Чарли Хольмберг – Бумажная магия (страница 33)

Сиони прикусила губу и опомнилась, лишь почувствовав во рту вкус крови. Ее мышцы одеревенели. Будущее могло сложиться совсем по-другому, если бы мг. Тейн порвал с Лирой! Почему он не воспользовался этим шансом? Почему?

Теперь Сиони застряла в его сердце, пытаясь спасти его жизнь, – а все потому, что он не нашел в себе сил отправить эту ужасную женщину в тюрьму!

Лицо Сиони пылало, в глазах закипали жгучие слезы. Она не могла пошевелиться.

«Отпустите меня, – молила она. – Позвольте мне оказаться в другом месте. Где угодно».

Эмери негромко сказал что-то – Сиони не уловила смысла его слов.

Лира прижалась к нему, и Сиони бросило в жар. А Лира бормотала:

– Эмери, я люблю тебя. Так люблю тебя. Ты не можешь отрицать…

– Лира…

– Ты не отослал бы их, если бы не знал этого, – не унималась Лира. – Ты любишь меня, я знаю…

Ее длинные пальцы пробежались по шее подобно паучьим лапам, и каждое их прикосновение как будто впрыскивало в Тейна яд. Лира наклонила голову Эмери, чтобы их губы соприкоснулись. Он поначалу сопротивлялся, но, как отравленное насекомое, прекратил борьбу и разрешил Лире затянуть себя в сеть.

Из глаз Сиони выкатилась слеза. Она должна бежать, но они загораживали дверь… они…

Она попятилась и врезала по стене кулаком. Никакого результата. Не дожидаясь второй слезы, Сиони сгребла бумажного Фенхеля в охапку.

– Выпусти меня, Эмери Тейн! – заорала она, и у нее зазвенело в барабанных перепонках. – Ну!..

Кабинет погрузился в тень, а затем и растаял в воздухе. Теперь Сиони слышала сонное «ПАМ-Пом-пуум», казавшееся ей сейчас бледной имитацией ее собственного отчаянного сердцебиения.

«Ничего, еще одно препятствие, и все. А уж потом я как-нибудь выберусь на свободу», – подумала Сиони, пытаясь вернуть себе спокойное расположение духа.

Но мрак третьей камеры не закончился. Вместо красных стен ручья крови и тугого клапана, который должен был привести ее в четвертую камеру, Сиони перенесло в незнакомый город. Над ее головой нависало сумеречное небо, и со всех сторон раздавались резкие полицейские свистки.

Глава 12

Сиони растерянно озиралась по сторонам.

Она стояла на узкой улочке, вымощенной брусчаткой. Сточные канавы были завалены подтаявшим снегом, который успел перемешаться с липкой грязью. Небо окрашивало город в сизые тона. Похоже, близился вечер, но тучи так плотно скрывали солнце, что Сиони засомневалась в правильности своего предположения. Фенхель выскользнул из рук хозяйки и заскулил, а Сиони почувствовала, как в жилах на ее шее застучал пульс. Из ее рта вылетали облачка пара. Куда ее занесло? Куда ни глянь – повсюду тянулись кирпичные стены высотой в два этажа. Одну из них разрывал сводчатый проход, а таких архитектурных «излишеств» в Лондоне отродясь не бывало.

С одной стороны улица упиралась в цементную лестницу, проходившую с краю казенного здания, а с другой – в дом, фасад которого нагло выдавался вперед из ряда соседей.

Пронзительные, надрывные полицейские свистки, гулко отдававшиеся от кирпичей, взывали к Сиони, словно рой банши. Сиони заткнула уши и зажмурилась. Она не хотела тут находиться.

«Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня».

Но она не могла по собственной воле покинуть очередной эпизод. Царивший здесь холод моментально вцепился ей в пальцы, полез под одежду, обжег ноздри изнутри. Свистки стали громче, к ним присоединился топот форменных военных башмаков.

Сиони бросилась наутек.

Она бежала, а Фенхель тявкал где-то позади, и она притормозила лишь для того, чтобы подхватить песика, который легко мог промочить бумажные лапы. Через сводчатую подворотню она выскочила на соседнюю улицу, вымощенную редкими и неравномерно уложенными булыжниками, и едва не упала в огромную лужу. Ледяная вода незамедлительно облила ей юбку и чулки.

Сиони затравленно посмотрела на сумрачные здания. Банк с темными окнами и ресторан с закрытыми ставнями как будто хотели сдавить ее в своих объятиях.

Свистки совершенно заглушили равномерное «ПАМ-Пом-пуум», которое должно было заполнять тишину между судорожными выдохами Сиони.

Повернув на первом перекрестке, Сиони нос к носу столкнулась с двумя полисменами и промчалась сквозь них. Она споткнулась о скользкие камни, но смогла извернуться в падении и не выронить из рук Фенхеля. Однако она с размаху приложилась о брусчатку бедром, и ее ногу и крестец пронзила резкая боль. Сиони вскрикнула.

Фенхель еле слышно тявкнул, вцепился в выбившуюся прядь свалявшихся волос Сиони и потянул, будто забавлялся с веревочной игрушкой.

Сиони поморщилась, с трудом встала и попыталась привести грязную одежду в порядок. Она крепко стиснула зубы и старательно моргала, чтобы не заплакать. Навстречу ей неслись еще двое полисменов в сопровождении двоих солдат. Когда они приблизились вплотную и должны были вот-вот пройти сквозь нее, она невольно зажмурилась от испуга.

