Чарли Хольмберг – Наследник своенравной магии (страница 36)

Его голос звучал немного странно, но по-хорошему. Как будто наполненный большими мыльными пузырями. Он сделал шаг назад и похлопал по карманам брюк, а затем и пальто. Достал кусочек чего-то и бросил его Оуэйну.

Оуэйн тут же ринулся к нему. Это было что-то мясное, но он схватил его быстрее, чем смог опознать, что именно. Прожевал задними зубами и проглотил. Ням.

Человек шел наверх.

Оуэйн наклонил голову. Где же Мерритт?

Подойдя к двери, Оуэйн разрушил структуру древесины, в итоге та растаяла достаточно, чтобы он мог просунуть наружу голову. Он осмотрел остров. Никаких признаков кого-то, кроме…

Кроншнеп!

Он бросился вперед, чтобы погнаться за ним, затем уперся лапами в землю.

Стоп, нет. Человек. Идти за человеком. Наверное?

Вернувшись в дом, Оуэйн вернул двери обычный вид и встряхнулся с головы до хвоста, разгоняя туманное ощущение, пробирающееся в мозг. Тот человек уже был наверху, но Оуэйн его чуял. Он потрусил за ним наверх, принюхиваясь. Человек пошел налево, в комнату Бет.

Оуэйн гавкнул на него. «Что ты делаешь? – пытался спросить он. – Кто ты такой?»

Но мужчина не слышал его так, как слышал Мерритт. Он открыл пару ящиков, нахмурился и вернулся в коридор. Оуэйн гавкнул еще раз.

– Тихо, – тон мужчины стал резким. Пес внутри его испугался, но Оуэйн тоже сказал ему: «Тихо» – и последовал за чужаком, принюхиваясь. Что тот нес в своей сумке?

Мужчина пошел в комнату в конце коридора – гостиную. Бет никогда не позволяла Оуэйну залезать на мебель, но в последнее время он часто там сидел. Остановившись в проходе, он смотрел, как мужчина шарит по комнате, затем достает картофелину – нет, камень – из сумки и кладет ее в угол неразожженного камина.

Уши Оуэйна встали торчком. Он подошел поближе. Мужчина попытался пнуть его, но Оуэйн был слишком быстрым. Мужчина поспешил обратно в коридор, а Оуэйн подошел к камню и обнюхал его. Он пах камнем и немножко тем мужчиной. На нем была буква, но такой буквы он не знал. Какой-то магический символ? Хюльда развешивала по нему штуки с магическими знаками, когда он был домом, но такого не было.

Оуэйн почувствовал что-то странное в животе, но едва ли от угощения. Кем был этот человек? Почему он был здесь без остальных? И почему вошел так осторожно, чуть щелкнув входной дверью?

Оуэйн пошел за ним. Нашел его в библиотеке, тот ставил на место книгу. За ней еще один камень?

Нужно бы сказать Мерритту, но Мерритта не было дома.

Ну что ж.

Оуэйн сел в дверях и гавкнул на мужчину. Тот нахмурился и проворчал:

– Шавка.

Так что Оуэйн заставил доски пола разойтись и проглотить его левую ногу.

Мужчина споткнулся, выронив сумку. Она сделала «бух», потому что была полна камней, и один из них вывалился. Мужчина дернул ногой, пытаясь освободиться, но Оуэйн уже сжал доски и остановил чары. Пол снова был твердым, а тело Оуэйна пыталось отрастить второй хвост в ответ на магию.

– Какого черта? – Мужчина опустился на колени и царапнул доски пола. Оуэйн подошел поближе и сделал пиджак его костюма ярко-оранжевым – просто потому, что мог. От этого зачесались пальцы лап, но это было такое пустяковое заклятье, что он не мутировал.

Глаза мужчины за очками округлились, когда Оуэйн подбежал к окну в дальней стене. В теле собаки это сделать было не так просто, но он обнажил зубы и заставил стены сдвинуться внутрь, блокируя окно, чтобы мужчина не мог через него сбежать, если сумеет освободиться. От этого лопатки заострились, но мутация скоро сойдет на нет.

– Что ты такое? – Мужчина теперь дергался сильнее. – Отпусти меня!

«Нет», – сказал Оуэйн, но не то чтобы мужчина мог его услышать. Он бросился к двери, чувствуя, как пальцы незнакомца коснулись его шерсти, когда он пробегал мимо, как будто тот пытался его схватить. Оуэйну это не понравилось.

Он вышел в коридор и закрыл дверь своим ртом, оставляя на ручке слюни. Затем протопил маленькую дырочку в древесине, чтобы можно было следить за мужчиной.

