Чак Вендиг – Конец Империи (страница 33)
А после — Ракс.
Раб хаттши ничего не подозревает вплоть до момента, когда она оказывается рядом. Он начинает оборачиваться…
Бум! Слоун врезает кулаком по его затылку. Клацнув зубами, раб валится лицом в песок, и Рей тут же выхватывает из его руки бластер. Теперь у нее есть оружие. Ниима не позволила им с Брентином взять бластеры — в этом путешествии они были не более чем зрителями, вынужденными участвовать в поездке, о которой не просили. Теперь все меняется.
Но приближающийся к ней моноцикл внезапно вздымает облако песка и, взревев двигателем, разворачивается в обратную сторону. «Нет! Вернись, проклятый хаттолиз!» Она бросается бежать, но вокруг раздаются тревожные крики рабов Ниимы, призывающих свою госпожу. И та их не разочаровывает — Слоун слышит механическое бульканье коробки-переводчика, с помощью которой хаттша выплескивает свою ярость: «ОСТАНОВИТЕ ЕЕ!»
Все происходит слишком быстро.
Один из рабов бросается на Рей, и она бьет ему в подбородок прикладом бластерной винтовки. Он падает, глотая осколки собственных зубов и размахивая руками, но вместо него подбегают двое новых. Слоун вскидывает винтовку и целится.
Пара лазерных лучей приканчивает обоих рабов, которые валятся наземь с дымящимися дырами в груди.
Что-то с размаху бьет ее сбоку по голове. В ушах звенит. Рухнув на песок, она перекатывается и инстинктивно прикрывает бластером лицо за мгновение до того, как раб обрушивает на нее наточенный мачете. Лезвие застревает в винтовке, и уродец отчаянно пытается его высвободить.
Кто-то хватает нападающего со спины и отшвыривает его назад.
«Брентин».
Уэксли пинает врага сапогом, затем одной рукой хватает мачете, а другой помогает Слоун подняться.
Оказавшись на ногах, Рей слышит шорох песка и заунывное пение рабов, а затем понимает, что к ней кто-то приближается.
«Ниима».
Слоун всегда разделяла распространенное мнение, что хатты — ленивые, сонные создания, которых вполне заслуженно называют слизняками. Но Ниима легко рвет этот шаблон — это существо отнюдь не напоминает вялый ком жира. Слоун оглядывается через плечо Брентина, и ее охватывает неодолимый ужас — хаттша сваливается с помоста, поднимая облако песка и пыли. Ниима скользит к ним с проворством змеи. К ней, словно наездники, цепляются скалящиеся рабы. В руках у них бластеры, из которых они начинают стрелять.
Слоун хватает Брентина за руку, и они бросаются бежать со всех ног.
Бластерные разряды вздымают песок у их ног.
Шорох скользящего по песку тела Ниимы за их спинами становится все громче и ближе. Рей не представляет, насколько далеко от них хаттша, но до ее ноздрей уже доносится отвратительная вонь чудовища. У нее возникает мысль развернуться и выстрелить прямо в змеиную морду, но рабы попросту накинутся на нее толпой. Нет. Нужно придерживаться плана — добраться до моноциклов. Слоун на бегу целится из винтовки в одного из ездоков…
Но что-то ее отвлекает. Вдали в долине мерцает вспышка яркого света, заметная даже на фоне полуденного солнца.
За спиной раздается рев хаттши. Рей накрывает тень Ниимы, которая вздымается своим объемистым телом, вкладывая всю силу в хвост…
Все вокруг заливает белый свет. Пространство заполняет звенящий столб зеленого огня, и, прежде чем женщина успевает понять, что происходит, раздается грохот, и ее швыряет на землю. Откуда-то плывет облако дыма, и она взглядом отыскивает его источник…
Платформа Ниимы лежит на песке, разрезанная пополам.
Сама хаттша — на расстоянии вытянутой руки. Слизнячка ошеломленно клонится набок, тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд рептильих глаз. С ее изуродованного черепа сыплется песок.
Ниима рычит что-то на хаттском, но перевод теряется в грохоте очередного пронзающего воздух заряда. Один из моноциклов внезапно подлетает и, дважды перекувырнувшись, валится на спину верхового животного, ломая ему хребет.
Турболазеры. Вот чем их обстреливают. Слоун знает этот звук. Эти лучи.
Ей никогда не доводилось оказаться на земле во время их обстрела и стать его мишенью, но она прекрасно знает, на что способны эти пушки; и если стоять на месте, гибели не миновать.
Планы меняются.
Моноцикл ее не спасет. Но нагорья — вполне могут. Она протягивает руку к своему единственному союзнику…
И видит, что половина тела Брентина Уэксли отсутствует.
«Нет, только не это…»
Но мужчина тут же садится, и с него осыпаются песок и пыль, которые только что погребли его под собой. Он кашляет и хрипит, но сейчас не время прочищать легкие, и Слоун, зайдя сзади, помогает ему подняться.
