Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 64)
Он затряс головой, отгоняя наваждение, и прокрался в коридор. Хватит об этом думать.
Но ни о чем другом он думать просто не мог. Перед глазами его так и стояла Сэндис. Брыкающаяся. Кричащая. Зовущая
«Как „Герех“».
Как ни странно, коридор сиял чистотой и опрятностью. Длинные бежевые плитки на полу истерлись, но стыки, где пол встречался со стенами, а стены с потолком, отливали приятным цветом топленого молока. Глазурь кое-где потрескалась, однако в остальном все здесь содержалось в образцовом порядке. «Простенько, но со вкусом». Стены местами были испещрены дырами от пуль. Никаких картин, никакого убранства. Одни лишь двери – узкие и приземистые, деревянные или обитые железом. Запертые на засовы снаружи. Иногда – изнутри.
В коридоре появился какой-то человек. Рон прошествовал мимо, даже не взглянув на него. Прохожий тоже не удостоил его вниманием, но сердце Рона так и запрыгало в груди. Сунув руку в карман, он сдавил амаринт.
Дойдя до развилки, Рон немного замешкался, не зная, куда свернуть, и вздрогнул, когда перед ним возник юноша с кипой сложенных рубашек, похожих на его собственную. Такие же рубашки, серые и унылые, носила и городская беднота Колинграда. Вот только волосы юноши, длинные, цвета спелой ржи, да лицо, сплошь усеянное веснушками, выдавали в нем уроженца Годобии. «Похоже, он одногодок Сэндис. Не вооружен и явно не оккультник. Тогда кто он?»
Рон замер, встретился глазами с пареньком, изготовился напасть…
Паренек испуганно отшатнулся и долго смотрел на Рона внимательным взглядом. Затем приложил палец к губам, ссутулился и шмыгнул мимо, словно Рон был не более чем призраком.
Рон озадаченно поглядел ему вслед. Но тут же отвернулся. Хватит тянуть кота за хвост. Надо идти. Если мальчишка его не выдаст, он скажет ему спасибо.
«Такое
Рон двинулся вперед и наскочил на вылетевшего ему навстречу торопыгу-оккультника. Они столкнулись, но Рон продолжил путь как ни в чем не бывало. Лишь поглубже вдохнул.
Слева скрипнула дверь, и Рон увидел скромную комнату, заставленную койками. Выскользнувшую в коридор девчушку он узнал мгновенно: миниатюрная блондинка с круглым, по-детски припухлым личиком. Совсем ребенок. «Который превращается в совсем не ребячливого нумена».
Блондинка посмотрела на Рона и затрепетала. Она тоже его узнала.
Послышались шаги. Приближалась толпа оккультников. Времени размышлять не было.
– Внутри кто-нибудь есть? – шепнул он, кивком указывая на комнату.
Элис (так вроде бы ее звали) распахнула глаза и замотала головой.
– Чудненько. – Он молниеносно выхватил кинжал и схватил девчушку за плечи. – Прости, но ты отправишься со мной. Тебя они не подстрелят.
Элис уставилась на лезвие ножа и ничего не ответила, но когда Рон подтолкнул ее вперед, не переча повиновалась ему.
– А теперь, – еле слышно просипел он, – скажи мне, как найти Сэндис.
25
А может, такова ее планида?
Кара за то, кем она стала?
Внимал ли Целестиал ее мольбам раньше? Отвернулся ли он от нее, после того как на ее спине загорелись носконские письмена?
Сэндис была совершенно опустошена. Обессилена. Холодна. И если бы не камень на сердце, тянувший ее к земле, она бы наверняка воспарила ввысь. Прошло пять дней. Она ела по пять раз в сутки, набивая пузо изысканными яствами, но изголодавшаяся душа ее жаждала иной пищи… Мысли путались и мешались, в голове стоял туман, и Сэндис одолевала беспросветная тоска…
Она не помнила, как ее вымыли, но кожа ее, натертая жесткой мочалкой, горела и пахла мылом. Как во сне, наблюдала она за сухими, твердыми пальцами Кайзена, выводящими на ее руках такие же, как у Хита, символы. Где-то в этой таинственной чернильной вязи скрывалось имя Колососа. Почему чернила отливали бронзой, Сэндис не знала и не хотела знать. Завитушка одной из букв обвилась вокруг красного пятнышка на ее локтевом сгибе: час назад Кайзен снова взял у нее кровь. Может, это и истощило ее силы.
