Чарли Ви – Бывшие. Правило трёх «Н» (страница 9)
Я не помнила, кто я. Забыла причину, почему мы развелись. Всё это исчезло. Осталось только тело, которое помнило его. Кожа, которая узнавала его прикосновения. И та дикая, животная радость от того, что мы снова вместе, даже если это ненадолго, даже если завтра нам снова придётся стать чужими.
Он вошёл последний раз, и волна удовольствия накатила с новой силой. Я закричала, уже не сдерживаясь, и почувствовала, как его тело напряглось в ответ. Его пальцы с силой сжали мои бёдра, но я не почувствовала боли, мне было всё равно. Я хотела, чтобы он оставил на мне следы. Чтобы завтра, когда всё это закончится, у меня было доказательство — да, это было на самом деле.
— Лера... — выдохнул он.
И тогда нас накрыло. Одновременно. Волна такая сильная, что у меня потемнело в глазах. Всё тело содрогнулось выгибаясь, а потом обмякло. Он опустился на меня, тяжёлый, весь дрожащий. Его сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Так же, как и моё.
Мы лежали, не двигаясь, слушая, как бьются наши сердца, постепенно успокаиваясь. Его вес прижимал меня к матрасу, и это было единственным, что казалось реальным в этом качающемся вагоне. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. На этот раз — не от горя. А от чего-то другого, такого сложного, что я даже не могла назвать. Может, от того, что нашла что-то давно потерянное. Или от того, что понимала — завтра всё это придётся снова потерять.
Глава 12
Она лежала подо мной, вся мокрая, горячая. Я не двигался, боялся пошевелиться. Боялся, что если сдвинусь с этого места, то всё это окажется сном. Пять лет. Пять долбаных лет я не чувствовал её так близко. Не слышал этого тихого прерывистого дыхания у самого уха. Не чувствовал, как её сердце колотится в унисон с моим.
В голове стояла полная каша. Одна часть меня орала: «Что ты, блять, натворил, Мамонтов? Она же сломлена, она в отчаянии, а ты воспользовался моментом!» Эта мысль жгла изнутри. Я всегда презирал мужиков, которые крутят романы и ведутся на собственные слабости. А теперь сам стал таким.
Но была и другая часть. Та, что помнила, как она ответила на мой поцелуй. Не оттолкнула. Не дала пощёчину, хотя имела полное право. Она впилась в меня с той же яростью, с той же тоской. Её руки на моей спине, её ноги, обвившие мои бёдра... Это было обоюдно. Это был настоящий голод. Такой же, как у меня.
Я медленно приподнялся на локтях, глядя на неё. Глаза закрыты, волосы прилипли ко лбу и щекам. В полумраке она казалась такой же юной и беззащитной, как тогда, много лет назад, когда мы только познакомились. Чёрт возьми, она была красивой. Даже сейчас, в темноте и растрёпанная.
Я глубоко вздохнул, и она, почувствовав движение моей груди, наконец открыла глаза. Посмотрела на меня. В её взгляде не было ни ненависти, ни сожаления. Была какая-то опустошённость. И вопрос.
«Ну и что теперь?» — словно говорили её глаза.
Я и сам не знал, что теперь. Мы только что переспали в купе поезда, как два подростка. Это была верхняя точка идиотизма и безумия. Но, чёрт побери, я не чувствовал себя виноватым. Не до конца. Потому что впервые за эти пять лет скрюченная внутри меня пружина — наконец разжалась. Я снова мог дышать.
Я хотел что-то сказать. Извиниться? Но я не был уверен, что сожалею. Объяснить? Какие могут быть объяснения? Мы оба были взрослыми людьми, и оба знали, что произошло. Это не было примирением. Это был взрыв. Выплеск всего, что накопилось за годы в разводе. И это была тоска по прошлому.
Вместо слов я медленно провёл большим пальцем по её щеке. Она не отодвинулась, не отдёрнулась. Только прикрыла глаза и глубже вздохнула.
— Не тяжело? — хрипло спросил я.
Она молча покачала головой. Потом её рука поднялась и легла мне на грудь, ладонью к коже. Её прикосновение обожгло.
— Я... не думала, что... так... я не хотела, — она недоговорила, снова закрыв глаза.
— Я тоже, — честно выдохнул я.
Мы снова замолчали. Я лёг рядом набок с краю, уставившись в стену купе. Тело гудело, как после тяжёлой драки. Но на душе было странно спокойно. Пусто, но спокойно.
И тут до меня дошла вся сюрреалистичность ситуации.
Вот мы лежим, обнявшись. Двое дураков в качающемся купе. Я — подполковник полиции, который только что трахнул свою бывшую жену в состоянии аффекта. А она — ненавидит меня за то, что изменил ей. И говорила десятки раз, что не простит. И ведь смирился. Принял её решение о разводе и думал, что больше не смогу вернуть её. Настолько упрямой она была. А теперь получается, я рано смирился? Или просто время прошло, и боль притупилась.