— К плато. Бегом, — показывает она.
Они бегут.
В то же мгновение очередной турболазерный заряд испепеляет новый моноцикл.
Интерлюдия
Кристофсис
В первый день пятеро паломников покидают корабль и отправляются в путь через одну из бесчисленных пещерных систем Кристофсиса. Ими движет великая цель — они несут с собой священный дар, не так давно украденный из этих мест: кайбер-кристаллы, драгоценные камни, растущие лишь в нескольких точках этой планеты. Да, большая часть планеты имеет кристаллическую структуру, но кайбер-кристаллы крайне редки. Кристаллы вывезла отсюда Империя, чтобы соорудить способный уничтожать целые планеты лазер «Звезды Смерти». А еще их использовали в своих мечах джедаи, хранившие мир в Галактике. Брин Айзиска говорил, что кристаллы нужно вернуть туда, где их взяли, — на Кристофсис. Или, как он выразился, на их «родину».
Один из паломников — дроид-погрузчик MA-Во, которого они зовут Мабо. Именно он несет ящик, в котором содержится похищенное.
На третий день, поднявшись по крутой каменистой насыпи, утыканной кристаллическими шипами и скользкой от щебня, человек по имени Аддар признается своему другу, иакару Джумону:
— Не понимаю, зачем мы это делаем?
— Затем, что это необходимо сделать, — пожав плечами, рычит в ответ Джумон. Произнося эти слова — как будто они что-то объясняют, — он подергивает усами.
И все же Аддар, молодой, неопытный и не слишком уверенный в себе, продолжает настаивать:
— Я имел в виду… какой в этом смысл?
— Сегодня у костра мы снова посмотрим головидео, которое поможет тебе понять.
Так оно и происходит. Когда наступает ночь, они разводят костер под одним из ведущих к открытому небу отверстий, сквозь которые Аддар видит россыпь звезд, столь же сверкающих и блестящих, как стены здешних пещер. Джумон велит эломину по имени Мадраммагат включить диск-проектор, и появляется искаженный помехами голографический образ Брина Айзиски, проповедника и филантропа, возглавляющего их сообщество верующих, Церковь Силы. Изображение Айзиски повествует о наследии Силы, о взаимосвязи всего сущего и о том, что джедаи не управляют Силой, но скорее являются ее проводниками, «антеннами, настроенными на эту космическую частоту», как выражается проповедник, и даже на голограмме заметны трепетные огоньки в его глазах. Но Аддар не чувствует того же. Аддар вообще ничего не чувствует.
Когда видео завершается, Джумон, похоже, улавливает мрачное настроение Аддара и рявкает:
— Мы делаем это потому, что так надо. Потому что их нужно вернуть домой.
Иакару заворачивается в спальный мешок и засыпает.
На этом все и заканчивается.
На четвертый день они входят в кристаллический лес. Деревья здесь слабы и тонки, стволы и ветви подобны нитям, но они продолжают стоять, заключенные в голубой кристалл. Некоторые даже вырастают настолько, что соединяются с потолком. Гуляющий среди деревьев подземный ветер причитает и стонет, порождая пронзительную какофонию жутких звуков.
Когда заканчивается четвертый день и начинается пятый, Мадраммагат совещается с женщиной-дуросом Уггордой. Щеки его утрачивают привычный румянец, рога вздрагивают.
— Нас преследуют, — говорит он.
— Будьте начеку, — кивнув, соглашается Уггорда. Учитывая, насколько редко она подает голос, ее предупреждение обретает особый вес, и страх пробирает Аддара до костей.
«Нам не стоило здесь появляться», — думает он.
На шестой день Мадраммагата находят мертвым — он удаляется в гущу кристаллических деревьев, чтобы облегчиться, и больше не возвращается. Тело его разрезано на куски, словно пилой.
— Теперь ясно, кто на нас охотится, — рычит Джумон.
— Кто? — спрашивает Аддар.
— Кьяддаки.
Этой ночью они не останавливаются на привал и спешат дальше.
Утром седьмого дня паломники слышат кьяддаков — постукивание их многочисленных конечностей, щелканье их челюстей. К середине дня становятся заметны следы их присутствия — царапины на кристаллических деревьях, размазанные по камням блестящие силикатные испражнения. К вечеру они видят в ответвлениях туннеля огоньки и тени — достаточно далеко, но ближе, чем хотелось бы.
— Ненавижу этих тварей, — тяжело дыша, дрожащим голосом говорит Аддар. — Почему они не оставляют нас в покое? Следовало бы их убить.
— Они тоже создания Силы, — отвечает Джумон.
— И что?
— И потому мы их не трогаем.
— Но они могут на нас напасть.
— Такова их природа.
— Может, их природа — темная сторона?