Чак Вендиг – Конец Империи (страница 57)

— Работу? Впервые слышу.

— Да, поскольку вы еще не выслушали моего предложения.

— Прошу прощения? Меня что, замкнуло, как отсыревшего дроида? О чем вообще речь?

Она осторожно показывает слабой рукой на кресло. Намек ясен: «Либо сядь и выслушай предложение, либо уходи».

— Проклятье!.. Ладно. — Он, будто дерзкий школьник, садится, откинувшись на спинку и всем своим видом изображая пренебрежение. — Так что за работа?

— Мне нужен советник.

— И вы хотите, чтобы я вам его нашел?

— Я хочу, чтобы вы им стали.

— Что, серьезно? — заходится смехом Синджир, но тут же видит по ее лицу, что Канцлер действительно говорит серьезно. — Так вы и впрямь… но, во имя Галактики, почему?

— Потому что вы превосходно заставляете других делать то, что нужно вам.

— Зачастую — заламывая им пальцы. Не слишком подходящий вариант для такого пацифиста, как вы.

Их взгляды встречаются, и только теперь он понимает, насколько она может быть настойчива. Он не знает толком, что такое Сила и как она вообще работает, но, видимо, Мон Мотма ею владеет — взгляд ее напоминает щипцы, которые атом за атомом разбирают его на части.

Она сгибает парализованную руку, массируя ее.

— Да, ваша репутация в этом отношении бежит впереди вас, Синджир. Но начинает складываться и другая репутация: языком вы можете добиться куда большего, чем насилием. Вы можете быть опасно убедительны, что подтверждает ваш разговор с сенатором Ритало. И то, как вы манипулировали теми сенаторами, заставив их отдать мне свои голоса. Мне нужен кто-то именно такой. Окси — превосходный советник во всем, что касается политики, но мне требуется циник, тот, кто не доверяет системе и, может быть, даже ее презирает. Еще мне нужен тот, кто умеет вести игру и добиваться того, что я хочу. И это вы.

— Вы ведь шутите, да? Решили надо мной поиздеваться? Я скажу «да», а потом из этого цветочного горшка и из-под кресла со смехом выскочит толпа зрителей? Не думаете же вы, что бывший имперский специалист по пыткам будет советовать вам, как править всей цивилизованной Галактикой?

— Никаких шуток. Я все равно не отличаюсь особым чувством юмора.

— Терпеть не могу политику, — усмехается он.

— Я тоже.

— И политиков терпеть не могу.

— Вот и хорошо. Значит, сможете манипулировать ими в своих интересах. Он откидывается на спинку кресла, скрестив руки, и спрашивает, высоко приподняв бровь:

— Мне будут платить?

— Весьма щедро.

— Я буду на Накадии или здесь, на Чандриле?

— Мое основное место работы пока остается на Чандриле, хотя и на Накадии тоже будет соответствующий кабинет.

Предложение работы. От Канцлера. Нужно как следует подумать. Естественно, он не хочет его принимать. Ха! Весь мир политики — гротескный цирк, сумасбродная карусель, которая пьяно крутится, как ребенок с повязкой на глазах и палкой в руках на вечеринке в честь дня своего рождения. По мнению Синджира, все это нужно разорвать в клочья и сжечь, а потом плясать на пепелище, приложившись к бутылочке чего-нибудь покрепче. Так он считает. И все же…

Возможно, ему стоит еще раз попытаться обрести стабильную почву под ногами.

Если они с Кондером попробуют снова…

Если война действительно почти закончилась и их команда наконец-то останется не у дел…

Есть ли вообще для него место в Галактике? Он вынужден признаться самому себе, что сейчас единственный для него вариант — приткнуться своим тощим задом в тихом уголке какой-нибудь далекой кантины, став ее завсегдатаем. Но он восхищается Кондером. Этот парень действительно хочет работать на правое дело, умело и уверенно, с небрежной улыбкой на симпатичной небритой физиономии. «Он заслуживает того, чтобы восхищаться мной точно так же, как я — им, — думает Синджир. — Может, так я смогу этого добиться».

— Мне нужно подумать, — говорит он.

— У вас тридцать секунд.

— Э… что?

— Решайте прямо сейчас. Мне некогда. Из-за пустующего места одного из моих советников я и без того не могу полноценно исполнять обязанности Канцлера, и я не желаю ждать. Так что часики тикают.

— Канцлер…

— Двадцать секунд.

— Ну, в общем…

— Скажем, что уже десять.

— Не десять. Ваши часы спешат. Это обман!

— Да, но я могу его себе позволить. Вот что, Синджир. Предлагаю вам бонус. На данный момент у меня есть две неотложных задачи, и если вы прямо сейчас скажете «да», сможете выбрать, за какую возьметесь вы, а какая достанется другому моему советнику, Окси.

— И что это за задачи?

Она машет перед его носом пальцем, словно метрономом:

— Но-но-но. Только если вы скажете «да».

— Гм… ладно. Да.

Улыбка Мон Мотмы становится на один, может, два микрона шире.

— Прекрасно, — говорит она. — Первая задача: отправиться за покупками.

— За покупками? Я не ослышался?

— Да. Знаете, что купить для новорожденного? Все-таки наша дорогая Лея скоро родит.

Синджир морщится, точно только что понюхал пеленку:

— Виски?

— Подозреваю, что оно лучше подойдет матери с отцом. Нет, не виски. Пожалуй, вряд ли вам стоит покупать подарки для младенца.

Синджир обиженно надувает губы:

— Может, не стоит поручать дело столь личного характера простому советнику?

— Что ж, хорошо. Попробуем вторую задачу. Мне нужен кто-то, кто мог бы вручить подарок сенатору с Ориша, Толвару Вартолу. Своего рода извинения.

— Извинения? Во имя всех звезд, за что?

— Судя по всему, он выступал против моей резолюции не из недобрых побуждений, — вздыхает Канцлер. — И не манипулировал сенаторами напрямую…

— Да, он всего лишь не сумел помочь крутиться шестерням демократии. И он противостоит вам на выборах. Канцлер, он же ваш оппонент!

— Нельзя обвинять туку в том, что она играет с мышью. Такова уж его натура, и я подумала, что стоит вручить ему небольшой подарок в качестве извинений за мое коварство на борту его корабля.

— По-моему, доставка подарков не очень-то похожа на работу советника, Канцлер.

— Даже не хотите взглянуть, что там?

Синджир молчит, с сомнением глядя на нее. Откашлявшись, Мон показывает маленькую корзинку, накрытую мягкой тканью сиреневого цвета. Она предлагает ему заглянуть внутрь, что он и делает.

Это фруктовая корзинка, заполненная плодами пта.

Синджир не в силах сдержать самодовольной усмешки:

— Ну, Канцлер… А вы вроде бы говорили, будто у вас нет чувства юмора.

— Возможно, лишь толика. Как вы сами сказали, мы оба вполне разумны. Разве нет?

— Пожалуй, да.