Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 24)
– Прошу тебя, отпусти Рона. Я… я вынудила его помочь мне. У него… Он тебе не нужен.
Сэндис склонила голову набок и, не отводя глаз от чего-то по ту сторону улицы, приковавшего ее внимание, шагнула вперед – один шаг, второй… Рон прищурился, высматривая в потемках, что же ее так заинтересовало.
Они стояли возле металлопрокатного завода. Если бы Рон, вместо того чтобы пожирать глазами бандитов, изготовившихся нашпиговать его свинцом, прислушался к своим ощущениям, он бы наверняка еще раньше почувствовал исходивший от завода едкий запах тухлых яиц. Рон пригляделся: дверей не видно (наверное, это задний фасад), но вдоль стены тянется труба около полуметра в диаметре, изгибаясь над вентилем…
Паровым вентилем.
«А труба-то довольно широкая…»
Взгляд Рона метался между людьми в черном, взявшими его на мушку, и Сэндис, ковылявшей на полусогнутых ногах – четвертый шаг, пятый… Четыре пистолета, две винтовки. Стволы у винтовок длинные, да и заряжаются они дольше, чем пистолеты… зато бьют намного прицельнее. Если придется улепетывать, винтовки зададут ему жару. А вот пистолеты наверняка промахнутся, особенно если он станет вихлять, как заяц.
«Значит, две винтовки…»
Сэндис по-черепашьи продвигалась вперед. Кайзен заметно дергался и кусал губы – она хватила через край, испытывая его терпение. Неужели она ждала, чтобы Рон добрался до вентиля? Ведь оккультники слишком близко. И пистолеты у них или винтовки – тут уже без разницы.
Если кому и откручивать вентиль, то только ей. «Надеюсь, она не ошиблась и эти мрази ее не подстрелят», – молился про себя Рон.
– Не бойся, Сэндис, – подбодрил ее Рон. – Они тебя не тронут.
–
И тут в глазах Сэндис сверкнула догадка.
Рон, пошарив в кармане непросохших штанов, схватил амаринт.
Сэндис стрелой кинулась вправо.
– Держи ее! – завопил Кайзен и метнулся вслед за ней, таща за собой девчушку-блондинку.
Рон закрутил амаринт, бросил его во тьму, подальше от глаз, и ринулся на оккультников.
Он успел ударить кулаком в лицо одного и пнуть в живот другого, когда его тело почти одновременно прошили две пули: первая попала в почку, вторая – в сердце. Он почти ничего не почувствовал (лишь слабую пульсацию), когда они вошли, а затем медленно вышли из его плоти.
Справа надсадно заскрежетал вентиль, и вокруг Рона и двух прихвостней Кайзена заклубился вырвавшийся наружу пар.
Оккультники завопили. Рона ошпарило крутым кипятком, но шипящие капли лишь приятно согрели кожу.
Уголком глаз он заметил возле вентиля золотое мерцание, бросился прочь от оккультников, осторожно, чтобы не угодить пальцами между жужжащими лопастями, подхватил амаринт за один из лепестков и помчался к заводу. Остальные лопасти амаринта крутились не переставая – с этим он ничего поделать не мог. Они всегда кружились ровно минуту: либо все, либо ничего.
Кайзен, блондинка и другие оккультники во весь опор гнались по улице за Сэндис.
«Прах и пепел, что она имела в виду?»
Глухо заворчав, Рон подобрал оброненный оккультником пистолет, поднес его к уху и хорошенько встряхнул. На пару выстрелов хватит. Стрелок он был паршивый, но тем не менее вытянул руку и нажал на курок. Грохнул выстрел.
Рон промахнулся, однако холуи Кайзена перепугались не на шутку и, расталкивая друг друга, бросились в переулок. Рон ринулся за Сэндис. Сэндис рванула налево, уводя за собой Кайзена и девчушку. Кайзен тащил девочку за волосы. Миг – и они скрылись за углом.
И тотчас же окрестности огласил пронзительный птичий вопль. Рон споткнулся, задрожал, словно от удара хлыста, сердце его ушло в пятки.
Раздумывать было некогда. Если оккультники выжили, они, как пить дать, устремятся за ним в погоню. Дорога каждая секунда. Рон, вместо того чтобы лететь за Кайзеном, метнулся налево в первый же попавшийся на глаза проулок, надеясь, что тот выведет его на улицу, по которой мчалась Сэндис. Жаль, что ему не успеть взобраться на крышу.
«Амаринт вот-вот остановится. Время не ждет».
Опрокинув попавшееся под ноги помойное ведро, он перепрыгнул через низенький заборчик, приземлился, разбрызгивая грязь, в дождевую лужу и, бросив тянувшуюся вдаль дорогу, свернул направо…
Сэндис врезалась Рону в живот, чуть не повалив его на землю. Его руки разжались, и пистолет полетел в непроглядную мглу.