Она в прошлом Эмери, а значит, все эти события нереальны для нее. Но у Сиони по какой-то причине не получалось воспринимать видения сердца Тейна как абстрактные картинки. Она постоянно говорила себе, что бродит по воспоминаниям Эмери, но не оставалась равнодушной.

Сдув волосы с лица, Сиони смотрела на полисменов, которые мчались по улице, обмениваясь нечленораздельными возгласами. Раздувая щеки и выпячивая губы, бобби дули в свистки. Гончие, травящие лису. Но кто выступает в роли лисы?

– Эмери, – прошептала она и кинулась бежать, прихрамывая на правую ногу.

Скоро на ее бедре появится огромный синяк – если уже не появился.

Сумка, потяжелевшая, наверное, раз в пять, гнула ее к земле. Сиони, не выпуская Фенхеля из рук, неловко перевесила ее на другое плечо. Странно, но ее ноги двигались куда быстрее, чем в реальном мире. Унылые дома, спящие бродяги и снеговая слякоть проносились мимо нее тусклыми мутными пятнами.

До толпы полисменов она добралась в ту самую секунду, когда их начальник, бобби с пышными усами, раздавал своим подчиненным задания. Те рассыпались по трое и молниеносно скрылись из виду.

В воздухе, буквально в дюйме от ее лица, пронесся маленький бумажный голубь. Сиони отметила, что птица выглядела точь-в-точь как копия того великана, который доставил ее на побережье.

Ткнувшись в руку шефа полиции, голубок рухнул на камни.

Сиони вытаращила глаза и, забыв обо всем на свете, потянулась к бумажной фигурке, но шеф полиции опередил девушку. Привстав на цыпочки, Сиони заглянула ему через плечо и сразу же (хотя письмо и не было подписано) узнала идеальный почерк Эмери.

Они прячутся в упаковочном складе. Пусть ваши люди устроят засаду с севера. Я буду ждать вас там.

– Теперь мне ясно, чем ты занимаешься, – сказала Сиони, глядя на изможденное лицо бобби, хотя обращалась вовсе не к нему.

Шеф полиции показался Сиони испуганным, что подтвердило догадки Сиони.

– Ты охотишься за ними. За Потрошителями. За Лирой. Но когда? В какое время? Где я вообще нахожусь? – произнесла Сиони вслух.

«Надеюсь, тебе ничего не грозит», – мысленно добавила она.

Бобби дунул в свисток – да так, что у Сиони заложило уши, а сам побежал на северо-восток. На следующем перекрестке к нему присоединилось еще двое коллег.

Сиони шагнула за ними, потом застыла и повернулась в ту сторону, откуда прилетел голубок. Там должен быть Эмери!

Превозмогая ломоту в мышцах, жадно хватая воздух усталыми легкими, Сиони помчалась туда.

Она понятия не имела, где находилась фабрика, но карта ей и не требовалась. Город раскрывался ей навстречу, как в предыдущих видениях, и вел Сиони к Эмери Тейну, потому что она бежала сквозь тайны его сердца. Она миновала мост через канал со стоячей водой оливкового цвета, пролетела вдоль булочной с выцветшей вывеской и окнами, забитыми досками. Улица сужалась, и Сиони пришлось пробираться через настоящий сугроб, притиснув Фенхеля к своему боку согнутым локтем. Впереди, поверх крыши жилого дома и таверны, она различила гигантское прямоугольное здание с длинной цилиндрической трубой. Это и был построенный из грязно-желтого кирпича пакгауз, зиявший выбитыми окнами. На его южном карнизе свешивалось вниз брошенное птичье гнездо.

А затем Сиони заметила Эмери. Он стоял возле сдвижной проржавевшей двери. Бумажный маг был одет в серое, что полностью соответствовало городскому пейзажу. По его лицу была размазана грязь, он казался измотанным до крайности, его волосы отросли и взлохматились. Он был вооружен каким-то невиданно сложным бумажным шаром и остроконечными звездами, засунутыми за его пояс.

Сиони видела его лишь мгновение – Эмери Тейн отодвинул скрипучую створку в сторону и исчез в темноте.

Она вдруг осознала, что полицейские свистки умолкли. И не только они – вся округа погрузилась в гробовую тишину. Ни шагов, ни птичьих трелей, ни разговоров, ни проезжающих повозок, ни даже ветра.

Фенхель оттягивал ее усталые руки, а сумка – онемевшее плечо.

Сиони не стала окликать Эмери, не кинулась за ним вдогонку. Она решила, что нарушать тишину ей ни в коем случае не следует. И потому она пошла крадучись, осторожно ступая на влажные булыжники. Ей показалось, что дверь находится очень далеко от нее, но одновременно и до невозможности близко. Стоило Сиони потянуться к створке, как та отъехала влево, словно по команде.

На Сиони, как гнетущее песнопение, разом обрушился запах сырого мяса – свежего и протухшего. Она поежилась: на складе было еще холоднее, чем на зимних улицах. Под ногами хрустела каменная соль, густо рассыпанная по цементному полу. Зубы Сиони забили барабанную дробь. Она поставила Фенхеля на пол и шепнула: