Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 27)

Она снова кивнула.

– Не каждый может стать вассалом. Есть определенные требования – отменное здоровье, никаких проколов на теле, непорочность…

Рон насмешливо хрюкнул.

– Открытая душа…

– Чего-чего?

– Открытая душа, – послушно повторила она, хотя понимала, что он прекрасно ее слышал.

Сэндис буравила взглядом пол. Она еще ни с кем не говорила об этом. Четыре долгих года она общалась только с вассалами, а они знали так же много или так же мало, как и она сама.

– Духовное начало… Не знаю, как лучше объяснить. Оно делает тебя восприимчивым к эфирной стихии.

– И к Демонам.

– К нумену, да… – Образ Колососа яркой вспышкой озарил ее память. – У Кайзена потрясающая интуиция. Он видит в тебе такое, чего ты сам увидеть не можешь. Я даже немного рада, что он забрал меня: работорговцы… не отличались добротой, а с Кайзеном вполне можно ужиться, если не нарушать установленные им правила.

Рон стиснул губы. Отвел от нее взгляд.

– И все-таки Кайзен злой. Не такой злой, как работорговцы, но… Он еще хуже: он дурной и порочный, он использует людей в своих целях. Он – чистое зло, что, вырвавшись из бездны, заманивает тебя в свои сети. Он управлял нами, как марионетками. Но знаешь, можно было притвориться, что тебе все по нраву, и тогда твоя жизнь становилась легче. В большинстве своем. Но после… Я, конечно, всегда знала… Но после…

Ей стало нечем дышать, и слова застряли в горле.

– После чего?

Сэндис глубоко вздохнула, взяла себя в руки.

– Он возжелал… Он захотел вызвать некоего нумена, Колососа. Страшно могущественного… Ужасного. Я его видела… – Она покачала головой. – В ночь, когда я сбежала, он пытался вселить дух Колососа в одного из вассалов. Его звали Хит. Колосос убил Хита. Безжалостно.

Рон выругался. Еле слышно. Сквозь зубы. Еле дыша.

– Я знаю Кайзена. Он не прекратит эксперименты. Но как его остановить? Если человек (особенно такой человек, как он) обретет столь невероятную силу… – Она задумалась и внезапно добавила: – Я один из его самых сильных вассалов.

«А что было бы, – вновь подумала она, – если бы я не следовала его правилам так строго? Если бы я не была его любимицей? Не оказалась бы я тогда на месте Хита в той самой комнате в луже крови?»

– А что случилось с теми письменами? – прервал ее думы Рон. – С теми, к которым ты… прикоснулась?

Сэндис смутилась. Стоит ли ему рассказывать об этом? Как много она сама во всем этом понимает? Но ведь больше ей посоветоваться не с кем. И разве Рон не заслужил узнать правду, схлопотав из-за нее пулю?

– У меня было видение, – начала она, сплетая и расплетая пальцы. – Послание от Ирета.

– Это имечко я от тебя уже слышал.

– Да. Ирет – это огненный конь. Дух седьмого уровня. Я посвящена ему. Чтобы управлять нуменом, которого он вызывает, Кайзену приходится брать кровь вассала и вводить ее в свои вены. В тот день, когда я бежала, он забрал у меня кровь. Не знаю, как долго она продержится в его теле… Но если моя кровь до сих пор в венах Кайзена, он может вселить в меня дух Ирета и заставить Ирета повиноваться.

И вновь эти глаза – ошеломленные, застывшие, в которых ничего нельзя прочитать!

– Он должен коснуться тебя…

– Моей макушки, да.

– А ты сама не можешь управлять Духом?

Она замотала головой, водя носком туфли по пятну на деревянном паркете.

– Когда Ирет вселяется в меня, я перестаю существовать. Вот только иногда…

– Иногда – что?

Ей пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы осмелиться поднять на него глаза.

– Только иногда я кое-что помню. Кайзен об этом не знает. Мне не полагается ничего помнить. Ирет… но Ирет общается со мной. Ну, или пытается…

– Ты точишь лясы с огненным конем из преисподней? – недоверчиво вздернул брови Рон.

– Из эфирной вселенной, – немного свысока бросила Сэндис. – Ирет не виноват, что Кайзен принуждает его лютовать.

– Но ты общаешься с ним!

– Я… не совсем. Ирет… не говорит. Или пока не пытался говорить со мной. Я просто…

«Какой-то бред сумасшедшего», – уныло подумала Сэндис. Но как объяснить все тому, кто совершенно не сведущ в ведовстве?

– Я чувствую. Его. То, что он пытается мне сказать.

Рон погрузился в размышления. Сэндис показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил.

– И что же Ирет пытается тебе сообщить?

– То, что Колосос опасен. Ирет боится его. Ему что-то нужно… Но я не понимаю, что именно.

Рон тряхнул головой, криво усмехнулся и уставился в потолок.

– Вот ведь белиберда.

– Но это правда! – насупилась Сэндис.

– Я сплю и вижу сон… Ты – вассал, подумать только! Когда я был маленьким, я всерьез считал, что ведовство – это сказки, которые отец сочиняет, чтобы попугать нас…

– Отец? – встрепенулась Сэндис.

Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Значит, этот тип из целой кучи народу выбрал именно тебя, чтобы призвать в твое тело какого-то несусветного огненного конягу?

– Нас пятеро… То есть уже четверо. Одну из нас ты вчера видел.

– Уму непостижимо, – присвистнул Рон. – И поэтому Кайзен жаждет тебя вернуть? Потому что ты уникальна и одержима Иретом?

– Я посвящена духу Ирета. Пока посвящение в силе, Ирет не может вселиться ни в кого другого. Мало кто может стать одержимым. Мы… очень редки.

Говорили, что нуменов намного больше, чем вассалов. Сотни сотен. Хотя Кайзен благоволил лишь к некоторым из них.

– А можно избавиться от посвящения?

– Я… – замялась Сэндис, – да…

– И как же? – живо спросил он.

– Полагаю, утратив необходимые вассалу качества.

«Например, изувечив себя. Лишившись невинности».

– Самое простое – уничтожить стигму. Но я не могу так поступить.

– Стигму? Это еще что? И почему нет?

Сэндис отчаянно затрясла головой и отшатнулась от Рона. Нет, он ни за что не поймет! И все же… Все же она ему объяснит.

– Потому что я потеряю Ирета. И никогда не узнаю, что он пытается мне сообщить.

– Но тогда от тебя отвяжется Кайзен!

Глубоко вдохнув, она сидела, задержав дыхание, пока легкие не стали разрываться от нехватки воздуха, а потом разом выдохнула. Кайзен, пожалуй, и отвяжется. Хотя не такой он человек, чтобы простить обман, он наверняка станет мстить.

– Отвяжется или нет – это еще вилами по воде писано. Но я не могу. Ирет… – Она запнулась. – Я хочу выяснить, что ему надо. Я обязана выяснить, кто такой Колосос. Я должна… остановить его.