Чарли Ви – Развод. Уходи к другой (страница 13)

– Нет, – качаю головой и принимаю из рук Захара протянутую бутылку пива.

Кажется, сто лет уже не сидела вот так в тишине, на природе. Делаю глоток, приятная холодная горечь растекается по горлу и медленно опускается в желудок.

– Ты бы сначала мяса немного поела. А то унесёт быстро.

Послушно беру с шампура сочный кусок мяса. На нём есть кусочки жира, а я не очень люблю голый жир. Начинаю пальцами отрывать, поднимаю глаза в поисках мусорницы, чтобы выкинуть кусочек жира, и натыкаюсь на изумлённый взгляд Захара.

– Это что такое? – укоризненно качает головой.

– Я жир не люблю, – бормочу неуверенно.

– Так, без него мясо сухим будет.

– Я понимаю. Ну не люблю…С детства не люблю. Мама заставляла есть, а меня тошнит от него.

– Не оправдывайся. Мне просто это дико.

– У всех ведь свои вкусы, – пожимаю плечами.

– Согласен. Кинь в миску, вон там, – Захар кивает в сторону невысокого крыльца беседки, там на земле железная миска. – Тошка зато сытый будет.

– Тошка? – кидаю жир в миску.

– Да, щенок недавно прибился к дому. Я его один раз подкормил, он теперь уходить не хочет.

– А где он? – оглядываюсь назад на дом и скольжу взглядом по участку в поисках щенка.

– А он птица вольная, приходит, когда захочет.

– Понятно.

Жую мясо маленькими кусочками, снова делаю глоток пива. Тоска, которая стальным обручем сдавливала грудь, незаметно рассеивается. Вдыхаю полной грудью запах костра и поздней весны. Густой, насыщенный воздух. Вот где настоящая ароматерапия. Весна в этом году поздняя, тепло поздно пришло, оттого сейчас так хорошо. И хоть небо затянуто тучами и в воздухе пахнет грозой, на улице не холодно, хорошо.

– Ну давай хоть тост скажем, за что пьём сегодня.

– Не знаю. Может, за светлое будущее?

– Отличный тост, – Захар подносит бутылку к моей, раздаётся лёгкий звон. – За наше светлое будущее.

Делаю глоток. Жмурюсь от удовольствия. В руках появляется приятная слабость.

А Захар, глядя на меня, расплывается в улыбке?

– Что? – спрашиваю его. – Что-то не так? Лицо грязное?

– Нет, нет. Просто анекдот вспомнил.

– Какой?

– Муж бросил жену. Ушёл. Дверь только закрывается за ним, и он слышит хлопок. Испугался. Бежит скорее обратно. Думает: “Всё, пиздец… Застрелилась”. Возвращается, смотрит. А она шампанское открыла. Сука.

Старый анекдот, просто что-то вспомнился.

То ли алкоголь начал действовать, то ли это то-то с нервами уже не в порядке, но я смеюсь. Даже щёки болеть начинают.

– Ой, а ведь точно, – вытираю выступившие слёзы от смеха. – Я думала, рыдать неделю буду, а сама сижу, пиво пью.

– Ну и правильно. Расслабиться тоже надо иногда.

– А ты много анекдотов знаешь?

– Раньше, когда в армии служил, много знал, а теперь подзабылись.

– Понятно. А я вот ни одного не знаю. Зато могу рассказать некоторые отрывки из “Ромео и Джульетты”.

– Обалдеть. Специально заучивала?

– Да нет. Просто очень нравилось в школе, перечитывала несколько раз и как-то само запомнилось. Вот до сих пор помню.

“Увы, любовь желанные пути

Умеет и без глаз себе найти!”– цитирую запомнившиеся строки.

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. А это единственное, что я помню из этой пьесы. Я литературой в школе не особо увлекался.

– А как решил заняться выпечкой? – мне всегда было интересно узнать, что движет мужчинами, когда они выбирают себе нестандартное хобби. Хотя знаю, что раньше только мужчины работали поварами. Сейчас же всё-таки эта профессия перешла в разряд женских.

– Мне всегда нравилось возиться с тестом. С нами жила бабушка, папина мама. Он её забрал к нам в квартиру, чтобы ей одиноко не было. Тем более родители работали: мама учителем, отец на заводе. А меня надо было сначала в садик водить, потом в школу. Вот бабушка мной и занималась. Она часто пекла пирожки и булочки. Я обожал смотреть, как она заводит тесто, как нежно его мнёт и с какой теплотой относится. Она отщипывала мне кусочек, и я лепил из него своих крокодилов, динозавров.

Тепло растекается в груди от рассказа Захара. Ловлю себя на том, что слушаю его с широкой улыбкой. А он так вдохновенно рассказывает о бабушке и своем детстве и о том, как проказничал.

– Я даже удивлён, что меня в медицинский не отдали. Я знал всё о лекарствах, давлении и старческих болезнях. Знал, как пользоваться медицинским тонометром. Да-да, не удивляйся. Тем самым, со стрелочками, который понимали только медсёстры и врачи.

– Действительно, а почему не пошёл на врача?

– Ну я даже поступил, отучился до первого похода в морг. И решил, что тесто мне нравится больше.

– Интересно.

Захар поднимает с мангала лепёшку, которая, оказывается, запекалась сверху. Выкладывает на тарелку. Здесь на столе нарезанные овощи, запах свежеиспечённой лепёшки заставляет рот наполниться слюной. И всё-таки для меня это настоящее чудо, когда мужчина любит готовить.

На землю опускаются сумерки, а вместе с ними и вечерняя прохлада. Я ёжусь немного.

Надо было надеть кофту, а не футболку.

Обхватываю себя руками.

Захар включает фонари. Они тусклым рассеянным светом освещают задний двор. На меня опускается плед.

– Спасибо, – закутываюсь в него, и сразу становится тепло.

– Ну а у тебя каким было детство? – спрашивает Захар и садится напротив меня.

Глава 16

– Ой, моё детство было скучное. Не такое, как у тебя. Я только помню зубрёжку, учёбу, уроки. Мама хотела, чтобы я отличнице была, а у меня не всегда всё получалось. Мне больше нравилось книги читать. А мама хотела, чтобы я бухгалтером стала.

– Жёсткая у тебя мама, – качает головой Захар. – Тяжело с такой отстаивать свои интересы.

– Ну да. Я – её полное разочарование. Не то что брат. Она его боготворит. И в детстве всегда над Илюшенькой тряслась. А брат у меня и правда красивый, стройный и умный, не то что я.

Окидываю себя пренебрежительным взглядом.

– А что ты? – Захар изгибает густую бровь.

– Ну как что? Я ведь некрасивая. Вот сравни Ксюшу и меня. Она яркая, эффектная, интересная. За ней всегда парни увивались, мне кажется, она и дружила со мной только потому, что на моём фоне она ещё эффектнее выглядела.

Наверно, пиво расслабило меня. Я редко рассказывала про себя, а сейчас хотелось высказаться. И хоть где-то в глубине мой вечный критик умоляюще просил замолчать, я продолжала говорить.

– И то, что Женя выбрал меня, я даже удивилась. Все парни западали на Ксюшу. И вот теперь опять собственный муж поступил так же. Значит, какой могу сделать вывод? Как раз такой, я некрасивая.

Захар встаёт и тянется за новой бутылкой, открывает и подаёт мне.

– Да мне не надо, я ещё эту…

Поднимаю свою бутылку, а она уже пустая. И когда я успела?

– Держи. Если не захочешь больше, выльешь.