Чак Вендиг – Конец Империи (страница 56)

Внезапно Костик встает. Маленькая антенна на макушке его черепа, закрепленного на узкой шее, начинает мигать зеленым.

— Куда ты? — спрашивает она сквозь зубы, пытаясь справиться с управлением челноком.

Вместо ответа дроид нажимает кнопку на приборной панели.

Трап. Он опускает трап. Он хочет покинуть корабль.

— Костик! Вернись! Костик!

Теммина охватывает восторг, кровь вскипает, натянутые нервы дрожат, словно виброклинки. Он висит на хвосте челнока как приклеенный, и этого хватает, чтобы с легкостью навести торпеду. Очертания челнока отчетливо вырисовываются впереди, и большой палец Теммина нашаривает верх ручки управления. Пилот даже не задумывается о том, кто может быть на том корабле, — он знает, что все на его борту погибнут, но ему все равно. Все, чего ему хочется, — одержать победу для Республики, и имперский челнок с офицерами для него лишь некий символ.

Символ, который он может сбить прямо здесь и сейчас.

Палец зависает над кнопкой.

Внезапно трап челнока начинает опускаться, прямо в воздухе. «Что за?..» Возможно, кто-то пытается выпрыгнуть — но зачем? В передней части челнока есть спасательная капсула — просто отстыкуйся и лети.

Держась за пневматический поршень, с помощью которого откидывается трап, появляется дроид.

Он машет Теммину.

«Боги, это же…»

— Костик?

По связи раздается механический голос дроида:

— Я подумал, что это можешь быть ты, хозяин Теммин. Пожалуйста, не стреляй.

— Не стрелять? Что ты… Костик? Костик?

Несколько мгновений спустя в наручном комлинке сквозь треск помех пробивается голос его матери:

— Теммин? Теммин!

Сперва она даже не понимает, что происходит, — настолько абсурдно это выглядит. Дроид вновь с лязгом падает в кресло и, наклонив к ней голову, говорит:

— Ты должна немедленно поговорить с хозяином Теммином.

Имя сына вырывается у нее практически спонтанно.

А затем из динамика дроида раздается голос Теммина. Как? Хотя… ведь у Костика есть датчик приближения. Вероятно, он включил его, когда приземлился на Джакку. Как только Теммин оказался рядом, автоматически установилась связь.

— Мама? — говорит ее сын, и Hoppy переполняет радость.

«Мама». Как же ей не хватало этого слова!

— Малыш!.. — отвечает она, и к глазам ее подступают слезы. — Я так по тебе скучала, малыш! Где ты? Ты… ты на том Х-истребителе?

— Прости, мама. Я не знал… я едва тебя не сбил. Прости меня, пожалуйста. Погоди… что ты делаешь на имперском челноке?

— Я… — Но что она может ответить? Что она нашла его отца? Воссоединение семьи, по которому она так тоскует, совсем близко. Они могут вместе его спасти. Но здесь опасная территория. Норра направляется в самое сердце имперской оккупации. Она понимает, что действует ужасно твердолобо, но если она все сделает сама, то вдруг Теммин не последует за ней и не пострадает. По крайней мере, его Х-истребитель прикрывают другие пилоты. — Ведж с тобой?

— Да. — «Слава звездам!» — Могу вас соединить…

— Нет. Я не могу пользоваться системой связи. Если Империя узнает, что я делаю, Тем…

— И что ты делаешь?

— Я напала на след Слоун. И… — В это мгновение она решает не рассказывать ему про отца. Она понимает, что впоследствии может об этом пожалеть, но, едва услышав про Брентина, Теммин начнет следовать велению сердца, а не разума. — Я… угнала челнок. У меня есть коды доступа. Я направляюсь к имперской базе, расположенной за чем-то под названием Зыбучие дюны.

— Мы тебя проводим.

— Нельзя, малыш. Вас увидят на радарах и порвут на куски. И может быть, меня тоже. — Ей больно это говорить, но она продолжает: — Оставайся здесь. Оставайся с Веджем. Он тебя защитит! Передай ему, что со мной все в порядке.

