Чак Вендиг – Конец Империи (страница 34)
— Возможно, Брин прав, — говорит Джумон, — и никакой темной стороны не существует.
— Вряд ли все столь просто. Я верю в зло. И Брин тоже. К тому же… — Аддар задирает рубашку и показывает маленький бластерный пистолет. — У меня есть вот это. Можем им воспользоваться.
— Тебе не следовало брать его с собой. Смертельное оружие? Здесь? В этом священном месте? Ты же знаешь…
Уггорда делает обоим знак замолчать, и они идут дальше.
На восьмой день Уггорда погибает — или, по крайней мере, так им сперва кажется. Как из ниоткуда появляются трое кьяддаков, которые набрасываются на нее и режут похожими на пилы конечностями, крепко удерживая клешнями. Джумон выхватывает раздвижной посох и, оскалившись, раскручивает его в руке, словно жужжащий ротор, после чего вместе с Мабо бросается в самую гущу схватки. Высоко подняв одного из кьяддаков, дроид швыряет его в деревья — ломаются ветви, кристаллы со звоном сыплются на землю, точно осколки стекла. Посох Джумона попадает в одну из многоглазых жучиных голов. Хлещет жидкость, тварь с визгом убегает прочь. Третий кьяддак достается Аддару, и он бросается к чудовищу, преодолевая сковывающий движения страх. Зажмурившись, он достает бластерный пистолет и стреляет в воздух — не чтобы убить монстра, а чтобы отпугнуть. Он понимает, что стоит ему открыть глаза, и жук накинется на него, вспарывая живот…
Но он слышит, как стук конечностей твари удаляется в другую сторону. Аддар открывает глаза. Чудовища нет.
Все не сводят взгляда с мертвого тела Уггорды. Внезапно она садится, вся в крови. Аддар гадает — то ли она каким-то образом восстала из мертвых, то ли пострадала не столь сильно, как ему казалось.
— Нужно продолжать путь, — хрипит паломница. — Эти трое — только первые. Они считают этот лес своей территорией; выйдя из него, мы избавимся от кьяддаков.
Помогая Уггорде идти, они поступают так, как она им сказала.
На девятый день странники выходят из леса. Каменистая почва сменяется гладкой поверхностью тысяч кристаллических плит, на которых легко поскользнуться.
Этой ночью они снова сидят у костра. Мабо с удивительной нежностью, несмотря на свои массивные конечности дроида-погрузчика, обрабатывает раны Уггорды.
— Хочу тебя кое о чем спросить, — говорит Аддар Джумону.
— Спрашивай, — мурлычет иакару.
— Когда ты стал верующим?
Джумон небрежно пожимает плечами:
— Три года назад мне было видение. Оно указало мне путь сквозь чащу неподалеку от моего дома. Я последовал за ним и нашел там Брина, израненного после падения в расселину. Я помог ему, и он сказал, что нас свела сама судьба. Что меня направляла Сила.
— Врешь. Сила — только для джедаев.
— Нет! — отвечает Джумон скорее удивленно, чем зло. — Джедаи владеют ею, но Сила есть во всех живых существах. Именно она указывает нам путь, именно она связывает нас друг с другом. С Силой мы все едины.
— Сила, Сила, Сила! В каждой бочке затычка эта Сила, — раздраженно бросает Аддар. Он растерян и напуган. Он не верит ни в Силу, ни в Айзиску. То, что его мать помогла основать их церковь, вовсе не означает, что сам он тоже должен быть верующим. Разве нет? Дурацкая миссия. Парад мертвецов. Один из так называемых паломников уже мертв, другая едва не погибла. — Сколько нас еще должно умереть, чтобы вынести это бремя? — шепчет он. — Мы не похищали кристаллы. Это сделала Империя. Они и должны совершить акт покаяния.
— Мы все несем бремя. Мы все совершаем покаяние. Потому что…
— Да-да, знаю — потому что мы все дети Силы.
— Тебе стоило бы побольше смотреть головидео Айзиски.
— Не хочу.
Но после того как все засыпают, Аддар именно так и поступает — он смотрит видео Брина, читающего из журнала уиллов:
Главная правда —
Истины нет.
И что тогда делать?
Где взять ответ?
Мы несем наше бремя
И ждем искупления.
Все с Силой едины
С определенной точки зрения.
Аддар не в состоянии понять, что все это значит, но вынужден признаться, что ему нравится слушать Брина. Паломник засыпает, размышляя, кто же такой этот Айзиска на самом деле, — похоже, по большому счету никто ничего о нем не знает. Как и многие покровители и покровительницы Церкви, он — полная загадка.
