Чарли Хольмберг – Бумажная магия (страница 21)
– Дыши, Летта: вдох и выдох, – уговаривала повитуха молодую женщину, опиравшуюся на локти.
Роженица (а именно ее крик испугал Сиони) полулежала на полу бедно обставленной комнатушки. Сейчас она, правда, лишь пыхтела сквозь стиснутые губы. Рядом с ней валялись полотенца. Возле лодыжек стояла кастрюлька с красной от крови водой. К потному лбу прилипли белокурые волосы. Дождь барабанил в стекла, свет почти догоревших свечей на мгновение померк от вспышки молнии. Спустя три секунды дом сотрясся от раскатов грома – ему отозвалось стаккато дождевых струй по крыше, заглушившие глухое биение сердца Бумажного мага.
– Тейн! – завопила Сиони, увидев своего наставника.
Мг. Тейн стоял на коленях, наклонившись к беременной. Рукава его рубахи были засучены выше локтей. Он казался старше, более походил на того, каким его знала Сиони. Лоб решительно наморщен. Яркие глаза сияют надеждой.
– Терпи! – произнес он. – Еще тужься!
Роженица закричала, царапая ногтями дощатый пол.
Сиони пожирала глазами женщину, занятую тяжким трудом родов. Имеет ли она отношение к мг. Тейну?
Сиони подкралась сбоку к мг. Тейну и помахала ладонью перед его лицом. Увы, он никак не прореагировал на нее. Даже если это видение соответствует реальным событиям, вряд ли мг. Тейн опомнится. Он целиком и полностью сосредоточен на роженице.
Но времени в обрез!
– Вы должны помочь мне! – не унималась Сиони, пытаясь заглушить шум ливня. – Я заперта внутри вашего сердца! Как мне выбраться?
Как и в двух предыдущих видениях, ее не слышали ни он, ни роженица, ни повитуха.
Женщина откинулась на спину и жадно вобрала в себя воздух, повитуха поспешно вытерла ее лоб влажным полотенцем. Тогда-то Сиони заметила, что живот беременной опоясан бумажной цепью. Точно такой же Сиони обернула грудь настоящего Эмери Тейна после того, как Лира вырвала его сердце.
Сиони сообразила, что цепь закляли на поддержание здоровья. Как он назвал ее? Ах да… цепь жизненных сил.
Фенхель сжался в комок и заскулил. Сиони потрепала песика по загривку. А где же доктор? Почему ребенка принимает мг. Тейн? Складывателей не учат медицине! Присмотревшись, Сиони поняла, что рубаха Тейна мокрая – не от пота, а от воды. И с его волос капала вода. Гроза… Наверное, поблизости не было никого, кроме мг. Тейна и повитухи. Врач может и не приехать в непогоду, особенно если развезло дороги. Значит, мг. Тейн оказался ближайшим из тех, кого можно было позвать на помощь… и, вероятно, ему доверяли.
Роженица издала сдавленный стон, а Сиони разинула рот от изумления. Мг. Тейн между тем поднял в воздух крохотного пунцового младенца, только что появившегося на свет. Мальчик, покрытый кровью, извивался в руках Бумажного мага. Он был безволосый и с темно-голубыми глазами – а с матерью его все еще связывала пуповина. Младенец зашелся в крике и принялся брыкаться.
Мг. Тейн, смеясь, начал баюкать ребенка, повитуха уже спешила к нему с ножницами и мокрой губкой.
– У вас – мальчик, миссис Торк. Мальчик! Поздравляю вас!
Женщина, с лицом, залитым слезами, тоже засмеялась и потянулась к новорожденному. Повитуха обрезала и перевязала пуповину и осторожно положила сына на грудь матери.
Мг. Тейн сразу обмяк и уперся грязными ладонями в пол, чтобы не упасть. Он выглядел потрепанным и изможденным, но улыбался, а его глаза светились от счастья. Сиони восхищалась им.
– Это ваши достижения? – спросила она у наставника, а точнее у давнего воспоминания мг. Тейна. – Счастливые моменты вашей жизни? Ваши добрые дела?
Естественно, ответа Сиони не дождалась.
Она попятилась, заставила себя вернуться к настоящему – хотя бы своему собственному – и, прижав ладонь к сердцу, почувствовала его участившийся ритм. Ей хотелось узнать, а потом и связать воедино те разрозненные обрывки, из которых складывалась мозаика жизни мг. Тейна, но сейчас следовало сосредоточиться на другом. Как ей попасть на свободу? Как вернуться в реальность?
Где же кончаются видения?
Сверкнула очередная молния, и Сиони различила за окном силуэт Лиры. Ужас насквозь проткнул Сиони ледяным копьем. Неужто Лира пробралась и сюда, а не затерялась на церемонии вручения дипломов?
Вынудив окаменевшие мышцы двигаться, Сиони вместе с Фенхелем ринулась к двери. Схватила за медную ручку, с силой нажала…
…И вывалилась в вихрь из мятущихся угольно-черных и ярко-синих пятен. Фенхель залаял. Сиони сделала, ковыляя, несколько шагов – от суматошной пляски цветов у нее затуманилось зрение.
Когда краски померкли, перед Сиони возникло новое видение.
