Чарли Ви – Бывшие. Правило трёх «Н» (страница 16)

Он выслушал не перебивая. Потом медленно кивнул, и в его взгляде я увидела не раздражение, а понимание.

— Да. Я понимаю. И я не собираюсь лезть в твою жизнь и всё ломать. Я просто хочу помочь. По-настоящему. — Он сделал паузу. — И я хочу получить право видеться с Катей. Хочу стать для неё отцом. Законным отцом. По-настоящему.

И хоть гооврил он ровным тоном, я видела, как напряглись мышцы его челюсти, как трудно ему давались эти слова.

— И я прошу... не заставляй меня делать это через суд, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но с такой невероятной силой, что у меня похолодело внутри.

В этих словах была отчаянная мольба человека, который знает свою силу, но не хочет её применять против тех, кого любит. Он просил. Он, Денис Мамонтов, который никогда ни о чём не просил, унижался передо мной.

Я смотрела на него, на его сжатые кулаки, на его глаза, в которых плескалась целая буря надежды, страха и решимости. И понимала, что это — его последняя черта. Он предлагал руку помощи и мирное решение.

Отказ означал бы войну. Войну, в которой у меня не было ни единого шанса. Но дело было не в шансах. Дело было в Кате. И в том, что где-то глубоко внутри, под грудой обид и страхов, я всё ещё помнила того мужчину, который сейчас сидел передо мной. И я верила ему.

Я медленно выдохнула и кивнула, чувствуя, как камень сваливается с души, сменяясь новым, ещё более страшным чувством — надеждой.

— Хорошо, — прошептала я. — Давай попробуем. Но мы всё решаем вместе. Обо всём договариваемся. Ты понял?

На его лице мелькнуло что-то вроде облегчения, столь быстрое, что я едва успела это заметить.

— Понял, — коротко кивнул он. — Договорились.

Глава 23

На следующий день всё завертелось с невероятной скоростью, как будто Денис нажал на какую-то невидимую кнопку «запуск». Матвея перевезли в лучшую клинику в городе, и почти сразу же к нему примчалась Люда.

Увидев его, она не разрыдалась, не упала в обморок — её лицо стало просто белым, как бумага, а глаза застыли, словно высеченные изо льда. Но она взяла его руку в свои и сказала тихо и чётко: «Всё будет хорошо. Я здесь». И в тот момент, когда я увидела, как её пальцы смыкаются вокруг его ладони, а он, всё ещё потерянный, смотрит на неё без понимания, но без отторжения, я поняла, с ним теперь всё будет в порядке. Он под присмотром. Под присмотром любящей женщины и хороших врачей. А она точно не отступит.

И я впервые за долгие недели позволила себе выдохнуть. По-настоящему. Глубоко. Ощущение постоянной, сжимающей виски тревоги немного ослабло.

Вечером, когда основные проблемы были улажены, раздался звонок в дверь. Я знала, кто это. Денис стоял на пороге, и в его руках был огромный пакет, из которого торчали разноцветные упаковки.

Катя, услышав звонок, выбежала в прихожую, но, увидев незнакомого бородатого дядю, сразу же спряталась за мои ноги, уцепившись за мои штанины. Она смотрела на него с таким настороженным любопытством, что у меня сжалось сердце.

— Катюша, это Денис, — сказала я как можно более естественно. — Он пришёл к нам в гости.

Мы договорились, что первая встреча пройдёт здесь, в знакомой ей обстановке, чтобы она не нервничала. Денис, к его удивлению, согласился без споров. И вот теперь он стоял в дверях, этот грозный подполковник, с пакетом, полным игрушек — на всякий случай, как он сказал по телефону, там были и куклы, и машинки.

Катя, преодолев робость, с деловым видом приняла из его рук тяжёлый пакет и, не говоря ни слова, потащила его в зал, чтобы разворачивать. Денис сначала оставался в дверях, будто боялся спугнуть, потом постепенно передивгался ближе к ней, сел на краешек дивана.

Я осталась стоять в дверном проёме, наблюдая. Это было трогательное зрелище. Моя независимая дочь с важным видом раскладывала подарки, а могучий Денис сидел и молча смотрел на неё, словно наблюдал за редким и прекрасным явлением природы.

Прошло минут тридцать, и Катя, разобравшись с игрушками, подошла к нему и сунула ему в руку машинку. — Ты будешь водителем для моей Барби, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Она поедет в гости к принцессе.

И он, Денис Мамонтов, которого боялись преступники и уважали коллеги, безропотно взял розовенькую машинку и стал аккуратно возить её по ковру, следуя указаниям новой начальницы.

У меня в горле встал ком. Я стояла в дверях и просто смотрела, не могла оторваться и уйти, заставить делать себя что-то другое. Наверно мне тоже не хватало такого сурового бородатого дядьки, который был бы готов для меня не бояться показаться смешным.

Когда Денис собрался уходить, Катя подошла к нему и спросила, придёт ли он завтра. — Завтра мне надо на работу, — честно ответил он, присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— А где ты работаешь? — поинтересовалась она, насупив бровки.

