Чарли Ви – Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (страница 15)

– Я последний раз играла в школе.

– Ну значит, не так обидно будет проигрывать.

Судя по всему, на этом разговор окончен. Рамиль ещё раз мажет по моим губам и разжимает руки. Я тут же поворачиваюсь к Асе, которая уже расставила фигуры на доске.

– Ну, так что? Кто составит мне компанию? Мам, может, ты? А то Лика…

– Я умею, просто кое-что подзабылось. Но готова вспомнить, – перебиваю её и сажусь напротив.

– О, девочки, какая интересная партия нас ждёт. Я сейчас проверю мужчин ,а потом к вам вернусь.

Прослеживаю за взглядом Лилии Николаевны, у бильярдного стола Юрий Валентинович и Рамиль, вооружившись киями, словно рыцари в поединке, следят друг за другом, просчитывая следующий шаг противника.

– А я бы посмотрела на их противостояние, – неожиданно заявляет Ася. – Уж очень мне хочется посмотреть, кто из них победит, если их не останавливать постоянно, – и приставляя ребро ладони ко рту, шепчет, – Мой отец определённо уже давно заслужил, чтобы кто-нибудь его уделал.

У меня вырывается смешок. Слышать такое от дочери Юрия Валентиновича довольно неожиданно, но после сегодняшнего вечера я с ней согласна.

В первой партии я совершаю ряд ошибок и Ася с лёгкостью ставит мне шах и мат. Зато во второй партии я уже вспоминаю почти всё, чему училась в шахматном кружке. Мне всегда нравились шахматы, в школе я обыгрывала всех, а потом забросила. Но даже вспомнив чему училась, во второй партии Ася снова обыгрывает меня. Радует хотя бы то, что не так быстро и глупо.

В третьей партии я решаю победить во что бы то ни стало. Напрягаюсь всё внимание на шахматах, слежу за фигурами, просчитываю всевозможные ходы. И одерживаю победу.

Азарт, радость, желание рассказать, что я ещё что-то соображаю. Поворачиваюсь, ищу глазами Рамиля. Хочется, чтобы он увидел, что я не только проигрывать умею. Натыкаюсь на взгляды Алмазовых. Оказывается, они уже не играют, а наблюдают за нашей партией. Не знаю, с какого момента, но сам факт, что Рамиль видел мою победу, заставляет меня искренне ему улыбаться. Он улыбается в ответ, подмигивает, а я заливаюсь краской.

Господи! Вот же дура, – позорит скрипучим голосом совесть.

– Поздравляю, Лика! Ты умничка, – улыбается мне Ася без тени злости. – Достойно играла. И не скажешь, что ты последний раз в школе играла.

Горячие ладони скользят по моим бокам и смыкаются на животе. К спине прижимается твёрдая грудь Рамиля.

– Это моя Лика. Вот так сестрёнка, больше ты не будешь задаваться, – произносит Рамиль довольно, и склонив голову, шепчет на ухо.

– Горжусь тобой, малыш.

Я с трудом удерживаю себя на месте. Радость от выигрыша тает, сама не понимаю, почему в душе поднимается паника. Когда Рамиль находится сзади мне некомфортно. Я вцепляюсь в его руки и пытаюсь разжать пальцы.

– П-пусти.

– Что случилось?

Паника уже охватывает всё тело, не слышу ничего, одна мысль в голове , хочу убежать.

Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом.

– Лика? Что такое?

Прижимает к себе, ладонь ложится на мой затылок и надавливает на него, я прижимаюсь щекой к его груди.

– Тш-ш, малыш. Испугалась, что ли? Всё хорошо. Хорошо. Дыши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слышу его голос и делаю вдох. Кажется, всё это время я не дышала.

Глава 19

– Лика, может, воды? – слышу голос Лилии Николаевны.

Киваю, протягиваю руку, чтобы взять стакан. А в руках слабость и он едва не выскальзывает из моих рук. Рамиль вовремя подставляет руку и помогает поднести стакан ко рту.

Как только вода касается горла, становится легче. Делаю несколько больших глотков. Сама не понимаю, что случилось. Со мной такое раньше было. Началось во время беременности. Приступы начались на тридцать второй неделе. Как объяснил мне тогда врач, что это панические атаки. Когда в организме включается защитный механизм.

