Чарли Ви – Измена. Хочу тебя разлюбить (страница 12)

Его взгляд немного смягчился.

— Хорошо. Я попробую успевать надевать его.

Глава 16. У мамы

Стоило только Глебу появиться на пороге отделения, улыбки засияли со всех сторон. Из кабинета напротив ресепшена вышел доктор и протянул руку.

— Здравствуйте, Глеб Викторович! Вы по делам или нас проведать?

Глеб немного задержался с ответом и лениво, по-барски протянул руку, удостоив-таки доктора своим вниманием.

— Одно другому не мешает.

— Что верно, то верно. Родственницу приехали проверить? Так с ней всё хорошо. Заботимся о ней как о родной. Вот можете в первую палату пройти, мы её там расположили. Одна, с сиделкой, никто не мешает. Все процедуры проводим ежедневно.

Доктор продолжал говорить, не умолкая ни на секунду. На его бейдже я прочитала имя Пётр Вадимович Петровский. Он так хотел угодить Глебу, что постоянно улыбался, спрашивал согласия и тут же отвечал сам, кивая головой, будто игрушка на панели машины.

Когда мы вошли в палату, сиделка также соскочила со стула и встала почти по стойки смирно рядом с кроватью. Если честно я была удивлена тому, как хладнокровно и высокомерно держался Глеб. От него несло холодом и властью. Если он и в бизнесе такой же, не хотела бы я оказаться на его пути.

Глеб подошёл к большой медицинской кровати, на которой лежала мама. Она не спала, я видела, как её глаза растерянно вглядывались в лица зашедших. Увидев меня, она будто вздрогнула или мне показалось. Я тут же подлетела к ней.

— Мама, как ты? Я так скучала.

Уголки её губ дрогнули и еле заметно приподнялись. Возможно, для кого-то это ничего не значило, но для меня это был огромный прогресс. За год постоянного ухода у меня не получилось достичь даже таких результатов. Мама моргнула. Это означало, что всё хорошо. Так, мы с ней общались раньше. Если она была согласна, то моргала.

Я взяла её за руку и по привычке начала растирать прохладные пальцы. И не заметила как всё внимание переместилось на меня.

— Это моя жена София Евгеньевна, а это её мать и моя тёща. Надеюсь, теперь вы Софию запомните и пропустите к матери, когда она приедет в следующий раз без меня.

Всё это было сказано тоном, не терпящим возражений. Да и навряд ли кто-то на этаже и вообще во всей больнице мог бы противостоять Глебу.

— Да что вы? Глеб Викторович, зачем нам этому препятствовать. Конечно, пропустим. А если встретится вахтёрша вредная, так вы мне звоните сразу. Они посменно работают поэтому могут что-то и забыть. Все мы люди Глеб Викторович.

— Что по состоянию Тамары Андреевны сказать можете?

— По состоянию…

Петровский подошёл к маме, постоял несколько секунд глядя на неё и продолжил.

— Для начала мы стараемся восстановить Тамаре Андреевне давление. Вы же знаете, что у не гипертония, отчего и произошёл разрыв капилляра. Будь Тамара Андреевна в городе, то, возможно, подобных последствий удалось бы избежать. Но что есть, то есть. Геморрагический инсульт нельзя вылечить полностью. Сегодня медицина способна предложить только реабилитационную терапию, чтобы восстановить насколько возможно функции организма и адаптировать Тамару Андреевну к новым условиям. Улучшения, несомненно, есть, да вы и сами видели.

Мама моргнула. А если она довольна, то и мне хорошо. Я ещё посидела рядом с ней, но разговаривать или что-то рассказывать под пристальным взглядом трёх пар глаз было неудобно.

— Значит, я могу приезжать каждый день? — переспросила я для уверенности.

— Да.., начал Петровский, но его перебил Глеб.

— Нет. Каждый день не сможешь. Ты мне будешь нужна завтра на приёме.

— На приёме?

— Потом поговорим. Ты всё? Я в машине буду ждать. Тамара Андреевна рад был вас повидать.

Мама моргнула. Как бы мне хотелось с ней поговорить, узнать, что она думает о Глебе, о моём поспешном замужестве. Мне не хватало её поддержки, когда она просто подходила, когда я учила уроки, или готовилась к экзаменам и просто обнимала за плечи.

— Мамочка, как смогу я обязательно приеду. Глеб торопится, надо идти. Может тебе фруктов привезти?

Мама не моргала.

— Так фруктов у Тамары Андреевны полно, Глеб Викторович обо всём позаботился. Кормят вашу маму насколько это, возможно, в её положении отлично.