— В полиции, — так же честно сказал Денис.

В её глазах вспыхнул интерес. — Хочешь, с собой возьму? Покажу, где я работаю.

Катя очень серьёзно посмотрела на меня, потом на него, и выдала с невозмутимым видом: — Мне наверно мама не разрешит. С незнакомыми дяденьками никуда ходить нельзя.

Я увидела, как Денис вздрогнул от этих слов. «Незнакомый дяденька». Прямо в сердце.

— Но я же не незнакомый, — мягко сказал он. — Мы с тобой уже познакомились. Играли вместе.

Катя покачала головой, демонстрируя железную логику. — Всё равно. Надо у мамы спросить.

Оба они посмотрели на меня.

— Я разрешаю, — ответила я. — Если Денис приглашает, можно.

Лицо Кати просияло. А по лицу Дениса пробежала такая быстрая, такая искренняя тень облегчения и благодарности, что у меня снова сжалось сердце.

Так мы и договорились. Завтра утром он заедет, и мы вместе поедем к нему на работу. Незнакомый дяденька превращался в друга. И я, наблюдая за тем, как Катя машет ему рукой в дверях.

На следующее утро я разбудила Катю чуть раньше обычного.

— Сегодня мы поедем с тобой в гости к Денису, на работу, — сказала я, пока она тёрла кулачками сонные глаза.

Её лицо тут же просияло, и обычные утренние капризы сменились лихорадочной деятельностью — она сама выбрала платье и тщательно уложила свою Барби в маленькую сумочку, «чтобы она тоже посмотрела».

Ровно в девять под окном притормозила его знакомая иномарка. Сердце у меня ёкнуло. Всё ещё было так непривычно — видеть его здесь, в контексте нашей с Катей жизни. Он вышел из машины, и на нём действительно была форма. Строгая, с погонами. Он выглядел… по-другому. Не как вчерашний «дяденька с игрушками», а как представитель другой, суровой реальности.

Катя, увидев его, на мгновение притихла, прижавшись ко мне, но потом смело протянула ему руку для рукопожатия, как я её учила. Денис очень серьёзно, без тени улыбки, пожал её маленькие пальчики.

Участок встретил нас гулом голосов, звонками телефонов и запахом крепкого кофе. Для меня это место было связано с тяжёлыми воспоминаниями — заполнением заявлений о пропаже Матвея, чувством беспомощности. Но для Кати это был настоящий приключенческий мир. Денис, к моему удивлению, оказался прекрасным гидом. Он водил её по кабинетам, показывал рацию, разрешил посмотреть в компьютер (конечно, выключенный), а одному из молодых сотрудников велел ненадолго надеть на неё настоящий бронежилет. Катя ходила, задрав подбородок, раздуваясь от важности, как маленький генерал.

Он вёл Катю за руку по коридору, и она, не отпуская его пальцев, засыпала его вопросами: «А это что? А это кто?». Он отвечал терпеливо, низким голосом, который здесь, на службе, звучал особенно властно и уверенно. Я шла чуть позади, чувствуя себя одновременно и участницей этого шествия, и посторонним наблюдателем.

И вдруг из одного из кабинетов вышла она.

Марина Игоревна.

Та самая. Женщина, чей образ преследовал меня все эти годы. Она была такой, какой я и представляла: деловая, ухоженная, в элегантном костюме, с идеальной укладкой. В её руках была папка с документами, и она что-то собиралась сказать Денису, увидев его.

Я замерла, почувствовав, как воздух будто выкачали из лёгких. Вся кровь отхлынула к сердцу, оставив тело холодным и ватным. Вот оно. Момент истины. Сейчас я увижу всё — взгляд, улыбку, молчаливое понимание, которое когда-то разрушило нашу семью.

Но Денис, не останавливаясь и не замедляя шага, просто прошёл мимо. Мимо неё. Его взгляд был прикован к Кате, которая тянула его за руку, показывая на висевшую на стене карту. Он не отвёл глаза, не кивнул, не сделал ни малейшего движения, чтобы признать её присутствие. Она была для него в тот момент пустым местом. Прозрачной, невидимой преградой на пути, которую он даже не заметил.

Марина Игоревна на мгновение застыла, её собранное лицо исказила гримаса удивления и обиды. Но он был уже в нескольких шагах от нас, целиком поглощённый дочерью, которая решила, что теперь он должен показать ей, «где сидят самые главные бандиты».

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела ей прямо в глаза. И в этот раз в её взгляде не было ни капли превосходства или насмешки. Было лишь холодное осознание. Осознание того, что его мир теперь безраздельно принадлежит маленькой девочке с русыми волосами.

Эпилог

Прошло два года.

Сейчас я сижу на большой кухне нашего нового дома. Денис купил его через полгода после той памятной экскурсии в участок. Сказал: «Кате нужен двор, а тебе — кабинет с окном в сад».