На десятый день они идут под выступом покрытого кристаллической коркой камня, от которого отваливается зазубренный сталактит из темного стекла. Он вонзается Уггорде прямо в макушку, и теперь она умирает по-настоящему.
Их остается трое.
На двенадцатый день их начинает мучить голод. Еда у них, конечно, пока не кончилась, но все, что осталось, — белковые пакеты и питательные таблетки, которые способны поддержать силы, но вряд ли этого хватит надолго.
Когда наступает ночь, Мабо делает неверный шаг, и кристаллическая мантия под ним трескается. Требуется несколько мгновений, чтобы понять, что происходит, — дроид цепляется за край трещины, его выдвижные глаза в панике вспыхивают белым…
Аддар прыгает к ящику и хватается за ручку.
Мабо отпускает ящик — дроид явно понимает, что Аддар не сумеет удержать одновременно машину и ящик. Как потом заметит Джумон: «Мабо верил. Он был таким же паломником, как и мы. И другом». Но Аддар постоянно задается вопросом: в самом ли деле он паломник? Или вера дроида оказалась сильнее, чем его собственная? Сейчас же Аддар спасает ящик, глядя, как дроид проваливается в зияющий провал.
— Брин бы тобой гордился, — по-звериному скалится Джумон. — Это был прыжок веры. И Сила тебя вознаградила. Сила вознаградила всех нас, — усмехается он. — Я должен кое в чем признаться.
— Так признавайся.
— То видение, что мне явилось… Я и теперь в него верю, но… — Он замолкает.
— Но что?
— Я тогда был пьян.
— Давай просто доведем дело до конца. — Аддар закатывает глаза. — Мы почти на месте.
Они вдвоем несут тяжелый ящик.
На тринадцатый день возвращаются кьяддаки. Щелкая конечностями, они набрасываются на путников сверху и снизу, выливаясь из тьмы, будто жидкая тень. Они визжат и размахивают клешнями, и Джумон говорит Аддару, чтобы тот шел дальше, а сам берет посох, раскручивает его и начинает бить им вокруг себя. Посох попадает в одного кьяддака, потом в другого, и жуки отлетают к стене, вереща от боли…
Но их слишком много. Они погребают иакару под собой.
Аддар прижимает ящик к груди и бежит.
Его ноги горят, колени готовы просто взорваться, все тело ноет, но он продолжает бежать…
На его запястье пищит локатор. «Вот оно, то место, где должны быть кристаллы». Стены усеяны гладкими скважинами — кристалл здесь не разбит на ячейки и скорее напоминает обработанное ветром стекло, совсем как на рисунках Брина. Аддар бросается вперед, едва не споткнувшись о торчащий из кварцевой мантии аргонитовый выступ, но ему удается удержаться на ногах, и он ныряет в очередной темный коридор, углубляясь все дальше. Он стонет от боли, сдерживая слезы, уворачиваясь от острых кристаллов и поскальзываясь на полу.
«Я от них оторвался. Оторвался от кьяддаков.
И потерял Джумона».
Вскоре пещера начинает светиться.
В темных кристаллических стенах виднеются драгоценные камни поменьше, и все они излучают сияние разных цветов, подобно наблюдающим глазам: красные, зеленые, синие. Аддара захлестывают чувства, его охватывает странное безумие, переполняющее, словно пузырящаяся пена. «Может, именно так себя чувствуешь, когда напьешься?» — думает он.
Вновь слышится стук лап кьяддаков.
«Они приближаются».
Аддар в панике поворачивается и видит, что другого пути, кроме того, которым он пришел, нет. Во мраке шевелятся быстро приближающиеся тени. Достав бластер, он стискивает зубы и начинает беспорядочно палить в пространство.
Тьму пронизывают плазменные заряды. Визжат кьяддаки.
Кристаллы начинают раскалываться. По стенам и потолку ползут трещины. Воздух наполняется грохотом рушащейся крыши, и Аддар, упав на четвереньки, пятится назад, видя, как проход быстро закрывается стеной кристаллических обломков.
Он с трудом переводит дыхание.
Кьяддаки исчезли. Стена непроходима. Аддар не знает, сколько тварей она погребла под собой.
Сориентировавшись, он понимает, что дальше пути нет. Пещера здесь заканчивается. Он тщетно пытается разгрести завал, но кристаллы лишь режут ему руки. Преграду не сдвинуть.
Прислонившись к стене, он подтаскивает к себе ящик и, открыв несколько защелок, поднимает крышку. Внутри — ряды кристаллов, таких же, как те, что вокруг. Их сотни.
Сдерживая слезы, Аддар достает еще один диск-проектор и, положив на колени, включает его. Вновь появляется голограмма Брина Айзиски.