Чарли Хольмберг – Наследник своенравной магии (страница 38)

Хюльда ахнула. Крупица сомнения протиснулась в голову Мерритта. Угасла, проявилась вновь. Он попытался ее распознать.

Мистер Уокер – психометрист? Контролирующий мистера Бэйли? Значит, это мистер Уокер заставлял Бэйли мучить Хюльду, или это делал он сам? Именно поэтому мистер Уокер не воспринял обвинения Хюльды серьезнее?

Бэйли вздохнул, как казалось, успокаиваясь.

– Он годами держал меня под каблуком. Он спокойно сидит, и строит планы, и позволяет другим выполнять его поручения. – На мгновение он погрузился в свои мысли. – Не думаю, чтобы он манипулировал мисс Ричардс.

Мерритт размышлял над этим, пытаясь найти дыры в его истории, и ему было тошно от усилий.

– И по какой-то причине Уокер хочет, чтобы вы установили в моем доме камни общения.

Пальцы Хюльды сжались на его руке.

Но Бэйли кивнул. Его лицо было безучастным, как и всегда, однако вокруг глаз виднелось напряжение. В голосе чуть больше модуляций, чем обычно.

– Было сложно понять его намерения, но иногда он расслабляется или бросает небрежный комментарий, дающий мне зацепку. БИХОКу не требуется аудит, лишь директор. Но Уокера достигла новость о том, что Сайлас Хогвуд прибыл в Америку и что мисс Хэй как-то с этим связана. А еще мисс Хэй была связана с вами, – он указал на Хюльду.

Пальцы Хюльды сжались, почти причиняя Мерритту боль. Он положил свою руку поверх ее, пытаясь игнорировать кипение под кожей. Пытаясь скрыть эту реакцию, прежде чем Бэйли заметит.

Он знал. Каким-то образом он знал. По крайней мере, отчасти.

– Он одержим Сайласом Хогвудом, – продолжал Бэйли, и в голове Мерритта снова заворочалось сомнение. – Он восхвалял его, когда рядом не было посторонних. В смысле, Хогвуда. – Бэйли сглотнул. – Я думаю, он хочет ему подражать. Вот что он пытается обнаружить. Методы Хогвуда, его записи, его магию. А мисс Тэйлор…

Огонь в животе Мерритта превратился в тлеющие угли при имени Бет.

– Что с ней?

– Она ясновидящая, разумеется. – Бэйли поправил очки. – Если бы он когда-либо пересекся с ней, она бы сразу поняла, чем он занимается. Вот почему я отослал ее прочь, не он… но вас там не было. Конечно же, вы бы этого не узнали, – он помотал головой, потер глаза. – А он всегда использует на мне магию так или иначе, даже просто для того, чтобы мы не обратились за помощью. Так что я отослал ее. Он отправил меня сюда, чтобы сделать… это.

Он с отвращением указал на свою сумку.

Мерритт все еще цеплялся за свои сомнения.

– Но у него ведь были бы побочные эффекты от такого постоянного использования магии.

– Притупление чувств, – пробормотала Хюльда.

– Довольно легко скрываемое, – сказал Бэйли.

Выпустив Мерритта, Хюльда покачала головой:

– Я не могу поверить. Все это время мистер Уокер… – Она растерла похолодевшие руки.

– Это тот человек из ЛИХОКа, да? – спросил Батист. Выражение его лица смягчилось.

Хюльда кивнула.

Но Мерритт смотрел прямо на Бэйли. Британец встретился с ним взглядом. Ни один из них не моргал.

– Если я после этого исчезну, – тихо проговорил Бэйли, – вы будете знать почему.

– Если его хватка ослабла, – выдавил Мерритт, – то вам стоит бежать.

Бэйли покачал головой:

– Все не так просто.

Мерритт задумался. Почему же нет? Если бы Мерритт был ментально порабощен волшебником, он бы сбежал при малейшем дуновении свободы. Непонимание свивалось и сгущалось… но принадлежало ли оно ему? Бэйли был истерийцем. Это он сам испытал на себе. Хотя вмешательство Бэйли в его эмоции в кабинете БИХОКа казалось более насильственным. А это было… мягче. Естественным или искусственным?

