Чарли Ви – Измена. Моя навсегда (страница 2)

Господи, ещё этого мне не хватало. Я молча кивнула, не в силах ответить хоть что-то внятное.

– Не переживайте так. Всё будет хорошо.

Я попрощалась с эндокринологом и словно в трансе вышла из кабинета. Не помню, как доехала до работы, как отработала. Благо никого почти не было.

В голове крутились мысли, как сказать об этом Егору. Теперь он будет думать, что я бракованная. А самое обидное, что я всегда придерживалась здорового питания и очень ответственно отнеслась к беременности. Готовилась заранее. От мыслей в груди болело, мне надо было с кем-нибудь поговорить.Я набрала Егора, чтобы узнать, когда он приедет, но он трубку не взял.

Бесит! Вот всегда так – когда нужна поддержка, до него хрен дозвонишься.

Потом вспомнила, что у него сегодня открытие премиального салона в центре. Он давно к этому готовился. “Этот салон откроет новые горизонты, – так говорил Егор, – я выйду на новый уровень и совершенно другой доход”.

Естественно, заехать он не смог, я вызвала такси. И в совершенно упадническом настроении вернулась домой. Чтобы хоть как-то отвлечься запекла мясо в духовке с грибами. Хотя он наверно вернётся не голодным. Но в эту ночь я так и не дождалась его.

Глава 2.

Бешенство. Вот что ощущаю я в этот момент, и если бы не беременность, то я бы уже давно бросилась на молодую проститутку, чтобы выдрать ей все пакли.

– Егор! – громко окликаю его.

Девка поднимает на меня глаза, но даже не останавливается, продолжая отрабатывать свои деньги.

Музыка между композициями ненадолго стихает и мой голос отчётливо звучит в тишине.

– Отлично же ты контакты налаживаешь.

Егор открывает глаза. Растерянность сменяется удивлением. Он отталкивает деваху, прячет своё мужское достоинство в трусы, хочет подойти ко мне, но его ведёт в сторону.

Вновь начинает играть музыка.

– Ну ты и сволочь! – мой голос тонет в гудящих басах. Делать здесь мне больше нечего. Я разворачиваюсь и выхожу из приват кабинки на ватных ногах.

Можно ли описать боль, которую испытывает человек, когда его предают? Кажется, будто огненный шар растёт в груди и рвёт её от боли, ломает кости, и хочется кричать, перевернуть всё на своём пути. Но я продолжаю идти, стискивая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль душевная намного сильнее физической. Я просто не чувствую её.

Он не бежит за мной, не пытается остановить или оправдаться. Просто отпустил. Просто решил, что та жизнь ему важнее.

Я выхожу из торгового центра, таксиста уже нет. Не дождался. Ну и хрен с ним. Заказываю в приложении новое такси. Оно приезжает через пять минут. Сажусь на заднее сидение и называю адрес. Таксист смотрит как-то странно, но мне плевать.

– Девушка вам плохо? – спрашивает и поворачивается ко мне.

– Да. Мне плохо. Очень плохо. Но вас это не касается.

Отворачиваюсь к окну, а из глаз начинают литься слёзы. Я знаю, что делать. Чётко понимаю, что семейная жизнь для меня сегодня закончилась. Не будет больше ни совместных ужинов, прогулок, вечеров. Не будет счастливых глаз при виде нашей малышки. Теперь я могу надеяться только на себя. Он знал это. Я ему сказала ещё перед свадьбой, что никогда не прощу измену.

Улицы пусты, такси пролетает до дома за рекордно короткое время и останавливается перед подъездом. Я молча выхожу из него, поднимаюсь на одиннадцатый этаж в лифте. Слёзы никак не хотят останавливаться. Злюсь на себя из-за этого, поэтому в первую очередь иду выпить успокоительного. Единственное, что можно в моём положении это валерианка. Капаю себе пятьдесят капель. Развожу водой и выпиваю залпом. Перед глазами снова всплывает картина мужа и проститутки. И я со злостью швыряю бокал в стену.

– Ненавижу тебя Волохов! Как ты мог!

На несколько секунд снова накатывает волна отчаяния, сползаю на пол по гарнитуру и сижу так . Пока валерианка не начинает действовать.

Я не собираюсь его ждать и слушать объяснения. Ещё в караоке я решила ,что съеду сегодня же. Срываюсь с места и начинаю собирать вещи. Время уже четыре, пока соберусь, уже будет пять. Куда съезжать даже нет сомнений, поеду к маме.

Господи, как же стыдно. А ведь раньше я винила маму , что папа от нас ушёл. Не понимала, что страшного в том, что папа с другой тётей в кино ходил. Теперь понимаю. Как же гадко и противно. Зря я всегда маме говорила, что мой Егор идеальный. Правильно она говорила, что все они думают одним местом. Так и есть.

Меня трясёт. Особенно больно заходить в детскую, здесь мы всё готовили для нашей доченьки, а получается зря. Я замираю в ней, провожу рукой по стене, которую мы вместе с Егором красили позавчера. Он был такой радостный, целовал и обнимал меня. Здесь мы не раз занимались любовью прямо на полу. Тоской скручивает внутренности, дочка толкается несколько раз в спину, напоминая о себе, и чтобы мамка не углублялась в себя. Депрессия сейчас ни к чему.

Сумка стоит у входа, вещи собраны. Я окидываю взглядом наше уютное гнёздышко… Когда-то. Теперь уже бывшее. Подхватываю сумку и решительно выхожу из квартиры.

Обратного пути нет!

Прощай, Егор…

Глава 3

Капец… Почему так плохо? В желудке поганое чувство. Виски рвёт нещадно. Разлепляю глаза и тут же зажмуриваюсь. Музыка глушит, яркий мелькающий свет раздражает и вызывает приступ тошноты. Сколько мы вчера выпили? А самое главное – на хера? Я ведь не хотел. Ещё и Маше обещал приехать ночью. Смотрю на часы, прищуриваю глаз, чтобы сфокусироваться, и голова снова взрывается осколками боли.

Шесть утра. Писец. Маша там, наверно, уже бесится и ночь не спала. Надо ехать домой срочно.

Усилием воли заставляю себя подняться. Осматриваюсь в поисках телефона и понимаю, что я не в караоке. Номер в гостинице, рядом две девушки. Я раздет. Здесь даже догадываться не надо, и так всё понятно, что было сегодня ночью. Только я ни хрена не помню. В какой момент всё повернуло не туда? Помню, что разговаривали Борисом, договаривались о поставке машины для его жены. А потом подошёл Миша с Жекой и понеслось.

Как ехали в караоке, уже смутно помню. А дальше провал. Только Маша снилась, как стоит и смотрит на меня осуждающе.

Надо позвонить. Телефон оказывается на тумбочке, кто-то заботливо его туда положил или я даже в бессознательном состоянии автоматом позаботился о том, чтобы не проспать. Хватаю его, пропущенных нет. Вернее, непросмотренных пропущенных нет. А когда захожу в журнал звонков, вижу пятнадцать непринятых и один принятый от Маши. Но я совсем не помню, о чём мы говорили. Звонить сейчас бессмысленно, не возьмёт.

Мозги вообще не ворочаются, но я чувствую, что накосячил очень сильно. Надо отоспаться, прийти в себя, а потом подумаю, как помириться с Машей. Свои боксеры нахожу в ногах одной из девиц, рядом с кроватью валяются несколько использованных презервативов. Б****! Тошнит от самого себя и от того, что натворил. Придурок.

Натягиваю трусы, следом брюки. Вызываю такси.

Меня всё ещё мутит. Кажется, всё тело взбунтовалось против меня. Найти бы таблетку, чтобы башка так не болела. Выхожу из комнаты, слышу, как шлепаются звонко капли дождя о карниз, в соседней комнате открыта дверь на балкон. А я, оказывается, не в гостинице, а в чьей-то квартире. Заглядываю в гостиную, там Миха спит на разложенном диване тоже ещё с двумя бабами. Мы что вчера бордель ограбили и брали не деньгами, а товаром? Дебилы. Прохожу до балкона, вдыхаю свежий воздух, втягиваю его носом, чтобы наполнить грудь, будто это поможет вытеснить все алкогольные пары. Вспоминаю про такси, смотрю в телефон. Так и есть уже приехало.

И как меня сюда занесло? Потом надо будет у Миши спросить. Не было со мной такого со времен студенческой жизни. Спускаюсь на лифте, заваливаюсь в такси. Скорей бы домой , а то чувствую, могу недотянуть. Какую бормотуху мы пили непонятно. В голове свербит одна мысль: как там Маша? Что она сейчас делает? Пока едем, меня опять вырубает. Это даже к лучшему. А когда подъезжаем к дому, водитель расталкивает меня и говорит, что приехали. Я вижу его неприязненный взгляд , но мне плевать. Мне главное, чтобы Маша была дома. Маша, моя Маша. Как я мог забыть об этом?

Поднимаюсь на наш этаж. Как слепой крот тычусь возле двери, не могу попасть ключом. В глазах всё двоится. Сука! Бью ладонью в дверь со злости на себя, на эту грёбаную дверь. Тут же вспоминаю, что могу разбудить Машу, если она спит.

Так собрался, прицелился и вставил. С третьей попытки получается. Открываю дверь, вдыхаю знакомый запах уюта, он всегда у меня ассоциируется с домом. К запаху чистого постиранного белья примешивается аромат её парфюма и чего-то вкусного. Готовила малышка, меня ждала. Сердце наполняется нежностью, плетусь в нашу спальню. Так хочется её обнять, прижать к себе и забыть то, что натворил. Встаю коленом на кровать, шарю рукой по покрывалу, но кровать плоская. Маши – нет.

Чёрт! Всё-таки психанула. Наверно, к матери уехала. Валюсь на живот, растягиваюсь на кровати. Как хорошо! Дома всегда хорошо. Не сравнится ни одна гостиница, ни один мотель с домашней кроватью.

Перед тем как отключиться, решаю позвонить тёще. Долго набираю её, руки не слушаются, глаза закрываются, но я всё равно упорно тыкаю в экран телефона. Набираю. Идут гудки. Один, второй, третий – сброс. Опять набираю. Пусть хоть порвёт меня, главное, чтобы ответила и сказала, что Маша у неё. С третьего раза всё-таки берёт.