сильно отличается от того, что ждут зрители, говорили инвесторы. Наконец Роббинс нашел спонсоров, готовых финансировать постановку в Вашингтоне, округ Колумбия. К счастью, это было достаточно далеко от Бродвея – если шоу провалится, в Нью-Йорке об этом даже не узнают.

Оказывается, метод, который предложил Роббинс для ускорения творческого процесса – взять проверенные, классические идеи, но сочетать их по-новому, – поразительно эффективен. Этой тактикой пользуются многие люди для стимуляции творческой деятельности. В 2011 году два профессора из бизнес-школы Северо-Западного университета решили проанализировать аналогичные комбинации в научных исследованиях. «Комбинирование существующего материала является центральным элементом в теориях креативности, будь то в искусстве, науке или коммерческих инновациях», – пишут они в журнале «Science» в 2013 году[260]. И все же самые оригинальные идеи коренятся в старых концепциях. «Строительные блоки для новых идей часто заключены в уже существующих знаниях». Некоторые люди обладают настоящим даром укладывать старые блоки по-новому. Но почему? Что отличает их от всех остальных?

Исследователи – Брайан Уцци и Бен Джонс[261] – решили сосредоточиться на деятельности, с которой были хорошо знакомы: написании и публикации научных работ. Они имели доступ к базе данных, включавшей 17,9 миллиона научных статей, опубликованных в 12 миллионах журналов. Разумеется, объективно измерить креативность каждой статьи – физически невозможно. Тем не менее ученые могли оценить оригинальность статьи, проанализировав источники, указанные в примечаниях. «Статья, которая сочетает в себе работы Ньютона и Эйнштейна, представляет собой классический вариант. Таких комбинаций тысячи, – объяснил мне Уцци. – А вот статья, которая объединяет в себе Эйнштейна и Ван Чуна, китайского философа, наверняка окажется креативной – подобное сочетание слишком необычно». Ограничившись только самыми популярными работами – иначе говоря, исследованиями, цитируемыми другими авторами тысячи раз, – ученые могли оценить креативный вклад каждой такой статьи. «Чтобы попасть в пять процентов наиболее часто цитируемых исследований, нужно сказать что-то очень, очень новое», – пояснил Уцци.

Уцци и Джонс – совместно с коллегами Сатьям Мукерджи и Майком Стрингером – написали алгоритм для оценки 17,9 миллиона статей. На основе различных данных – количества отдельных идей, содержащихся в исследовании, упоминании этих идей ранее и популярности статьи – программа оценивала новизну каждой публикации. Проанализировав полученные результаты, ученые могли выявить общие качества, присущие самым креативным работам.

Одни оригинальные статьи оказались короткими, другие – длинными. Некоторые были написаны одним человеком, большинство – группами ученых. Одни публикации принадлежали молодым исследователям, другие – опытным специалистам.

Короче говоря, существовало множество способов написать творческую работу.

Правда, почти все креативные статьи обладали одной общей чертой: они представляли собой комбинацию уже известных идей, объединенных по-новому. На самом деле около 90 % идей, содержащихся в большинстве «оригинальных» работ, уже были опубликованы ранее и использованы тысячами других ученых. Тем не менее в креативных исследованиях эти классические понятия применялись совершенно необычным образом. «Анализ 17,9 миллиона статей из всех областей науки показывает, что научные исследования придерживаются одной, практически универсальной модели, – пишут Уцци и Джонс. – Наиболее влиятельные труды преимущественно основываются на традиционном сочетании предыдущих работ, однако при этом содержат необычные комбинации». Именно эти комбинации идей, а не сами идеи, делают статью столь важной и креативной[262].

Чтобы увидеть эту теорию в действии, достаточно взглянуть на самые значимые интеллектуальные нововведения последних пятидесяти лет. Возьмем отрасль поведенческой экономики, которая возникла в середине 1970-х годов и в корне изменила деятельность компаний и правительств. Своим развитием она обязана внедрению в экономику давно устоявшихся принципов психологии. Экономисты вдруг начали задаваться «психологическими» вопросами – например «почему совершенно разумные люди покупают лотерейные билеты?»[263] Другой великолепный пример нестандартного совмещения знакомых идей – современные соцсети. Знаете, как они появились? Очень просто: программисты взяли модели для объяснения распространения вирусов и применили их к системе обмена новостями в кругу друзей. Что касается медицины, то сегодня во всех генетических лабораториях применяется математика Байеса, благодаря которой составление схем сложных генетических последовательностей теперь занимает гораздо меньше времени и доступно любому врачу[264].

Данный метод содействия креативности – совмещение старых концепций оригинальным образом – далеко не нов. Историки отмечают, что большинство изобретений Томаса Эдисона явились результатом импорта идей из одной области науки в другую. Эдисон и его коллеги «воспользовались своими знаниями об электромагнитной энергии, которые почерпнули в телеграфной индустрии, где они работали раньше, и перенесли старые идеи [в сферы] освещения, телефонной связи, фонографов, железных дорог и добычу полезных ископаемых»[265], – писали двое профессоров из Стэнфордского университета в 1997 году. Исследователи установили, что многие лаборатории и компании намеренно поощряют такие комбинации с целью обеспечения креативности. Исследование фирмы «IDEO», занимающейся дизайном товаров широкого потребления, показало, что большинство самых успешных разработок компании возникли как результат «комбинирования существующих знаний из разных отраслей промышленности». В частности, дизайнеры «IDEO» создали исключительно популярную бутылку для воды путем сочетания стандартной формы графина с герметичным носиком тары для шампуня.

Необычное сочетание старых идей отлично работает и в финансовой сфере, где цена фондовых деривативов определяется путем комбинирования формул, описывающих движение пылинок, с приемами, используемыми в играх на деньги[266]. Современные велосипедные шлемы существуют потому, что некий дизайнер однажды спросил себя, нельзя ли взять корпус лодки, который может выдержать почти любое столкновение, и придать ей вид шляпы[267]. Даже такое дело, как воспитание детей, – и то не исключение. Одна из самых популярных книг – «Ребенок и уход за ним» Бенджамина Спока, впервые изданная в 1946 году, – сочетает традиционные методы воспитания детей с фрейдистской психотерапией[268].

«Многие люди, которых мы считаем исключительно креативными, по существу являются интеллектуальными посредниками, – утверждает Уцци. – Они умеют переносить знания между различными отраслями или группами. Они видели много разных людей, которые решали одну и ту же проблему в разных условиях, а потому знают, какие типы идей сработаются скорее всего».

В социологии эти посредники часто называются «брокерами инноваций». В рамках одного из исследований, опубликованного в 2004 году, социолог по имени Рональд Берт изучил 673 менеджеров крупной компании по производству электроники и обнаружил, что самые «креативные» идеи принадлежали сотрудникам, наделенным особым талантом подмечать полезные концепции в одном отделе и объяснять их служащим других отделов. «Люди, выступающие связующим звеном между группами, лучше ознакомлены с альтернативными способами мышления и поведения, – пишет Берт. – Межгрупповые брокеры чаще высказывали предложения, которые реализовывали на практике и считали ценными»[269]. Кроме того, предлагая ту или иную идею, они приводили веские аргументы в ее пользу, поскольку заранее знали, какие идеи уже сработали в другом месте[270].