Чарли Хольмберг – Наследник своенравной магии (страница 15)

– Интересно.

Потягиваясь, Мерритт спросил:

– Что интересно?

– Связано ли это с вашими защитными инстинктами, – объяснил он. – Кажется, что да, учитывая эти примеры, и это часто встречается у мужчин. Но вы говорите, что признаков хаократии пока не было?

– Она есть в семейном древе, но… – он пожал плечами. – Меня больше волнует общение.

Гиффорд кивнул.

– Магия довольно часто так перескакивает, – казалось, остального он просто не услышал. – Она убывает с каждым поколением, если к ней не прибавляется другая магия той же дисциплины, и иногда все равно остается капризной. Точно так же у двух голубоглазых родителей может родиться зеленоглазый сын.

– Я в курсе, – Мерритт подавил зевок, не желая показаться грубым. Он просто так сильно устал. – Но кое-кто сказал мне, что она есть… где-то.

– О? Психометрист?

Мерритт моргнул.

– Что-то вроде того, – он предполагал, что, наверное, как раз чары психометрии позволили Сайласу Хогвуду заглянуть в его кровь и расшифровать дремлющие там чары.

Он взглянул на Оуэйна. Возможно, не столько в крови, сколько в духе. Кровь и тело Оуэйна давно сгинули, но его магия осталась навечно привязанной к его душе. Подумав об этом, Мерритт запоздало почувствовал себя беззащитным. Сколько увидел Сайлас, прежде чем умер?

Гиффорд записал еще что-то.

– В школе психометрии есть заклятье эмпатии, которое позволяет считывать магию других. Довольно редкое, на самом деле. Кто вам сказал?

Вот и ответ на его вопрос. Мерритт взглянул на Оуэйна, который никак не отреагировал.

– Одна… гадалка на Маркет Стрит. Проходила мимо. Может, она слегка чокнутая была – не стоит мне придавать ее словам слишком большое значение.

– Ха, – Гиффорд подумал об этом немного, затем сделал еще одну пометку. – Интересно. Может, эта женщина недавно переехала сюда; не могу припомнить никаких подходящих эмпатов, зарегистрированных в нашем штате.

Оуэйн снова положил голову на лапы. Доски пола вокруг него пошли волнами. Хаократия, управление хаосом. Или, когда хаоса было слишком много, управление порядком.

«Плохая собака», – бросил Мерритт.

«Мне скуууууучно».

«Тогда иди на улицу».

«Там хоооооолодно».

«Тогда помоги мне. Я продам тебя этому вот человеку как научный эксперимент. Как тебе это понравится?»

В правом ухе Мерритта зазвенело – еще один побочный эффект общения. Он сунул в него мизинец. Оуэйн заскулил, и доски пола улеглись, прежде чем Гиффорд поднял голову.

– Замечательно. Мы с вами отлично продвигаемся.

Мерритт облокотился на кулак.

– Правда?

Гиффорд кивнул.

– Позвольте, я прочту вам просто чудесное эссе о хаократии… если только вы не хотите, чтобы я оставил его вам.

Мерритт выпрямился. Что угодно, лишь бы эта пытка закончилась.

– Да, так будет лучше всего. Но в своих собственных исследованиях вы, часом, не натыкались на что-нибудь о контроле над обще…

Раздался тихий стук в дверь. Мерритт умолк.

– Да, мисс Тэйлор?

Бет открыла дверь и просунула в нее голову.

– Простите, что беспокою, но нельзя ли мне взять отгул на остаток дня? Меня вызывают в Бостон.

Мерритт встал.

– БИХОК?

Она кивнула.

– Полагаю, ЛИХОК хочет меня допросить.

Мерритт сжал губы. Пусть мисс Тэйлор и стала свидетелем нападения на него Сайласа Хогвуда, она в то время никак не пересекалась с Мирой Хэй… разве что та назначила ее на работу в Уимбрел Хаус, но этим заведовала Хюльда.

– Если они так сильно хотят вас побеспокоить, пусть сами приезжают.

Бет улыбнулась.

– Да мне не трудно.

Вздохнув, Мерритт сунул руки в карманы.

– Ну что ж. Мистер Гиффорд, думаю, вы не откажетесь доставить мою горничную на материк в целости и сохранности? Можете оставить эссе здесь. И пожалуйста, привезите мне все, что сможете наколдовать об общении, если вам несложно.