Мерритт мысленно выругался. Если бы только его охранные чары позволяли ему создавать стены, удерживающие магию, а не предметы, он бы мог сказать наверняка.

– Нам нужно что-то предпринять, – Хюльда повернулась к нему: – Мерритт…

– Как быстро ты приняла его сторону? – спросил Мерритт, его взгляд был приклеен к Бэйли.

Хюльда отстранилась.

– Что?

– Он истериец, Хюльда.

Она прикусила нижнюю губу, задумавшись.

Бэйли сжался.

– Мое касание… не мягкое и работает лишь от случая к случаю. Я могу продемонстрировать…

– Нет, – прорычал Мерритт, и угли воспламенились. – Вы сейчас выметитесь из моего дома.

Бэйли шевелил губами, пытаясь что-то сказать, потом выпалил:

– К-конечно. Я понимаю. – Он направился к выходу.

– Сумку оставьте.

Он помедлил. Батист шагнул вперед и скрестил массивные руки на своей груди-бочке. Один взгляд на него – и Бэйли положил сумку, оставляя камни общения грудой лежать на полу. Мерритт не отошел в сторону, так что Бэйли неловко протиснулся мимо него, чтобы попасть в коридор.

– Идите за ним, – сказал Мерритт, не обращаясь ни к кому конкретно. Приказа послушались и Батист, и Оуэйн.

Мерритт долго стоял на месте, кровь становилась все горячее, давила и пульсировала под кожей. Хюльда, казалось, разрывалась между желанием остаться с ним и проследовать за отступающим Бэйли. Она начала:

– Ты правда считаешь…

Но, когда Мерритт направился к сумке, она умолкла. Присев на корточки, он открыл ее. Внутри еще семь камней общения. Восемь кусков бледного селенита, включая тот, что держала Хюльда. Может, и больше – нужно будет спросить Оуэйна. Эти камни были дороги. Как мог Бэйли позволить себе такое количество? За них и правда заплатил Уокер, а значит, ЛИХОК?

Кому или чему он должен был верить?

Уимбрел Хаус был его убежищем. Его уголком вдали от мира. Его светом во тьме.

Разве не мог он найти покой в своем собственном доме?

Выдыхая, Мерритт отчасти ожидал увидеть пламя, вырывающееся из ноздрей. Он услышал, как закрылась входная дверь. Взяв в руку один из камней общения, он подошел к окну и стал смотреть, как Бэйли удаляется, едва не переходя на бег, Оуэйн покусывает его за пятки, а Батист широко шагает позади. Он даже не заметил другую лодку. Где этот человек пристал? Его рука сжалась на селените. Мерритт почти чувствовал, как тот плавится под его писательскими мозолями. Но, посмотрев вниз, он увидел просто камень.

И позавидовал ему.

Он когда-то был камнем. Настолько камнем, насколько это возможно, и он был счастлив – большую часть времени. Затем все перевернулось. И не важно, как он старался, он не мог вернуть этому безумию хоть какое-то подобие порядка.

Он жалел, что увидел имя Эббы на том плакате.

Жалел, что отыскал ее.

Жалел, что поговорил с Сатклиффом.

Жалел, что Хогвуд не придержал свой чертов язык, говоря о его магии.

Жалел, что получил этот дом.

Но это было не совсем правдой. Без дома не было бы Хюльды, и Оуэйн все еще был бы злобным духом, и Батист был бы на улице…

Легкие сжались. По коже прокатилась легкая дрожь, он вспотел. Он не мог дышать. Что с ним не так?

– Мерритт? – голос Хюльды звучал издалека, как будто она стояла на крыше и звала его через потолок.

Его пульс колотился слишком часто, слишком неровно. Сердце находилось в черепе и стучало, стучало, стучало. Комната медленно вращалась; он хотел было рявкнуть на Оуэйна, чтобы тот перестал, но Оуэйна больше не было в комнате. Его даже не было в доме.

Мерритт пытался дышать. Желудок сжался, угрожая исторгнуть содержимое.

– Мерритт! – Пальцы коснулись его плеча, обжигая, как кочерга, слишком надолго оставленная в камине. Он дернулся от них прочь. Выронил камень. Глухой удар, с которым тот приземлился, эхом отдавался у него в ушах.