Чарли Ви – Измена. Моя навсегда (страница 14)

Пытаюсь отвлечься от мыслей и набираю маму. Она почти сразу берет трубку.

– Доченька, привет! Чем порадуешь?

Мамино хорошее настроение передается и мне, я улыбаюсь.

– Сегодня Настю принесут. Попробую покормить.

Даже на расстоянии чувствую, как мама рада.

– А мне можно приехать? Крохотулю нашу посмотреть.

– Я не знаю, мам. Спрошу у врача.

– Хорошо. А если сама есть начнёт, вас выпишут?

– Не знаю. Для меня сейчас самое главное, что она дышать начала сама. А если придётся провести в больнице ещё один месяц я возражать не буду, – вздыхаю, но ничего не поделаешь.

В больнице карантин и нас даже на прогулку не пускают. Я месяц уже не выходила на улицу. Так хочется глотнуть прохладного воздуха. Похрустеть свежевыпавшим белым снегом. Но ради дочери я готова хоть всю жизнь просидеть в четырех стенах. Она моё всё. Моя радость и любовь. Вот кто точно не предаст и не бросит меня, хотя бы ближайшие лет пятнадцать.

– Ты мне тогда напиши. Я сразу приеду. С работы отпрошусь.

– Хорошо.

Уже хочу попрощаться, но слышу, что мама мнётся.

– Ты что-то ещё хотела сказать?

– Ты Егору сказала?

– О чём?

– О Насте, что принесут сегодня.

Ну вот зачем она по-больному. Я только ненадолго забыла о нём.

– Зачем ему о чём-то говорить? Он, наверно, и сам в курсе.

– Доча, ты всё равно скажи. Всё-таки это и его дочь.

– Мама! Я не поняла на чьей ты стороне? – меня не то, чтобы возмущает этот факт, скорее удивляет. Я думала уж мама-то точно Егора теперь не захочет не видеть и не слышать.

– Маша, ты же знаешь, что я тебе только счастья желаю. Но Егор для меня как сын стал. Да, он ошибся. И это ваша жизнь, но даже после развода можно оставаться друзьями и нормально общаться.

– Странно слышать это от тебя, мам. Ты ведь разошлась с отцом и не разрешала мне видеться с ним, – у меня ощущение, что сегодня день не только второго рождения Насти, но и рождения мамы, как другого человека. Когда она изменилась? И что на это повлияло?

– Ничего странного. Твой отец и в подмётки Егору не годится. Он никогда не чувствовал себя отцом. Был эгоистом и не заботился о нас. Егор же делает всё для тебя и семьи.

– Наверно и изменял мне тоже ради нас. Видимо, какой-то клиент попался чересчур требовательный, – усмехаюсь я, в словах сквозит сарказм.

– Маша, я понимаю, что его поступок не понять и не оправдать, но общаться то можно. Он – хороший человек.

Дверь открывается и в комнату входит медсестра с маленьким свёртком в руках.

– Ладно мама. Потом поговорим. Сейчас некогда.

Отключаю звонок. А сердце замирает от волнения.

– Ну что мамочка. Будем ребёнка кормить?

Губы расплываются в улыбке.

– Ложись на бок.

Я следую всем указанием медсестры, она подкладывает мою малышку мне к груди, и та с жадностью чмокает грудь.

– Ну вот и созрела ваша малышка.

Наверно, только мать может понять те чувства, когда видит своё дитя. Это и нежность, и умиление, и безграничная любовь к маленькому чуду, которое подарила мне вселенная. Маленькие черные волоски покрывают макушку, а глазки ещё отливают синевой, но даже в этом ещё не сформировавшемся личике угадываются черты Егора.

А когда Настю уносят я беру телефон и пишу ему: “Настя кушает без трубки”. И тут же получают ответ: “Спасибо, любимая”.

Глава 21

А вечером приходит голосовое от Олега. Я таращусь на него и не знаю то ли стереть сразу, то ли всё-таки прослушать. Его настойчивость пугает, но если удалю и не прослушаю, умру от любопытства.

Включаю запись:

“Маша, здравствуй! Прошу, дослушай это аудио до конца. Я не хотел тебя напугать или оскорбить. Вот честно. И с мужем твоим драться полез не из гордости или превосходства, как ты сказала. Просто хотел помочь. Думал, он тебя преследует. Если обидел – извини…Вот. Ты, наверно, думаешь, что я дурак…преследую тебя. Просто…просто ты мне понравилась...э-э-э…Мне нравится с тобой общаться. Я ведь на самом деле совсем не занудный придурок, который выбрать кухню не может…Просто думал как с тобой заговорить не о работе. Всё-таки я же понимал, что ты замужем и беременна, но…э-э-э…такие люди, как ты мне редко встречаются. А точнее, никогда. А потом, когда узнал, что ты разводишься…В общем, херню какую-то несу. Ну я просто хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня. В любых вопросах. Если надо свозить куда-то или с деньгами…Ты хороший человек, Маша, и мне хотелось бы, хотя бы остаться друзьями. Понимаю, что тебе сейчас не до отношений, но если вдруг ты готова дать мне шанс…хотя бы в будущем, я буду ждать. Ну вот и всё, что я хотел сказать. И, пожалуйста, Маш, не молчи. Если нет, то так и напиши. Малышке привет”.