— С тобой все в порядке? Мама?

— Да. Честно. Со мной Костик. Ты отлично над ним поработал. Он уже однажды спас мне жизнь.

— Мам, посади челнок. Давай все обсудим…

— Это зона боевых действий, Тем. Я не могу тут приземлиться. И ты тоже. — (Впереди показывается оборонительная линия имперских войск.) — Разворачивайся. У них орудийные установки, турболазеры, гаубицы, шагоходы, СИДы и кто знает, что еще. Тебе нельзя приближаться к защитному периметру базы. Если они тебя увидят, то могут заподозрить и меня. И тогда мы оба погибнем. — Норра смаргивает слезы. — Прошу тебя, поворачивай назад, — умоляет она.

— Мама, подожди…

— Теммин, пожалуйста. Уходи!

— Пообещай, что мы снова увидимся.

— Обязательно увидимся. — Она не знает, сумеет ли сдержать слово. Она и сама до конца в это не верит. — Скоро мы все снова будем вместе. Хорошо? Я люблю тебя, малыш. Береги себя.

— Костик! Хорошенько о ней позаботься!

— Так точно, хозяин Теммин!

— Я люблю тебя, мама. Доберись до Слоун. Увидимся, когда все закончится.

Светящаяся точка исчезает с экрана Норры — истребитель ее сына отстает, прекратив преследовать челнок.

Глава двадцать девятая

— Нет.

— Прошу прощения… что? — переспрашивает Синджир.

— Я сказала нет, Синджир, — повторяет Канцлер.

— Ага, понятно. Похоже, у нас проблемы со взаимопониманием. Я не чандриланец, и — хотя, полагаю, мы оба вполне разумны, — вероятно, между нами возник некий критический языковой барьер. Вынужден предположить, что благодаря моим героическим поступкам, совершенным на службе Новой Республике, единственный ответ на вопрос, могу ли я отправиться на Джакку, чтобы помочь своим друзьям, может звучать только так, и никак иначе: «Да, Синджир; конечно, Синджир. Возьми медаль, а заодно и этот мешок с деньгами, Синджир».

Мон Мотма сидит напротив него. Пальцы ее сцеплены на коленях, но отчетливо видно, что одна рука действует хуже другой, — похоже, она парализована. Канцлер, однако, спокойно улыбается, словно ее это нисколько не волнует. Точно так же, как ее нисколько не волнует он сам.

— Господин Рат-Велус, — говорит она, — я ценю вашу озабоченность…

— Что, в самом деле?

— …но я не могу одобрить ваше путешествие на Джакку. Вы не солдат, не пилот, не офицер. Я понимаю: вы хотите, чтобы ваши друзья вернулись, — вполне благородное желание. Но боюсь, помочь вам его исполнить я не в состоянии.

«Политика, — думает Синджир. — Хуже политики могут быть только политиканы».

Он наклоняется к женщине, прекрасно зная, что не только переходит незримую черту, но попросту перепрыгивает через нее, как получившая пинка гизка.

— Послушайте, Канцлер. Ради вас я рисковал собственной шеей и всеми прочими частями тела. Мне потребовался целый день лишь для того, чтобы добиться этой встречи, и…

— Если хотите лететь на Джакку — просто берите и летите.

— Что?

— Я не могу вам помешать. Найдите корабль и летите на эту несчастную, раздираемую войной пустынную планету. Свалитесь прямо в преисподнюю, где вас, скорее всего, просто прихлопнут, точно назойливую муху, но это ваша проблема, не моя.

— Прекрасно. Да. Хорошо. Именно так я и сделаю.

— Да помогут вам звезды, — кивает она. Синджир начинает вставать, но Мон Мотма поднимает палец. — Хотя — еще кое-что.

— Гм?

— Если вы погибнете над Джакку — или где-либо возле нее, — вы не сможете взяться за работу, которую я вам предлагаю.

Что еще за гнусные шутки? Глаза его сужаются в щелочки, словно у рептилии.