Чарли Хольмберг – Наследник своенравной магии (страница 24)
Должно быть, он долго там просидел, потому что, когда Флетчер подошел к нему, Мерритт совершенно позабыл, где находится.
– Сатклифф много тебе рассказал? – спросил Флетчер.
Мерритт упорно продолжал смотреть на свечу в доме напротив.
– Достаточно.
Прошло несколько секунд.
– Может, завтра мы могли бы…
– Я не хочу об этом говорить, – прошептал он.
Флетчер вздохнул.
– Тебе нужно об этом поговорить.
– Не нужно.
– В этом твоя проблема, – он говорил тихо, чтобы родители не услышали. Они вели собственную беседу, которая звучала сейчас фоновым шумом. – Ты никогда не хотел об этом говорить. Ни когда пришел сюда, имея из всего имущества, по сути, только одежду, что была на тебе, ни когда съехал, ни сейчас.
Мерритт не отвечал.
– Мы же как раз за этим сюда приехали.
– Это
– По-твоему – это значит никак с ней не разбираться.
Мерритт стиснул челюсти.
– Разве ты не хочешь, чтобы тебе
Мерритт сфокусировался на той свече. Казалось, она горела у него внутри, медленно плавя его внутренности, сжигая их.
– Что это за вопрос?
– Такой, на который ты должен ответить, Мерритт, – Флетчер потянулся, чтобы положить руку на его плечо, но та отскочила от твердой невидимой стены.
Мерритт отвел глаза от стекла. Охранные чары. Когда он успел их поставить?
Флетчер моргнул и провел ладонью по невидимому щиту.
– Не то чтобы я тебе не верил, – осторожно сказал он, – но… это впервые…
Он хотел сказать, впервые, как он видел, что Мерритт использует магию.
Сглотнув плотный комок в горле, Мерритт попытался заставить щит исчезнуть.
Протянув руку, он надавил на стену. Она устояла. Вниз по горлу струйкой стекло разочарование.
– Я не знаю, как это убрать, – прохрипел он.
Флетчер пожевал губу и прошел вдоль стены почти на четыре фута[5], где она и закончилась.
– Попробуй расслабиться.
Если бы это было так просто. Но Мерритт заставил себя делать глубокие вдохи. Потряс плечами. Подумал о магазине сладостей и вкусах его разнообразных товаров.
Он знал, в какой момент охранные чары исчезли, потому что Флетчер чуть не упал. Наверное, облокотился на ту стену.
Мерритт судорожно выдохнул и посмотрел на темноту за окном в поисках той свечи. Кто-то ее задул.
– Мы можем завтра попробовать еще раз, – предложил Флетчер.
Качая головой, Мерритт сказал:
– Нет. Спасибо тебе, Флетчер, за все. За то, что отправился со мной. Но я должен уехать.
Его друг нахмурился.
– Мама ждет тебя завтра. Кери придет.
Но Мерритт покачал головой.
– Я не могу здесь оставаться, – он снова втянул в себя воздух, но это почти не сказалось на его издерганных нервах. – Я пока не могу с ними встретиться. Есть дилижанс, который отбывает утром, еще до церковных колоколов. Ты оставайся. Проведи время с семьей. Но я не могу…
Горло перехватило. Он не мог закончить предложение, не показав эмоций.
Двое мужчин еще минуту стояли у темного окна, затем Флетчер пробормотал:
– Ты держал это в себе тринадцать лет. Отпусти.
Горло Мерритта сжалось еще сильнее.
– Даже если случится худшее, – продолжал Флетчер, – ты знаешь, что мы тоже твоя семья, так?
Мерритт отступил прочь, горло перекрыло так, что он едва мог дышать. Он часто моргал, сдерживая слезы.
Самым печальным было то, что он точно не знал, почему плачет.
Глава 9
Сходив в церковь с Даниэль и проведя весь день в пути на коляске, кинетическом трамвае и лодке до острова Блаугдон, Хюльда вдруг обнаружила, что делает то, что, как она всегда заявляла, не входило в ее должностные обязанности: готовит для клиента. Но, опять же, она сейчас не была экономкой Уимбрел Хауса, а Мерритт был больше, чем просто клиентом, так что, в конце концов, она просто-напросто применяла по назначению свои книги рецептов, чтобы порадовать мужчину, к которому испытывала сильные чувства.
Хюльда оставила дверцу духовки открытой, чтобы мясной пирог оставался теплым, но не подгорел. Она сумела выставить Батиста из кухни уже второй раз за день – сначала она приготовила поздний обед, на случай если Мерритт вернется домой рано. Он не вернулся. Так что она приготовила ужин, его любимое блюдо, в надежде, что он вернется вечером. Если не вернется, она приедет к ужину завтра.
Накрывая на стол, Хюльда почувствовала себя странно, не оставив места для мисс Тэйлор. Когда не было и ее, и Мерритта, дом был довольно тихим, не считая Оуэйна, громко грызущего кость в углу кухни. Ей представлялось, что он, проведя века без возможности наслаждаться едой, радовался каждому кусочку, который мог добыть. Она провела день, повторяя с ним таблицу алфавита, чтобы он мог общаться и с другими людьми, не только с Мерриттом. Он довольно неплохо справлялся со своим обучением – сегодня днем они занимались почти целый час, пока ему это так не надоело, что он спрятался у Мерритта под кроватью.
Оуэйн вдруг поднял голову, держа одно ухо кверху. Он выронил кость и побежал к входной двери еще до того, как Хюльда различила шаги, прижал нос к щели и громко засопел. Когда дверь открылась, сердце Хюльды застучало как молот.
– Привет, старина, – мягко сказал Мерритт, когда Оуэйн встал на задние ноги, упираясь передними в его бедра. Было сложно поверить, что там внутри мальчик, когда он вел себя так по-собачьи, но, опять же, быть может, Сайлас Хогвуд не убрал дух пса, прежде чем впихнуть Оуэйна в то же самое тело. Может, он не мог – для людей и животных существовали разные чары некромантии. Мерритт потрепал уши Оуэйна и почесал под подбородком.
Хюльда осмелилась подойти к краю столовой, хотя не стала обозначать свое присутствие. Она сегодня надела свое желтое платье, то, с которым напутала портниха, сделав круглый воротник. Пусть ей был безразличен фасон, Мерритту оно, казалось, нравилось, и она решила, что платье как-то поможет ей вернуть его милость.
Она сцепила отчего-то вспотевшие руки перед собой и молча ждала, пытаясь придумать, что сказать, и чувствуя себя глупо из-за всего этого, пока Оуэйн наконец не отскочил, а Мерритт не поднял голову. Он замер, увидев ее.
Господи, он выглядел таким
Она прочистила горло.
– Я тут решила приготовить ужин, – начала она, хотя не с этого планировала начать. – Мясной пирог, твой любимый. Я только достану его из духовки.
Мерритт сделал пару шагов вперед и заглянул в столовую, где стол был накрыт на троих: на них двоих и Батиста, хотя Хюльде думалось, что тот сегодня захочет поесть отдельно. Она зажгла несколько дополнительных свечей, для лучшего освещения. Сама их привезла, чтобы не расходовать его.
Когда он не ответил, она облизнула губы и спросила:
– Он ведь
Его кадык дернулся, когда он сглотнул. Мерритт прошел через всю комнату к ней, переставляя ноги, как старик, и уткнулся головой ей в плечо.
– Спасибо, – прошептал он.
От чего-то в его словах, от изможденности его голоса ее глаза защипало. Она обхватила его руками.