От его слов меня почему-то трясёт, будто это я сейчас вместо него в чувствах объяснялась. И теперь он мне уже не кажется странным. Говорят же любовь зла, полюбишь и козла. Наверно, эта поговорка работает и с беременными, и с замужними. Понимаю, что надо написать “нет”, но на душе становится противно от себя самой. Человек ко мне искренне, с душой, а я нос ворочу. Он ведь и правда, ничего плохого мне не сделал. Уж общаться-то я с ним могу.

Ещё минут десять взвешиваю все “за” и “против”. И всё-таки решаю продолжить с ним общаться, но не более. И ещё минут пять думаю над ответом. В итоге пишу: “Хорошо. Давай будем общаться. Но не более”.

Сообщение тут же прочитано, будто он всё это время смотрел в телефон и ждал ответа.

На улице уже темно, мелкий дождь тихо стучит по стёклам и карнизу. Выключаю свет и ложусь в кровать. Движения теперь лёгкие, я до сих пор наслаждаюсь свободой движения. После родов я похудела на девять килограммов. Как врач и говорила, вес набирала только Настя, я же высохла как доска, только грудь топорщилась от очередного прилива молока. Привычным движением сцедила грудь и легла спать. Экран на телефоне загорелся, и я прочитала сообщение от Олега. “Что тебе завтра привезти?”

“Ну вот начинается”. Я закатила глаза, глубоко вздохнула и решила ничего не отвечать.

*** ***

(Егор)

Всю ночь не могу уснуть, ворочаюсь с боку на бок. А всё из-за короткого сообщения от Маши.

Всё-таки написала. Не выдержала.

Радость бурлит внутри, и я как мальчишка с предвкушением жду момента, когда смогу приехать к ней.

Под утро, наконец, засыпаю. И когда звенит будильник, с трудом разлепляю глаза.

Сегодня у меня важная встреча со следователем и адвокатом. И опаздывать на неё нельзя. Эксперт, которого я нанимал для осмотра машин, всё подтвердил. Действительно, автомобили из последней партии были утопленниками. Теперь предстояло выяснить, кто стоял за этим. Поставщика выцепить нелегко, только если лететь на встречу. Сам он не приедет, но сейчас уезжать не самое лучшее время. Тем более если на днях Машу выпишут, я бы хотел её встретить.

Встаю, иду на кухню, завариваю себе кофе и, когда делаю глоток, приятная горечь растекается по горлу. Это бодрит, и я могу уже более менее нормально мыслить.

Борис оказался прав, в моём окружении завелась крыса. Анализы показали незначительное количество нахождение метаболитов психотропного вещества, которое раньше использовалось для анестезии, но после закона “О наркотических средствах и психотропных веществах” было запрещено. Именно поэтому я ничего не помню. В сочетании с алкоголем побочные действия вещества вызывают галлюцинации и потерю памяти.

Кто-то специально подмешал мне его в воду или алкоголь. Кто-то у кого есть доступ к запрещённым препаратам, потому что в аптеке его не купить, даже с рецептом.

Б****, кто мог это сделать? Этим вопросом я задаюсь последнее время. Особенно гадко осознавать, что это кто-то из своих. Да, всё указывает на Жеку: он позвал нас в караоке, он нанял проституток, но как он мог обойти меня и Миху и договориться о поставках? Вот этот вопрос меня волнует больше всего. Вдруг Жека всего лишь чья-то рука, а главное лицо скрывается в тени. Если сейчас выцепить Жеку, то тот, кто управляет всем, так и останется неизвестным. Под подозрением все: конкуренты, партнёры и даже Миха.

Глава 22

– Волохова, на пост медсестры подойди! – заглядывает в палату медсестра. Я торопливо вскакиваю с кровати и бегу по узкому коридору, шаркая ногами по светлой плитке.

Прошёл уже месяц после рождения Насти. Она быстро развивается, набирает вес. За месяц подросла на шесть сантиметров и поправилась на килограмм . Ещё кроха, но уже не так страшно брать на руки.

Нас сегодня должны выписать. Пока оформляют все бумаги и выписки, я звоню маме и прошу привезти конверт для Насти и мне одежду.

На улице идёт снег, а на небе пушистые серые облака заволокли прозрачную синеву. На выписку звать никого не хочу. Не люблю сборища, да и за малышку переживаю. К чему ей лишний шум и десятки глаз. У неё и так иммунитета нет. Я сама даже боюсь дышать на неё, чтобы ничем не заразить. Перед тем как брать на руки мою их с мылом, потому что начиталась статей и форумов про недоношенных детей и новорождённых. Сколько вокруг нас вирусов летает в воздухе. Не хочется, чтобы Настя в первый же день выписки из больницы заболела.

В четвёртом часу документы готовы, мама уже, как полчаса дожидается внизу, а я всё жду и где-то внутри надеюсь, что вместе с мамой и Егор пришёл. Но когда спускаюсь мама одна. Стоит с букетом роз и пакетом гостинцев. Медсестра передаёт Настюшу мне, мама вручает пакет в освободившиеся руки медсестры и, не переставая, её благодарит. Я улыбаюсь, с нежностью держу драгоценный белый свёрток с розовой лентой, откуда доносится еле слышное сопение, и стараюсь отогнать от себя навязчивую мысль, что Егора нет.