Усевшись, как хорошая собака, Оуэйн охранял библиотеку и ждал, когда Мерритт вернется домой.

Глава 12

16 ноября 1846, Бостон, Массачусетс

Мерритт очутился возле станции кинетического трамвая в Бостоне. Он стоял, поигрывая карманными часами, открывая и закрывая крышку, зажимая кожу в петлях, медленно их заводя, по щелчку за раз. Он только что сдал две статьи в местную газету: одну с его мнением о фиксированной плате для рабочего класса, а вторую – по его урокам с мистером Гиффордом и ужасным эссе, которые тот любил оставлять ему после каждой встречи. Все же были интересные кусочки в тех эссе, и Мерритт подумал, что мог бы выразить их современным языком. Он опасался, что библиография к его цитатам могла занять слишком много места для печати, но все равно сдал статью.

Он оторвал взгляд от часов как раз вовремя, потому что увидел, как Хюльда пробирается к нему через густую понедельничную толпу, делая шаги куда более широкие, чем женщина ее роста в принципе должна бы делать, через плечо перекинута знакомая черная сумка. Он выпрямился и улыбнулся, затем сунул руку в собственную сумку, когда она подошла.

– Как работа? – спросил он.

Она вытерла пот со лба. На улице было прохладно, но ничего такого, с чем бы не справилась прогулка быстрым шагом.

– Вообще-то небесприятно. Кое-какого моего коллеги не было на месте большую часть дня.

– Замечательно. – Он достал письмо и вручил его ей. – Знаешь, тебе не обязательно пересылать свою почту на мой ящик, чтобы найти предлог со мной встретиться.

Вместо того чтобы рассмеяться, Хюльда выхватила у него из рук серый конверт и надорвала его.

Мерритт наклонился ближе.

– Что-то важное?

– Это от мисс Пэрсхолд. – Она вынула письмо и повернулась спиной к прохожему.

Мерритт ждал, пока ее глаза метались туда и обратно. Раз она не стала делиться, он сам спросил:

– А кто?..

– Горничная, – она читала дальше, – из Горс Энда.

Мерритт напрягся.

– Ты мне рассказывала о связи Сайласа с Бэйли. Но как-то не упоминала, что продолжаешь общаться с бывшими коллегами.

Она оторвала глаза от листка, но смотрела куда-то мимо.

Он шагнул к ней ближе, чуть не касаясь ее.

– Что она пишет?

Ее ореховые глаза сфокусировались на нем.

– Немногое, – пробормотала она. – Она говорит, что уверена, что имением все еще распоряжается Стэнли Лиджетт и что она ничего не слышала о смерти Сайласа Хогвуда или о смене владельца.

– А этот Лиджетт – его управляющий? – спросил Мерритт.

Хюльда кивнула.

– Он был там, когда его арестовали. Мистера Хогвуда, в смысле. И все же, казалось, я была единственным человеком, кто был ему противен, – ее щеки слегка порозовели.

– Не думаю, что ты захочешь ему написать, – предположил он.

Она сложила письмо.

– Нет, не хочу. В любом случае я сильно сомневаюсь, что он ответит. – Она кивнула в сторону трамвая; Мерритт предложил ей свой локоть и сопроводил ее в вагон. Несмотря на возню с карманными часами, времени он не заметил. Они зашли последними, и трамвай тронулся в путь всего минуту спустя.

Хюльда глубоко задумалась, так что Мерритт не беспокоил ее, пока трамвай быстро нес их в Портсмут. Когда они сошли, она сказала:

– Я не знаю, что еще мне с этим делать. Наверное, это и вовсе пустяк. И все же, когда я в прошлый раз так думала, мое суждение оказалось ошибочным.

– Хмм. – Он вновь предложил ей локоть, когда они пошли в сторону доков. – А ты когда-либо падала в колодец?

Она взглянула на него.

– А многие ли выживают после падения в колодец?

– Я имею в виду в исследованиях, – поправился он. – Иногда я иду в библиотеку, чтобы поискать что-то для истории или статьи, а пока ищу, нахожу какую-то другую крупицу информации, о которой раньше и не думал, так что начинаю вместо этого исследовать новую тему, которая может привести меня к довольно интересному факту, который не имеет ничего общего с моей работой. Так что затем я читаю статьи, и книги, и все прочее, пока не потрачу все свое время, изучая что-то, что мне вообще по большому счету бесполезно.

Она изучала его лицо.

– И к чему это?

– Помимо того факта, что я знаю огромную кучу всего о том, как суслики возводят свои насыпи, – улыбнулся Мерритт, – я хотел сказать, что, может, лучше было бы сфокусироваться на самой насущной проблеме.