Мг. Тейн сидел за столом в рабочем кабинете – но явно не в своем доме, расположенном в лондонском предместье. В руках мг. Тейн держал тяжелую стопку бумаг. Он почти не отличался от взрослого Эмери Тейна, который только что принимал роды. Черты его лица озаряли лучи заходящего солнца и единственная керосиновая лампа.
– Вот и готово, – сказал он со вздохом. Обращался он, разумеется, не к Сиони, а к самому себе.
Сиони часто слышала, как Бумажный маг что-то бормотал, оставаясь в одиночестве обычно за закрытой дверью своего кабинета.
Она заглянула ему через плечо. На верхнем листе красовалась надпись: «Переворот в представлениях об одушевлении бумаги». Мг. Тейн написал книгу! Вдобавок безумно толстую… Сиони задумалась о том, почему он до сих пор не велел ей прочесть ее.
– Мг. Тейн, – тихо окликнула его Сиони, зная, что он не обернется на ее голос. – Это – чудесные события, славные воспоминания, счастливые времена, не так ли? Я очутилась в самой теплой части вашего сердца, верно?
Сиони мысленно перенеслась в класс биологии средней школы. Именно там ученики препарировали несчастную лягушку, а руководил их действиями преподаватель мистер Купер…
Внезапно в ее голове всплыло домашнее задание, которое Сиони получила накануне урока анатомии – одиннадцатого февраля. Она вспомнила все настолько отчетливо, как будто она выполнила его только что.
– Четыре камеры, – прошептала она.
Да и в учебнике по биологии тоже было написано нечто подобное!
– У сердца имеются четыре камеры. Может, я нахожусь в первой из них?
Мг. Тейн выпрямился в кресле и хорошенько потянулся. Поднявшись, он взял рукопись и, пройдя через Сиони, направился к выходу.
– Я угадала? – крикнула ему Сиони вслед и, достав лист бумаги, начала Складывать желтую рыбку.
Для рыбы нужно было сделать гораздо меньше Складок, чем для птицы, и Сиони управилась вдвое быстрее. Фенхель привстал на задние лапы, уперся передними в стол и старательно обнюхал бумажную фигурку.
– Я угадала? Если я пройду ваше сердце до конца, то найду выход?
Добавив рыбку к своему арсеналу, Сиони бросилась к двери – в коридоре еще не стихли шаги мг. Тейна.
Вывалившись наружу, она очутилась на склоне холма, поросшем мягкой травой и полевыми цветами. Не один ли из этих цветов Сиони недавно обнаружила в книге – как раз в спальне мг. Тейна? Она на миг задумалась, и ее волосы растрепал теплый ветерок, несущий с собой аромат жимолости и душистого горошка. Запахи лета. Солнечный диск казался гигантским и расплавленным после долгого дня. Светило медленно опускалось на свое ложе на западе небосвода, прорезанного высокими деревьями. Оно окрашивало пурпурным и лиловым цветами и небо, и лиственный балдахин, укрывающий подножие длинной холмистой гряды. Несомненно, Сиони перенеслась в Норт-Даунс, который находится к югу от Лондона! Ей довелось побывать здесь с отцом несколько лет назад, но этот холм она почему-то раньше не видела. Иначе запомнила бы это место, исполненное красоты и… благоговения.
Сиони повернулась, чтобы охватить взглядом дивный пейзаж, и обомлела. Мг. Тейн лежал на клетчатом желто-голубом пледе, а прямо над ним раскинуло свои ветви сливовое дерево с красно-бурыми листьями. Бумажный маг тихо беседовал с девушкой, пристроившейся рядом с ним на том же пледе.
Сиони взвизгнула при виде юной Лиры и уставилась на будущую Потрошительницу. Лира из прошлого немного отличалась от той Лиры, которая заманила Сиони в ловушку. Ее волосы были и короче, и светлее. Лира частично скрепила их на затылке серебряной заколкой, дав остальным прядям свободно падать ей на плечи. Одета она была не в черные брюки, а в скромный белый сарафанчик до щиколоток. На шее у Лиры поблескивал продолговатый золотой медальон. Цепочка была настолько тонкой, что Сиони со страхом подумала, что ее запросто порвет даже чуть более сильное дуновение ветерка.
Лира, как и Тейн, вроде бы не замечали ее.
Сиони смотрела на беззаботную парочку, и в ее сердце зашевелилось что-то холодное и острое. Она быстро сказала себе, что это всего лишь воспоминание мг. Тейна. Крошечный кусочек чего-то хорошего, хранящийся в первой камере его сердца.
– Лира, – прошептала Сиони и принялась подниматься по склону. Она хотела разглядеть всю сцену в подробностях, но особенно ее интересовал мг. Тейн.
Через минуту-другую Сиони наконец-то смогла ясно рассмотреть лицо мг. Тейна. Его яркие глаза приобрели в тени старой сливы бархатистый ореховый оттенок. Эти глаза… Сиони видела в них любовь. Обожание. Блаженство. Безмятежность.
Он любил ее.
Фенхель ткнулся носом в ногу Сиони, но она даже не пошевелилась.
Мг. Тейн… влюблен в
У Сиони заныло под ложечкой, и она потерла живот ладонью. Видение или нет, но в стенах сердца мг. Тейна как-то уж слишком многолюдно.