Чарли Ви – Измена. Моя навсегда (страница 4)

Я убираю ногу и дверь тут же захлопывается перед носом. Словно крышка гроба.

Я остался один. По собственной глупости. Тру переносицу, в голове всё ещё гудит и пульсирует. А в груди скребет тоска.

Спускаюсь вниз, вызываю такси. Вести машину я сегодня не в состоянии. Вдыхаю прохладный воздух, внутренности скручивает. Даже когда в речном деды грудак пробивали и казалось, что дышать нечем, не было так больно. До меня всё яснее доходит – что же я натворил?! Сукаа!

Злость на себя, на друзей пробивает насквозь. Ведь знали же, как я дорожу семьей.

Подъезжает такси, я сажусь на заднее сиденье и набираю первым Миху.

Долгие гудки бесят. Спит козел ещё – всё равно дозвонюсь. Снова набираю. Через десять минут наконец берёт трубку.

– Здоров. Ты чего звонишь в такую рань? – отвечает сонно и зевает.

– Рассказывай, как так получилось, что я проснулся в чужой квартире с бабами?

– А че не понравилось? – ржёт.

–Так ты это специально сделал? – меня прошибает пот. Убью козла.

– Да ну, Волох. Ты же меня знаешь, я бы не стал. Просто думал ты сам решился.

Меня немного отпускает, всё-таки с Мишкой мы с училища дружим. Всё прошли: и огонь, и воду. Но тогда кто? Неужели я сам?

– Так это я девчонок вызвал?

– Я, если честно, не знаю. Да по барабану вообще. Хорошо же посидели.

– Тебе хорошо, а Маша вчера нас видела.

Повисает тишина.

– Серьёзно?

– Нет, блин шучу.

– И что теперь? – реакция Миши подтверждает, что он непричастен. Так притворяться он вряд ли бы смог с похмелья.

– Не знаю. Она уехала к матери.

– Так дуй за ней.

– Миха, не лезь. Без тебя знаю. Ты лучше расскажи что было. Я не помню

– Так. Ну это…в салоне ты с кем-то разговаривал, потом начали отмечать , потом решили попеть. Кажется, Жека предложил, и мы поехали в “Рио”. А там…Ко мне рыжая подошла. Утащила меня на танцпол. Я не видел где ты был.

– Жеку спрошу тогда…– уже нет сил слушать это всё. Сам разберусь.

– Ещё Маша звонила, твой телефон на столе лежал, а тебя не было. Я и взял.

– Ты разговаривал с ней?

– Ну да. Она, кажется, спросила где мы.

– И ты ответил?

– Ну да. А что врать должен был?

В голове проносятся обрывки то ли сна, то ли реальности. Громкая музыка, красный свет, женские ласки и Маша, которая смотрит на меня. А вдруг это не сон и это всё было на самом деле. Бросаю трубку, чувствую как накатывает омерзение, а вместе с ним тошнота. Такси тормозит перед домом и я, можно сказать , выбрасываюсь из него, чтобы подышать. Хреново.

Я всегда мечтал о дружной семье . Развод родителей, жизнь с отцом, кадетская школа, речное училище научили ценить людей. И сейчас я не понимал себя. Как я мог предать ту, которой добивался так долго, которую люблю больше жизни.

Я не поднимаюсь на лифте из страха , что желудок проявит малодушие. Верный способ проветрить мозги и взбодриться – прогуляться пешком до десятого этажа.

От прогулки по ступеням кровь разгоняется , в ушах стучит , зато исчезают все мысли. Подхожу к двери нашей с Машей квартиры и вижу щель между дверью и косяком.

Странно. Ключей никому не давал.

Глава 6

Прошло три дня. Мне всё так же плохо. На работу выйти не смогла, позвонила начальнику, он дал мне неделю выходных за свой счет. Дни идут, а я никак не могу найти в себе сил собраться и съездить в ЗАГС. Почти ничего не ем. Только пью воду и ковыряюсь в еде, которую готовит мама. Она даже взяла отгулы на неделю. Но мне только хуже от её присутствия. Я хочу побыть одна ,чтобы никто не ободрял или, наоборот, не говорил какой мой муж-урод. Я просто хочу тишины.

Каждую ночь просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать. Не могу понять то ли доча так ворочается и упирается, что мне перестаёт хватать воздуха, то ли это из-за стресса. Но с каждым разом всё хуже и страшнее. Днём стараюсь не плакать, а ночью плачу в подушку. Может ещё из-за этого дышать тяжело. Нос постоянно забит, глаза опухшие. Утром еле разлепляю.

Мама ругает меня, что о ребёнке не думаю. А я думаю, но ничего не могу с собой сделать.

Я была всегда осторожной. Ненавидела отца за то, что он ушёл. Бросил маму, потом пытался вернуться, но мама не простила, и я о нём больше ничего не слышала.

Я росла спокойным ребёнком. Часто знакомые говорили, что у меня характер мамин. Упёртая, как и она. Благодаря, этой упёртости я окончила школу отличницей, отучилась в экономическом колледже. Для меня на первом месте была учёба, потом, когда окончила колледж, работа.

Мама всю мою юность говорила о том, насколько мужчины коварны, и я не верила никому. И когда на остановке к нам с подружкой подошли морячки в форме, я отшила всех, только один продолжил идти за мной. Я даже думала, что он маньяк. Номера у меня он не добился, а вот Таня свой дала, и через неё он узнал, где я живу. Полгода он добивался встречи со мной. Сначала общались только через мессенджеры. Он встречал меня с работы всегда с цветами. Я видела, каким он пришёл из армии. Матерился как сапожник, курил по три пачки за день, но узнав, что я ненавижу мат и запах сигарет, бросил и то и другое. Сначала я начала уважать его за силу воли, а когда стали встречаться, влюбилась. Егор действительно обладал набором достоинств, которые встречаются редко. Самостоятельный, предприимчивый, оптимист, уверенный, умный. Он добивался всего, чего хотел. Слово Егора для друзей было решающим.

За это я его любила. И когда умер его отец, я впервые увидела его почти сломленным. Всю жизнь он стремился заработать его похвалу, но так и не дождался. Мой Егор организовал сам похороны и на неделю запил. Мне больно было видеть его таким, но он не позволил жалеть себя. Я понимала, что каждый по-своему переживает своё горе. Егор переживал его так. Неделю не появлялся. Но сам вышел из запоя, привёл себя в порядок, извинился и больше никогда про отца не говорил. Наверно, тогда я окончательно поняла, насколько у меня сильный муж, хотя тогда он ещё не был мужем. Предложение сделал через пару месяцев.

Я прикрываю глаза, вспоминая его перед своим окном. Он нанял мехруку, чтобы подняться к окнам второго этажа. Был сентябрь, золотая осень и неожиданный стук в окно. Я выглянула, а за окном мой Егор с букетом в руках. Романтик блин. Но он меня поразил ,заставил расчувствоваться до слёз. Он клялся, обещал, что никогда не предаст, не бросит и не изменит. Я верила ему. Верила.

Слеза опять стекает по щеке. А горло схватывает спазм.

Если уж мой Егор предал, то на остальных тем более нет смысла надеяться и пытаться найти верного. Но как не хочется повторять судьбу мамы. А именно это и ждёт меня в будущем. Я останусь одна, буду воспитывать дочь, не верить мужчинам, по ночам плакать в подушку от тоски и желанию, ощутить на себе сильные руки…так же как мама.

Наверно, в таких случаях женщины начинают верить в проклятье рода. А дело наверно, не в проклятьях и чёрной магии, а в том, что все мужчины полигамны. И только от женщины зависит, простит она его или нет. Кому-то важнее собственное достоинство, а кто-то боится одиночества и прощает.

Я боюсь, но прощать не хочу. Надо просто пережить это всё. Лежу на диване в гостиной, по телевизору идёт какой-то музыкальный канал. Мамина кошка Муська, злая стервозная дура, запрыгивает на спинку дивана и усаживается на пульт, лапой нажимает кнопку громкости и на всю квартиру разносится голос Кипелова:

“Я бы мог с тобою быть,

Я бы мог про всё забыть,

Я бы мог тебя любить,

Но это лишь игра”.

Я начинаю подпевать. Грудь ломит от невысказанных чувств. Голос набирает силу. Я сажусь на диване, а потом встаю. К концу припева я уже ору в полный голос.

“В шуме ветра за спиной

Я забуду голос твой,

И о той любви земной,

Что нас сжигала в прах,

И я сходил с ума...

В моей душе нет больше места для тебя!”

Последнюю строчку кричу стенке, будто это Егор. Выплёскиваю всю боль, всё, что копилось и накручивалось в последние дни.

Испуганная мама забегает в комнату.

– Машунь ,ты чего?

Я не отзываюсь. Продолжаю петь, даже когда играет проигрыш, я продолжаю повторять как мантру.

“В моей душе нет больше места для тебя”.

Песня заканчивается, мама убавляет звук.

– Доченька, а давай в гости сходим куда-нибудь?