Чак Вендиг – Последствия (страница 25)

Некоторые из них безлики и безымянны – по крайней мере, для него. Но других он знает… или знал. Вот молодой офицер, Керк Лормин. Хороший парень, всегда был готов угодить. Стал служить Империи вовсе не из-за убеждений, а вынужденно. Чуть дальше – капитан Блевинс. Этот точно был имперцем до мозга костей, а заодно неисправимым хвастуном и задирой. Лицо его превратилось в кровавую маску. Синджир рад, что он мертв. Рядом молодая женщина – он встречал ее в столовой, но не знает имени, а ранговая планка на ее груди залита кровью. Кем бы она пи была, теперь она никто. Лесной перегной. Еда для туземцев-эвоков. Всего лишь звездная пыль и ничто.

«Мы все – звездная пыль и ничто», – думает он.

Абсурдная мысль. Но не менее абсурдная, чем последующая:

«Мы сами сделали это с собой».

Он должен винить во всем их – повстанцев. Даже сейчас слышны их аплодисменты, бластерные выстрелы в воздух. Деревенщины. Мальчишки с фермы, ставшие воинами, и сантехники, ставшие пилотами.

«Пусть, – думает он. – Они заслужили свое торжество.

Так же, как и мы заслужили наши могилы».

Его будит камешек, который отскакивает от его головы – она трещит так, словно на нее наступил имперский шагоход, – и откатывается к небольшой кучке других таких же.

Синджир со стоном пытается подняться.

Пол под ним движется и раскачивается, и внезапно ему кажется, будто он падает. У него кружится голова.

Моргнув, он пытается сориентироваться.

Он находится в ржавой клетке, по форме похожей на птичью, но человеческих – или почти человеческих размеров. Клетка висит на толстой прочной цепи, которая спускается с иззубреннных мокрых камней наверху в глубокий темный колодец. Внизу…

Внизу ничего нет.

Гигантская трещина, черное ущелье между скалистыми влажными стенами. В тусклом свете жаровен на дальней стене видны тянущиеся вдоль нее металлические мостки, вделанные в блестящий камень.

По ним кто-то идет. Судя по лысому черепу и черной коже – сакианин. Охранник держит в руке поводок, обмотанный вокруг запястья до самого локтя. На другом конце поводка – красноглазый зверь с вытянутым телом, столь же грубой, как и стена, шкурой и узкой пастью с множеством зубов. Отвисшее брюхо волочится по земле.

– Очнулся? – слышится голос за его спиной.

Синджир испуганно вздрагивает. Клетка раскачивается, и у него сильнее начинает стучать в висках. Ему кажется, что его сейчас стошнит.

Позади него – еще полдесятка таких же клеток.

Заняты только две из них.

В одной – скелет. Не человеческий, хотя и человекообразный, – какого-то существа с рогом на голове. Остатки кожи на костях напоминают рваные лохмотья.

В другой – та самая женщина-забрак. Охотница за головами.

К счастью, к нему обращалась она, а не скелет.

– Это ты кидалась в меня камнями? – со стоном спрашивает Синджир.

– Да, я. Та, которую ты пытался купить.

– Все совсем не так… не так, как ты думаешь.

– А как?

Он прижимается головой к холодному железу. Пробежав по лбу, на кончике его носа повисает капля воды, и на него тут же накатывает воспоминание из прошлого – только там была капля крови.

– Ты в самом деле меня не помнишь?

– Нет.

Синджир разочарованно вздыхает:

– Мне казалось, мы встречались.

– Видимо, нет.

– На Эндоре, – говорит он. – После того, как все закончилось. После победы повстанцев. Я… мы тогда видели друг друга.

Она колеблется.

– Ах да…

– Значит, помнишь?

– Пожалуй.

– Ну так как? Тебе не кажется, что это что-то значит? В космическом масштабе? Не пытается ли сама Галактика что-то нам сказать? Какова вероятность нашей повторной встречи?

– У меня нет дроида, который мог бы мне ее сообщить, – фыркает она.

– Будем просто считать, что она астрономически мала.

– И что это означает?

– Не знаю. Но что-то наверняка должно означать. – Внезапно из полутьмы вылетает камешек и снова попадает ему по голове. – Ой! Может, хватит? Я уже очнулся.

– Все что-то означает, но не все имеет значение. Я не верю в космическое провидение. Я не верю в магию, Силу или в монетку, брошенную в фонтан на счастье. Я верю в то, что могу видеть, ощущать на вкус и запах, и самое главное – в то, что я могу сделать. Ты ничего для меня не значишь, пока ничего не делаешь. Ты повстанец?

– Да… – Он прикусывает губу.

– Как ты тут оказался?

– Мне нужно было увидеться с Суратом, чтобы выбраться с этой промозглой планеты. Кстати, не видела, что случилось с моим другом? С хвостоголовым?

– Его тело унесли сразу же после того, как уволокли тебя.

– Он?..

– Да, мертв.

Синджир закрывает глаза и произносит короткую, ничего не значащую молитву за упокой души восторженного олуха. Как там его звали? «Оргадоми, Орлагуммо, Орги-Борги, кем бы ты ни был, ты не заслужил такой участи».

– А ты как тут оказалась? – спрашивает он.

Охотница игнорирует его вопрос, глядя куда-то в сторону.

Проследив за ее взглядом, Синджир видит, как охранник вместе со своей тварью на поводке исчезают в туннеле.

– Я намерена отсюда выбраться, – говорит она.

– Ну что ж, рад за тебя. А мне можно с тобой?

Она поднимает руку и возится у себя на голове. Пальцы ее скользят вдоль образующих подобие короны шипастых рогов. Поморщившись, она с громким треском ломает один из них.

– Больно, наверное? – замечает Синджир.

– Вовсе нет. Он не настоящий.

Она извлекает из рога нечто металлическое, похожее на ключ, и начинает ковыряться в замке.

Отмычка.

Хитро.

– Можешь пойти со мной, если от тебя будет польза, – бросает она.

– От меня очень много пользы. Я в самом деле крайне полезный повстанец.

Замок щелкает, и дверь клетки открывается.

– Пока этому не было никаких подтверждений.