Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 54)
Он так посмотрел на нее, что она мигом забыла о голоде и затрепетала от радостного возбуждения. Однако быстро вернулась с небес на землю.
– Нам ли пировать, Рон! Оккультники…
– Они еще не очухались, – беззаботно отозвался он, не поднимая глаз. – Да и туда, куда мы направляемся, они не сунутся. Верь мне, бояться нечего.
Сэндис несколько озадачила его беспечность, но может, он прав и это она делает из мухи слона? Она молча кивнула и улыбнулась, когда Рон подмигнул ей. «Спокойней. Рон – это Рон, а ее сновидение – всего лишь сновидение… Забудь! Хотя бы пока». Вот если бы она научилась удерживать Ирета в своем теле подольше, в безлюдных местах, не поднимая лишнего шума, она бы наверняка многое узнала, но… «Хватит об этом думать! Хотя бы пока!»
Тем утром Арни ушел рано, и Сэндис не успела с ним попрощаться. Она совсем было решилась оставить ему коротенькое послание, но передумала: почерк у нее был корявый, да и напоминать о себе – только беду кликать. Нет, сюда она больше не вернется. Пока она не рассчитается с оккультниками раз и навсегда, она сюда ни ногой. Ни за что на свете она не подвергнет опасности этого добросердечного человека и всех тех, кто пользуется его радушием.
Рон отворил потайную дверь, выглянул в переулочек, осмотрелся, схватил Сэндис за руку и быстро выволок наружу, прикрыв кирпичом заветную ручку. Когда они дошли до перекрестка, он резко выпустил ее руку, скукожился, поник и задумался. «Может, он остерегается преследования?» Сэндис оглянулась – и не заметила ничего, совершенно ничего подозрительного. Рон запихнул руки в карманы, и Сэндис продела руку под его локоть. Губы его дернулись, но он крепко сжал челюсть, чтобы слова, которые теснились в груди, не вырвались на волю.
Сердце Сэндис кольнуло нестерпимой болью, но она стиснула зубы и отогнала тягостные мысли прочь. Вчера вечером он сказал, что она – чудо. Да, невыносимо смотреть, как он мучается, но ведь не она тому причина. Вероятно, его снедает тревога за мать. Наверняка он как на углях от тревоги и беспокойства.
Они свернули к Иннеркорду и по маленькой, уютной и на удивление чистенькой улочке, где в сточных канавах не плавал мусор, направились к крохотному ресторанчику, откуда неслись умопомрачительные ароматы. Они уселись у задней стены, и Рон предложил Сэндис выбрать все, что ей нравится. Она впервые в жизни взяла в руки меню и долго, гораздо дольше, чем Рон, читала названия блюд. Разумеется, ведь он воспитывался в семье протопресвитера и получил великолепное образование. Только бы он не рассердился на ее нерасторопность.
Она заказала самое дешевое лакомство и долго и с чувством благодарила Рона, так что он уже не знал, куда от нее деться. Поняв, что только смущает его, она замолчала и принялась за пирожное со взбитыми сливками – громадный шар, обсыпанный сахарной пудрой, с белой сладкой начинкой-помадкой. Какой божественный вкус! Сэндис уплетала его и блаженно улыбалась.
– Уф, пальчики оближешь, – сказала она, когда они вышли из ресторанчика и Рон услужливо выпятил локоть, чтобы она просунула свою руку.
Ее рука так
Рон внезапно обернулся к ней и провел ладонью по ее лицу. Сэндис прыснула и отпрянула.
– Надо же, – пробормотал Рон.
– Что?
– У тебя на щеках ямочки, а я и не замечал.
Сэндис украдкой пощупала ямочки. У Анона были точно такие же. Это у них от отца.
«Интересно, а у Талбура Гвенвига они тоже есть?»
– Как думаешь, сегодня мы сможем поискать? – спросила она. – Талбура. Я и карту прихватила.
– Да, разумеется. – Рон отвел взгляд. – Почему бы и нет?
Они прокатились на запятках проезжавшего мимо экипажа. Так как ливрейного лакея, обычно стоявшего на задке кареты, не было, Рон занял его место, а Сэндис уселась у него в ногах. Когда экипаж свернул с главной дороги, они спрыгнули и дальше пошли пешком. Путь к ближайшему банку, очерченному на карте рукой Арни, предстоял неблизкий. Сэндис натерла ноги, но стоически молчала, не желая беспокоить Рона. Тот снова погрузился в свои мысли.
Заемный банк располагался на пятом этаже шестиэтажного здания, такого высокого, что даже Рон не смог бы перепрыгнуть с его крыши на крыши ближайших низкорослых домишек. Прохожие изредка косились на них, и Сэндис, затаив дыхание, вглядывалась в лица, боясь увидеть знакомое или заметить притаившуюся за деревом фигуру. Но Рон, похоже, как в воду глядел – от оккультников не было ни слуху ни духу.
Офис банка обслуживали всего два сотрудника – пожилой мужчина и девушка одних с Сэндис лет.