Матвей был крупным ребёнком и часто упирался мне в рёбра так, что я не могла дышать. Вот тогда меня и накрывало. Не могла спать лёжа. Только сидя, мне всё время казалось, что я задохнусь во сне. Последний месяц перед родами я так вымоталась, что больше напоминала зомби, чем счастливую маму.

Зато, когда родила, весь мой мир сосредоточился на маленьком сопящем комочке, и приступы сами собой ушли. Мне некогда было думать о себе. Некогда было ходить по психологам. Тем более, кормящей маме больше половины лекарств запрещено. Для мамы же это всё вообще казалось какой-то выдумкой и капризами. У неё всегда один ответ – помолись.

И вот теперь опять приступ.

Я понимаю, что он, скорее всего, был спровоцирован повышенной тревожностью. Последние дни были неспокойными, а сегодняшний вечер был самым пиком напряжения.

Но не буду же я это всё объяснять Рамилю и его семье. Поэтому мне остаётся только сидеть с растерянным видом и пожимать плечами на их вопросы.

– Простите. Я сама не знаю как, так получилось, – виновато улыбаюсь.

– Ну что ты милая. Главное, чтобы с тобой было всё хорошо.

Лилия Николаевна поглаживает меня по руке. Рамиль же сидит рядом на диванчике, придерживает меня за талию.

– Если хочешь, можем уйти сейчас, – предлагает он, а я слишком поспешно соглашаюсь. Надеюсь, все спишут на моё состояние.

Мы прощаемся. Ася обнимает на прощанье.

– Была рада познакомиться, – говорю перед тем как выйти. Мне и правда Ася понравилась. Хорошая девушка.

Выходим из дома. И я выдыхаю. Будто со спины валун огромный скатился.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Рамиль, когда садимся в машину.

– Хорошо.

– Что это было, Лика?

– Ничего.

– Нет. Это не ничего. Тебя трясло. Это что-то нервное? – Его взгляд впивается в моё лицо.

– Да. Нервное, – поворачиваюсь к нему корпусом. – Как раз началось после того, как ты изнасиловал меня. Это называется паническая атака. Появляется, когда чувствую опасность.

Проговариваю все слова чётко ,чтобы до него дошло. Да привираю немного. Панические атаки начались не из-за того случая, но может хотя бы этот факт будет его сдерживать.

Рамиль молчит, всё ещё смотрит мне в глаза. Протягивает руку, чтобы дотронуться до моего запястья, но я отдёргиваю руку.

– Мы сейчас в машине, – шиплю на него. – В прикосновениях нет надобности. Или ты хочешь спровоцировать ещё одну вспышку?

– Нет.

Откидывается на спинку, опускает голову. Поза совсем не властная, а скорее усталая.

Ну неужели до него стало доходить, что всё в жизни имеет свои последствия. Хочется верить. Если так, то у меня появится шанс спокойно прожить этот год без его приставаний.

– Прости, Лика. Я не думал, что тебя это так задело, – его голос звучит глухо. – Если бы я мог всё изменить…но я понимаю, что прошлое не вернуть.

– Вот именно. Ничего не вернуть и не изменить. И это сидит у меня в голове. Каждый раз, когда ты касаешься меня, я чувствую прикосновения насильника и во мне всё сжимается. То же самое при поцелуях.

Он поднимает голову, снова смотрит на меня.

– Ты ходила к психологу?

– К психологу? Не смеши меня. В моей семье самый лучший врач и психолог – это библия и молитва. Ты забыл какая у меня мама? Я ведь и в полицию не пошла по её просьбе. Она испугалась огласки. Как же, мать такая набожная, а дочь в каком-то отеле отодрал мужик.

Вытираю уголок глаза, куда закатилась солёная капля.

– Лика…я не хотел, чтобы так получилось. Я ведь хотел жениться на тебе. И женился, если бы твоя мать не увезла тебя.

Я усмехаюсь.

– Ты так и не понял, кажется. Это я просила маму не подпускать тебя. Я ненавидела тебя. Считала предателем. Ты раздавил меня, унизил, разбил девичьи мечты. Я ведь не о таком первом разе мечтала. Хотела, чтобы сначала была свадьба, а потом первая брачная ночь. И не силой, а по моему желанию, чтобы мне хотелось этого. А ты…ты всё испортил.

– Я понимаю.

– Ни черта ты не понимаешь, – если минуту назад мне было жаль себя, то сейчас злость вскипает за секунду. – Не тебя тащили подруги до дома без трусов.