Завтра нам придётся смотреть друг на друга. Ехать в Нягань. Искать её брата. А как, спрашивается, после этого смотреть? Как делать вид, что ничего не было? Как я буду разговаривать с ней, зная, что несколько часов назад она стонала подо мной?
Я хотел что-то сказать. Объяснить. Извиниться, что ли. Сказать, что это была ошибка. Но слова застряли в горле комом. Потому что это не была ошибка. Это было неизбежно. Как закон тяготения. Мы слишком долго тащили этот груз, и, в конце концов, он раздавил ту хлипкую стену, что мы сами и возвели.
Я повернул голову и посмотрел на неё. Она лежала на боку, ко мне спиной, но по её напряжённым плечам я видел, что она не спит.
«Что теперь будет? — крутилось у меня в голове. — С утра она натянет на себя свою броню, сделает вид, что ничего не было? Или начнёт меня ненавидеть ещё сильнее?»
Мысль о том, что она может снова стать ледяной и отстранённой, вызвало протест. Острую, почти физическую боль. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел, чтобы она снова стала «Черновой», а не «Лерой», которая только что кричала моё имя.
Я осторожно протянул руку и положил ей на талию. Она вздрогнула, но руку не убрала. Её кожа была горячей и немного влажной.
Ничего не говоря, я притянул её к себе, прижав спиной к своей груди. Она на секунду застыла, а потом обмякла, её голова устроилась поудобнее у меня под подбородком. Её волосы пахли её шампунем. Простым, цветочным. Моим любимым.
Так мы и лежали. Я держал её, слушал её дыхание, которое постепенно становилось ровным и глубоким. Она засыпала.
А я смотрел в потолок и думал. Думал о том, что, возможно, мы оба сошли с ума. Думал о том, какой же я всё-таки эгоистичный мудак. Но больше всего я думал о том, что мне хорошо. И я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
Завтра будет новый день. Новые проблемы, новые поиски. А пока... пока я просто хочу держать её. И надеяться, что утро не наступит слишком быстро.
Глава 13
Я медленно открыла глаза, и всё тело тут же отозвалось глухой, сладкой болью. Каждый мускул ныл, напоминая о сегодняшней ночи. О моей слабости. О том, как всё внутри сжималось и разжималось в такт его движениям.
Я лежала, не двигаясь, притворяясь спящей, но спиной чувствовала его взгляд. Он сидел напротив. Не спал. Возможно, не ложился вовсе. Несмотря на кондиционер, воздух между нами был густым и тяжёлым, как сироп, и дышать им было невыносимо.
Внутри сошлись два война разум и чувства. Одна часть — та, что отвечала за логику и правила мной последние пять лет, — кричала о том, что это наиглупейшей ошибкой.
Но была и другая часть. Маленькая, испуганная, но до боли живая. Та, что помнила, как его прикосновения заставляли тело петь. Та, что скучала по этому чувству — быть желанной, быть единственной. Та, что шептала его имя в темноте не только из-за страсти.
И эта часть шептала:
Нет. Я резко, почти грубо, отогнала эту мысль. Нельзя. Один раз он уже разбил мне сердце. Второй раз я не переживу. Это была слабость. Стресс. Гормоны. Просто физиология. Всё.
Собрав всю свою волю, я села, по-прежнему не глядя на него. Поднялась, натянула джинсы и набросила кофту, вышла из купе, прошла к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Мои движения были резкими, угловатыми. Внутренне я чувствовала, как меня дёргает, разрывает на части. Но внешне старалась оставаться спокойной.
Я умылась, холодная вода обожгла кожу, но не смогла смыть ощущение его рук. Привела в порядок волосы. И только после этого смогла вернуться в купе. Денис сидел в той же позе, молча читая что-то в теле фоне. Может, он ждал, что я заговорю первой. А может, как и, я делала вид, что ничего не было.
Когда я повернулась, чтобы вернуться на своё место, он перехватил меня быстрым движением за талию и усадил рядом с собой. Его прикосновение обожгло, и предательское тепло снова разлилось по жилам.
— Итак, — сказал он низким голосом. — А теперь давай поговорим. Пока у нас есть время.
Сердце упало. Худшее начиналось. — О чём говорить? — я сделала своё лицо маской безразличия, уставившись в стену перед собой.
— О том, что произошло, — он не отводил взгляда, я чувствовала его на своей коже. — Или ты считаешь, что это был просто перепихон и можно сделать вид, что ничего не было?
Слово резануло слух. Грубое, просторечное. Но именно такое и нужно было. Чтобы добить в себе ту слабую, надеющуюся часть.
Я заставила себя пожать плечами с наигранной лёгкостью, которая далась мне невероятным усилием. — Ну да. А что в этом такого? — я посмотрела на него. — Я думала, ты привык к такому. Не первый раз ведь для тебя. Какая разница, с кем спать? С начальницей, со мной, или ещё с какой-то женщиной. Разница только в месте и обстоятельствах.