— Спасибо вам большое за помощь.

Сиделка немного растерялась от моих благодарностей и потупила глаза в пол.

Я попрощалась с мамой и с тяжёлым сердцем вышла из палаты. Чувствовала себя предательницей из-за того, что оставляю её здесь.

Ужин прошёл как всегда спокойно, Глеб несмотря на выходной, не прекращая, с кем-то разговаривал по работе. И когда я в двенадцатом часу после душа прилегла на кровать, чтобы перед сном немного почитать, совершенно не ожидала увидеть Глеба на пороге своей спальни в одних шортах.

Он щёлкнул замком и подошёл к кровати, я тут же села.

— Ты уже освободился? — спросила я, нарушая тишину.

— Да, — он будто специально произнёс своим низким голосом так, что его вибрация, скользнувшая по воздуху, кольнула внизу живота.

Он опустился на кровать рядом со мной.

— Что за балахон ты надела? — он мило обозвал мою ночную рубашку.

— Не балахон, а красивая ночнушка. Подарок. Кстати, ты сказал о каком-то приёме завтра?

— Да. Завтра ты должна на нём блистать и очаровывать всех, особенно моего будущего партнёра, чтобы он потерял бдительность и случайно не передумал. Справишься?

Глава 17. Для чего нужны губы

Справлюсь ли я? Это был хороший вопрос, на который я не могла ответить. Природная скромность вряд ли позволит мне вести лёгкие и ничего не значащие беседы. А уж флиртовать я и подавно не умела.

— Даже не знаю, что тебе ответить.

— Неужели ты не умеешь быть милой и обворожительной?

— Представляешь, не знаю. Если ты не забыл, в то время, когда одноклассницы вовсю гуляли с парнями, я ухаживала за матерью, подрабатывала в музее, чтобы было на что-то жить. Пыталась окончить школу на хорошие оценки и управлялась со всем хозяйством одна. Мне некогда было постигать тонкое искусство жеманства и обольщения.

— Я не прошу его обольщать. Ещё не хватало. Ты просто должна вести с ним светскую лёгкую беседу, чтобы он чувствовал себя в безопасности, тонко намекнуть, что я надёжный и завидный партнёр.

Глеб притянул меня к себе, сорочка задралась до талии, оголяя бёдра.

— Ты так мило стесняешься и выглядишь настоящим ангелом, мне кажется, у тебя прекрасно получится.

— Глеб, что ты делаешь? — он начал целовать мои бёдра, приближаясь к месту, где соединялись ноги. Мне стало страшно, что он не остановится, а если не остановится, значит... Ох! Я, кажется, к этому не готова.

Я вцепилась в его волосы, не давая приблизиться к …к тому самому месту.

— У меня встречный вопрос: а ты что делаешь? — спросил он, прищурив глаза.

— Останавливаю тебя, потому что это не нормально.

— Что именно? Поцелуи?

— Губы предназначены для того, чтобы целовать в губы, и не больше. Это же… не гигиенично.

От удивлённого взгляда Глеба мне стало не по себе, будто я сказала какую-то дичь. Но ведь я всего лишь высказала свои мысли.

— Не гигиенично? Малыш, я тебе ещё больше скажу: губами не только можно, но и нужно делать приятно. Занятия любовью это же не просто механические движения, это ласки, удовольствие. Мужчина делает приятно своей женщине и, соответственно, женщина мужчине тоже.

— Я знаю, но …, — Глеб облокотился на руку и изогнул бровь. — Никогда не понимала этого. Как люди решаются на это. Тем более, женщины. Это же неприятно и вырвать может. Рот маленький, а он у тебя…, — я скосила глаза вниз. — …немаленький. Так и подавиться можно.

Щёки у меня не просто горели, а полыхали от смущения. Я никогда не разговаривала ни с кем на подобные темы. Если в фильме начиналась постельная сцена, я по привычке выходила из комнаты, так приучила мама с детства. Подружка, с которой мы дружили с пятого класса, однажды попробовала просветить меня на тему секса и включила диск с видео, который стащила у родителей. Это вызвало шок, кучу вопросов и стойкое отвращение к подобному дикому поведению.

— Могу уверить, что не подавишься. А чтобы удостовериться в этом, надо всё испробовать на практике.

— Мне кажется, я сгорю от стыда.

— И откуда ты такая взялась?

— Оттуда же откуда и ты.

— Дай мне руку. Надеюсь, руку-то не стыдно целовать?