Гиффорд закрыл свой гроссбух.

– Какие бы славные были чары! Колдун, способный наколдовать информацию, – он хохотнул. – Но я буду рад. Собственно, я бы очень хотел побольше узнать и о вас, мисс Тэйлор. Все, что касается Бостонского института, меня интригует.

Бет присела в легком реверансе.

– Тогда пойду соберу вещи. На случай, если дело затянется.

На следующее утро Мерритт обнаружил, что ходит туда-сюда по столовой, через выгнутую арку в приемную, затем в гостиную и обратно. Оуэйн было какое-то время сопровождал его, потом ему стало скучно, и он улегся возле скошенной дубовой лестницы, положив голову на первую ступеньку. Батист иногда выходил из кухни, с волосатыми руками, до локтей покрытыми мукой, и смотрел в большое окно в столовой.

Бет прошлым вечером домой не вернулась.

Она упоминала, что встреча могла затянуться, но она не стала брать много вещей, а у БИХОКа были ветряные голуби – зачарованные птицы, летящие почти со скоростью пули, – разве нет? Не так и сложно послать весточку. Мерритт даже испробовал свой селенитовый камень общения, чтобы связаться с Хюльдой, она наконец ответила на него около восьми, сказав, что не в курсе того, что Бет вообще приезжала в Бостон, и что она проверит, как у нее дела. С тех пор никаких новостей. Мерритт, скорее всего, себя накручивал, но в животе было странное ощущение, а в руках и ногах – слишком много энергии. Оттуда и хождение туда-сюда.

«Я должен заняться статьями, – сказал он сам себе. – Я веду себя как чрезмерно заботливый отец».

Не то чтобы у него имелся такой опыт.

«Ооооооонаааааааа», – зашелестел тростник вдалеке. Мерритт запнулся о свои ноги и резко развернулся.

– А вот и она, – низкий голос Батиста с густым акцентом пронзил тишину дома. Мерритт повернулся на носках и поспешил к окну столовой, где француз, даже нагнувшись к стеклу, все равно оказался на целую голову выше его.

И верно: женская фигурка пробиралась через увядающий тростник. Яркое осеннее солнце отражалось от изморози, покрывавшей остров, и глазам было больно смотреть в такую даль. Прищурившись, он разглядел у причала новую лодку, а потом уже опознал знакомый силуэт.

– Это Хюльда, – обойдя Батиста, он поспешил к входной двери и распахнул ее. Он бросился ей навстречу, не надев пальто. Тревоги заполонили его голову. Хюльда не часто наносила неожиданные визиты, и к тому же не любила бегать. Мерритт встретил ее на полпути по тропинке, его дыхание облачком вылетало изо рта.

– Чем обязан этому удовольствию? – спросил он, но попытка пошутить растаяла, когда Хюльда подняла на него глаза, и он увидел напряжение в ее взгляде.

– Мисс Тэйлор, – ответила она, едва дыша. – Ее перевели.

Глава 6

5 ноября 1846, остров Блаугдон, Род-Айленд

Хвост Оуэйна стучал по спутанной пожухшей траве, пока он смотрел, как Мерритт и Хюльда садятся в разные лодки. Он знал, что собаки виляют хвостами, когда они возбуждены, – он тоже так делал, благодаря какому-то странному инстинкту, – но это виляние было, скорее, из-за нервозности и необходимости двигаться. Ему было холодно и беспокойно. Виляние хвостом позволяло к тому же сдерживать тьму. Он не так часто чувствовал и видел ее, когда поддавался своей собачьей природе.

Собаку никто не оставлял в доме одну десятки лет кряду.

Решение плыть в Бостон было принято столь внезапно, что Оуэйн едва за ним уследил. Он слышал резкий шепот, перешедший в громкие голоса. Сперва он решил, что Хюльда и Мерритт ссорятся, но они не ссорились. Мерритт сердился из-за того, что она сказала ему. Батист… как там Мерритт это называл? Был угрюм. Он угрюмо стоял у окна, такой мрачный, что Оуэйн мог это учуять, точно так же, как мог учуять следы навоза на обуви Хюльды или мыла на манжетах рубашки Мерритта. И вот внезапно у Мерритта уже сумка на плече, и Хюльда уходит так же поспешно, как и пришла, а солнце еще даже не в зените, а Бет нет.