Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 26)

Но конь-огонь молчал.

Стон, раздавшийся в другом конце комнаты, где на матрасе лежал Рон, отвлек ее от мрачных мыслей. Превозмогая боль в одеревеневших мышцах, она поспешила к нему. Пощупала его лоб. «Лихорадки нет, слава милосердному Целестиалу! Арни сказал, что лихорадка грозит тяжелыми осложнениями».

– Рон? – прошептала она.

Между его бровями залегла глубокая морщинка, и Сэндис разгладила ее пальцем.

– Опять ты? – Он с трудом приоткрыл один глаз и вздохнул.

Она провела ладонью по его виску.

Он досадливо отмахнулся.

– Как ты?

– Как человек, которого подстрелили. – Он попробовал перевернуться, мученически застонал и передумал. – Которой час?

– Не знаю.

Нащупав в кармане амаринт, Рон вытащил его и покрутил. Золотые лепестки не шелохнулись, и артефакт упал ему на живот.

– Ты что, намерен проверять время по нему? – задохнулась от удивления Сэндис. – Какое транжирство!

– Когда он восстановится, я закручу его и снова стану бессмертным, – пояснил Рон, собираясь спрятать амаринт в карман. – А смертельные раны не задерживаются в бессмертном теле.

– Так он еще и лечит! – Сэндис с размаху села на пол. По спине ее побежали мурашки.

Рон кивнул.

– Рон… – Сэндис по-ребячьи округлила губы.

– Чего тебе? – скривился он.

Сэндис понадеялась, он скривился не потому, что она надоела ему хуже горькой редьки, а потому, что у него болела голова.

– Ты же можешь спасать жизни…

Рон страдальчески вздохнул.

– Рон… – Она вплотную придвинулась к нему, так, что коленями коснулась его руки. – Ты только представь! Ты мог бы посещать госпиталь, больных… Даровать жизнь обреченным на смерть…

– Да-да, чтобы каждая собака узнала, что у меня есть амаринт, – сморщился он то ли от занывшей раны, то ли от мысли, что придется распрощаться с тайной артефакта.

Сэндис упрямо поджала губы. «Конечно, в дурных руках носконская магия может причинить немало вреда, но вот в хороших руках… С болезнями покончено. Хвори изничтожены. Страдания упразднены. Люди живут долго и счастливо. Ведь должен же быть какой-то способ…»

Она поглядела на амаринт, зажатый в руках Рона, и спустилась с небес на землю. Если бы не волшебный артефакт, они оба были бы мертвы. Или очнулись бы в логове Кайзена.

– Оккультники теперь точно знают про амаринт… Даже если не знали о нем прежде… – набравшись смелости, сказала она.

Рон вскинул на нее глаза.

Поерзав, она поудобнее уселась на полу.

– Кайзен наверняка захочет его раздобыть. Когда-то он мне все уши прожужжал об этом.

– Нет ни одного человека, который не хотел бы раздобыть амаринт, – многозначительно поправил ее Рон, ясно давая понять, что, не стащи она артефакт в таверне, ничего бы этого не было – ни его ранения, ни заштопанной на бедре раны.

– А кто такой Арни? – сменила тему Сэндис, указывая глазами на дверь.

У нее сложилось впечатление, что Арни – задушевный друг Рона: старый учитель так по-отечески подшучивал над своим учеником. И так участливо расспрашивал о его матери. Сэндис все про нее рассказала.

– Видать, ты ему понравилась, раз он выложил тебе свое настоящее имя, – хмыкнул Рон.

Сэндис расплылась в довольной улыбке.

– Арни Куртц – мой старый учитель.

– И чему он тебя учил?

– Как махать кулаками.

– Ого… – растерянно заморгала Сэндис.

– Пацаном я работал в этом квартале – чистил канализацию. Ну, Куртц и предложил – давай я буду услаждать твой слух сказками, а ты отдраивать от грязи мои стоки и водоотводы. Я подумал, что старик, видать, совсем из ума выжил, и согласился. Некоторое время он проболел, но я все равно наводил чистоту в его дренажной системе. Люблю, знаешь ли, транжирить свое время.

– Потому что ты славный малый?

Рон закатил глаза.

– Одним словом, – продолжал он, – я втерся к нему в доверие. Он поправился и решил обучить меня суграту – боевому искусству древних наездников-колинов. Я торчал здесь днями и ночами, пока не наткнулся…

Рон умолк, но Сэндис закончила за него:

– Пока не наткнулся на амаринт. – Бесценный могучий артефакт, позволивший ему перевоплотиться в Энгела Верлада.

– Арни – милый, – сказала Сэндис.

– Да, ничего так, – буркнул Рон, массируя лоб.

– Он спас тебя.

Рон пренебрежительно фыркнул.

– А чем ты занимаешься? – спросила она, задержавшись взглядом на мерцающей свече. – Ну, когда становишься Энгелом?

– Думаю, сейчас лучше спросить по-другому, – прервал он ее, опустив руку. – Сэндис, какого черта?

Она потеряла дар речи. Тоскливо защемило сердце.

Рон попробовал опереться на локоть, но лицо его исказилось от боли, и он упал на матрас, подвывая от отчаяния.

– Я ведь не пальцем в небо попал, верно? Всем известно, что оккультники занимаются ведовством, а за тобой их вагон и маленькая тележка гоняется. Ты – одержимая.

– Не ори, – приструнила она его, уставившись на свечу.

Рон чертыхнулся. С минуту помолчал.

– Ты ведь знаешь, что это незаконно.

Сэндис зыркнула на него исподлобья. Можно подумать, Рон чист перед законом как стеклышко. Она своими глазами видела, как он вломился в квартиру и избил того старичка. Ее так и подмывало напомнить ему об этом.

Комнату наполнила гнетущая тишина.

– Я не выбирала свою судьбу, – наконец промолвила Сэндис.

– Полагаю, это был Кайзен. – Рон почесал заросший щетиной подбородок.

– Мне было четырнадцать… – Она облизала губы. – Мой брат пропал, и я отправилась его искать. А два работорговца схватили меня.

– В Дрезберге?

Она кивнула.

– Что-то не верится.

– Но такова правда. – Она повела плечами. – Кайзен нашел меня и чуть позже выкупил из рабства. Сказал, что я уникальна. И превратил меня… превратил меня…

– В вассала.