– Простите за беспокойство, – обратилась она к девушке с заранее отрепетированной речью, которая, как ей казалось, звучала солидно и здраво. – Я ищу своего двоюродного деда. Не так давно он приобрел новый дом в Дрезберге, но, к сожалению, я потеряла адрес. Не могли бы вы мне помочь? Для меня это очень важно.
– Вам известен номер его расчетного счета? – недоверчиво поинтересовалась девушка.
– Мне? Нет… – Сэндис беспомощно оглянулась на Рона, но тот застыл у самой двери, и Сэндис пришлось выкручиваться самой. Она посмотрела на девушку и твердо произнесла: – Его зовут Талбур Гвенвиг. У меня нет никаких сомнений, что именно здесь, в вашем банке, он и подписал… закладную.
Девушка обвела Сэндис долгим задумчивым взглядом, затем потянулась к нижнему ящику стола.
– Как ваше имя?
– Сара Гвенвиг.
Она назвалась именем матери. Как же давно она его не произносила! Сэндис бросило в жар.
Девушка открыла ящик, достала одну толстенную связку бумаг, за ней другую. Просмотрела первую, вторую, снова перелистнула первую и холодно произнесла:
– Вы ошиблись. Заемщика с таким именем в нашем банке нет.
– О… – Сэндис растерянно посмотрела на Рона. – Да?.. Видимо, я ошиблась… Я осведомлюсь в другом банке…
Она развернулась и с горящим от стыда лицом помчалась к двери. Рон устремился следом.
Выскочив на улицу, Сэндис вытащила карту и поморщилась, досадуя на свою неосмотрительность: пометки, нанесенные угольным карандашом, местами стерлись и превратились в размазанные пятна. Надо быть аккуратнее. Они завернули за угол какого-то строения, и Сэндис кинула встревоженный взгляд на улицу. Но народу в этот час было мало, а подозрительных личностей – так и вовсе никого.
Сэндис облегченно выдохнула.
– Ну ладно. Одно дело сделано. Теперь следующее…
– Уже поздно, – сказал Рон, разглядывая облака.
Сэндис нахмурилась: казалось, за несколько часов он постарел лет на десять. Плечи его поникли, на лицо легла тень тоскливой усталости. Что ж, наверное, он прав: конечно, еще не так уж и поздно, но пока они дойдут до следующего заемного банка, много воды утечет, и, вполне вероятно, он окажется закрыт, когда они наконец-то доберутся. А затем на город опустится ночь, и на землю выползут оккультники.
– То местечко, о котором я говорил, – прохрипел Рон, – оно… Должно быть, оно уже освободилось. Давай-ка туда и направимся.
– Давай. – Сэндис аккуратно свернула карту и положила в карман. – Оно будет свободным, пока ты не закончишь работу?
– Думаю, да.
Рон зашагал по дороге, спрятав руки в карманы.
– Пока ты на работе, я могу и сама продолжить поиски.
– Не надо.
На сердце Сэндис навалилась тяжесть. Облизав губы, она уставилась в булыжную мостовую и отчаянно выпалила:
– Прости, что взяла твой амаринт.
Рон испуганно поглядел на нее, схватился за карман.
– Тогда, раньше.
– Ты уже извинялась.
– Это я во всем виновата. И что впутала тебя в историю, и что оккультники положили на тебя глаз.
– Да ладно, – пожал плечами Рон. – Мы ведь показали им, где раки зимуют. Теперь сто раз подумают, прежде чем снова нам надоедать.
– Я знаю Кайзена, – покачала головой Сэндис. – Не в его характере оставаться в дураках. Он всегда на коне. Как бы я ни хитрила, он всегда выводил меня на чистую воду… Он не спускал с нас глаз. Он примечал все: любой поворот головы, любое неверно сказанное слово, невольно сорвавшееся с языка.
И все же, задумалась она, Кайзен уже не молод, может, ему вскоре надоест гоняться за ней? Сколько сил и средств он израсходовал, преследуя ее и Рона, вместо того чтобы потратить их на эксперименты, на вассалов, на… Колососа. Может, раньше Кайзен никогда не сдавался просто потому, что ему не попадался такой крепкий орешек, как Сэндис?
Непременно. Сэндис верила в это всем сердцем. Верила, что Целестиал осенит ее своей милостью, а она со всем своим рвением, смирением и прилежанием вознесет ему хвалу за дарованную благодать.
Может, Кайзен так ревностно и преследует ее, потому что знает – как только она найдет Талбура, ведовским махинациям Кайзена наступит конец?
– Сюда, – тихо направил ее Рон и махнул рукой в сторону улицы, наводненной бедняками. Идя по пятам за Роном, Сэндис вглядывалась в лица сирых и убогих обитателей Дрезберга. Как бы ей хотелось помочь им. Всем этим больным, оголодавшим, грязным попрошайкам. На глаза ей попалась неподвижно лежавшая женщина, и Сэндис отвела взгляд: она не решилась подойти и проверить, дышит ли та.
– Сердце разрывается, – прошептала Сэндис, когда они проходили мимо жалких оборванцев.