– Ну вот и все.
Кайзен нежно подул на последние буквы, чтобы быстрее просушить их. Как только Колосос уничтожит ее, чернила смешаются с ее кровью. А что, если вселение пройдет удачно? Как она станет носить в себе этого монстра, это чудовище из своих кошмаров? Это страшилище, от которого Ирет так заботливо ее оберегал?
Но с тех пор как Кайзен исказил имя Ирета на ее шее, Дух больше не навещал ее.
Сэндис не могла даже плакать. Душа ее была совершенно опустошена.
Она подумывала, не устроить ли напоследок настоящий тарарам: например, разлить пузырек с чернилами, размазать по руке носконские символы, чтобы Кайзену пришлось наносить их заново, задать жару Голту или тому из приспешников заклинателя, кто ее держал. Но она была слаба и безоружна, а от приемов, которым обучил ее Куртц, сейчас не было никакого проку.
Без Ирета она была жалким ничтожеством.
Кайзен поднялся, подошел к шкафчику в углу кабинета и поставил на полку кисточку и бутылочку с чернилами. «
«Это просто невыносимо». Сэндис задрожала. Но не от страха перед маячившим перед ней ликом смерти. И не от страха перед Колососом.
Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, цепляясь воспоминаниями за Ирета…
К глазам ее подступили слезы.
– Не время спать, солнышко.
Кайзен обошел стул, на котором сидела Сэндис, и уставился на нее пронзительным взглядом. Сэндис медленно открыла глаза и заморгала, проясняя взор. Паучья рука Кайзена протянулась к цепи, свисавшей с железного ошейника на ее шее. Сэндис не помнила, был ли такой же ошейник на Хите.
Цепочка звякнула. Сэндис с неимоверным усилием поднялась.
Вытянулся, лучась довольством, и Кайзен.
– Пора и за работу. Голт?
Голт распахнул дверь и придерживал ее, пока Кайзен, словно собачонку, выводил Сэндис из кабинета. «Анон так мечтал о собаке…» Но им было не прокормить даже самую блохастую дворнягу.
Кайзен вел ее по коридору. В комнату, где совершались обряды, в комнату, к которой она не так давно подкралась на цыпочках, услышав крики. «Это больнее, чем обычное вселение? Хотя что может быть больнее!»
Она погибнет. Или же превратится в вассала, одержимого самым безжалостным из всех существующих Демонов.
Ноги Сэндис заплелись, и она резко откинула голову. Цепь натянулась.
Кайзен недовольно покосился на нее через плечо.
– Сэндис, неужели после всех наших разговоров ты удумала чинить мне препоны?
Кайзен ждал, когда она тронется с места.
Сэндис стояла как вкопанная.
Голт кулаком ткнул ей в спину, и Сэндис качнулась вперед. Сердце ее учащенно забилось, и чем ближе они подходили к обрядовой комнате в конце коридора, тем сильнее билось ее сердце. Она начала задыхаться. Жадно хватать ртом воздух. Легкие ее разрывались, но никак не могли насытиться живительным кислородом.
– У меня есть успокоительное, – буркнул Голт на ухо Кайзену, когда тот протянул руку к двери.
– Нет, – нахмурился Кайзен и посмотрел на Сэндис. – Она станет вялой, а мне нужно, чтобы она была бодрой и восприимчивой.
Кайзен положил руку ей на плечо.
– Ты ведь знаешь, моя милая Сэндис, что вселение проходит тем легче, чем меньше ты сопротивляешься. И тем меньше ты испытываешь боли.
Дверь отворилась, и Голт втолкнул Сэндис внутрь.
В глаза ей ударил красный свет. Лампы на стенах полыхали неистовым огнем. Или это ей только мерещилось? Воняло хлоркой, нечистотами и кровью… Просторная обрядовая комната была пуста; лишь у стены, прикованный цепью к одной из многочисленных скоб, стоял вол. Одна скоба виднелась и в полу. К ним привязывали жертвенных животных. Без жертв вселение Духа в тело непосвященного ему вассала было невозможно. Обычно Кайзен проливал кровь мелких зверушек – птиц или зайцев. Но только не в этот раз.
Крови крохотной твари не хватит, чтобы напитать Колососа. Чтобы напитать Сэндис.
Сэндис не удержалась на ногах и упала на колени. Ошейник подскочил и ударил ее в подбородок.