– Твою ж мать, Сэн…
– Быстрей,
И снова этот истошный пронзительный вопль! Громкий, визгливый, леденящий душу. Он посмотрел Сэндис за спину, в укутанную темнотой дорогу, над которой парила…
«Женщина…»
Рон затряс головой, отгоняя наваждение, уверенный, что все это лишь игра света и тени. Однако наваждение не покидало его, оно летело, махая единственным, причудливо изогнутым крылом. Смоляные черные волосы каскадом ниспадали на плечи, прикрывая обнаженную грудь, а лапы с острыми, как у сокола, когтями тянулись прямо к Рону и Сэндис.
«Прах и пепел, пламя и ад».
Никогда прежде не встречал он подобное создание, но узнал его сразу – именно так он и рисовал это в воображении, слушая хулы священников и детские побасенки на ночь.
«Нумен!»
Рона словно макнули в расплавленное олово. Он развернулся и стремглав понесся по уходившей вдаль дороге. За ним, еле передвигая ноги, устремилась Сэндис. Схватив девушку за руку, он потянул ее за собой, понукая бежать быстрее.
– Что тут за
– Беги! – задыхалась Сэндис. –
Он бежал. Что есть мочи, словно на крыльях. Перемахнул ведро с отбросами, слишком низкий забор. Неудачно ударился ногами о землю, чуть не вывихнув лодыжку. Да и Сэндис тоже отчебучила – свалилась на него сверху. Он вскочил, рванул во всю прыть, волоча ее за собой. Завернул за один угол, за другой. Однокрылая мразь снова заверещала, но голос ее замер в отдалении.
– Как… – натужно прохрипел Рон, – Кайзен… может… повелевать… тобой… если он…
– Не мной!
Левое бедро Рона пронзило огненной иглой. Он пошатнулся, с размаху врезался плечом в склизкую, облепленную грязью стену. Сэндис потянула его вперед, и он заставил ноги бежать дальше.
Как же знакома была ему эта изнуряющая, пульсирующая боль. А ведь он даже не слышал выстрела. Ругаясь про себя на чем свет стоит, он старался не отрывать глаз от дороги и стискивал в кармане неподвижно застывший амаринт.
Впереди замерцали лужи, и Рон с Сэндис галопом помчались к ним, к освещенному фонарями перекрестку. Главная улица – их спасение. Вряд ли оккультники сунутся на запруженную народом мостовую: тут тебе и «алые», и мастеровые, спешащие со смены или на смену. Разумеется, Кайзен со своим совершенно беззаконным нуменом не посмеет показаться на людях в открытую. Да любой «алый» в мгновение ока подстрелит оккультника, стоит тому сбросить личину добропорядочного горожанина. И не важно, чьи карманы старательно набивает Кайзен, – даже сильные мира сего не потерпят столь наглого попрания закона.
«Побоку закон: „алые“ застрелят оккультников, потому что перетрусят и потеряют головы».
А вот и дорога. Рон бежал, не чуя под собою ног, стиснув зубы, превозмогая расходящуюся по всему телу боль. Это он замедляется или Сэндис? Не важно. Им надо мчаться быстрее ветра. Если оккультники их настигнут, им будет нечем защититься. Кулаками дело не исправишь.
Он огляделся. Заметил лошадь, привязанную к коновязи возле шумной таверны. Да ведь он был здесь, и не раз! Неподалеку живет его старый учитель. Он не откажет Рону в помощи. Он наверняка приютит и его, и Сэндис.
– Налево, – дернул он Сэндис за рукав.
Споткнулся. Споткнулась и она.
Справа показались какие-то люди. Толкнув Сэндис в переулок, он загнал ее за мусорный бак, притулился рядом. Грудь его разрывалась. Ему не хватало воздуха. Чтобы облегчить боль, он перенес вес тела на правую ногу. Задрожал от озноба и влажной липкой одежды. Холод пробирал его до костей, и только кожа под ремнем полыхала жаром от сочившейся из раны крови.
Мимо них, переговариваясь вполголоса, прошли несколько мужчин. В ушах у них болтались золотые серьги. Просто мафия.
Он замер, задумался. Покосился на Сэндис, зажавшую ладонью рот, боявшуюся лишний раз пикнуть. Пришла пора сложить два плюс два. Итак, девушка. Однокрылая женщина, парящая над проулком. Туча оккультников.
Его осенило. Он вспомнил байки, которые травил его отец. Ведовство. Легенды носконов. Ее отказ снять куртку и оголить спину. Их нежелание ее убивать.
И это имя – «
Сев прямо, как истукан, Рон уставился на нее пронзительным взглядом. Дыхание его перехватило, сердце зашлось.
– Ты – одержимая.
И только он произнес эти слова, как стужа сковала его по рукам и ногам. Сэндис отняла руки от лица. Глаза ее округлились и побелели.
«Святые угодники и пучина отчаянья!» Теперь понятно, почему оккультники жаждали его смерти.