Чак Вендиг – Книга белой смерти (страница 36)
– Ну конечно, – спохватился Бенджи, – в анкете про тендерную принадлежность не спрашивают.
Зеленый импульс.
Однако об этом спрашивал Фейсбук, предложивший на выбор больше пятидесяти вариантов. А кое-кто из родных и друзей лунатиков подтвердил, что их близкие – трансгендеры или гендерно неопределившиеся.
– Мы можем сделать приблизительную оценку на основании ограниченных данных?
Круг задрожал, затем…
97 % цис-гендеров
3% альтернативная тендерная принадлежность
И ниже примечание: степень погрешности ±2 %.
Это соответствовало предположению Бенджи: из социальных сетей и от близких ему было известно, что пять человек из стада считали себя трансгендерами или гендерно-флюидными. Что составляло чуть меньше одного процента от нынешних 232 путников, но все равно было выше текущей оценки доли трансгендеров в населении Соединенных Штатов, которая, как уже давно считалось, не превышало 0,3 процента (хотя Бенджи предполагал, что по мере роста тендерной терпимости это число будет расти, поскольку люди перестанут стыдиться и открыто признаются в своей тендерной принадлежности).
– Сексуальная ориентация?
Этот вопрос входил в переписной лист, и данные имелись не на всех лунатиков, 95 процентов все-таки значились в списке…
Круг разделился:
90 % гетеросексуалы
10 % гомосексуалисты, бисексуалы и полисексуалы
Никаких закономерностей. Никаких красноречивых ответов. Разве что, опять же, цифры здесь были выше, чем в данных большинства опросов.
– Этническая принадлежность?
30 % белые
20 % афроамериканцы
20 % латиноамериканцы
20 % азиаты и выходцы с островов Тихого океана
8% смешанные расы
2% американские индейцы
Это соотношение менялось – по мере того как путники покинули Пенсильванию и пересекли Огайо, доля белых лунатиков сократилась, в то время как все остальные цифры выросли. Скорее всего, следствие… ну, того, что являлось причиной заболевания, но, учитывая все это, Бенджи не мог избавиться от мысли: «А что, если все это делается сознательно? Что, если за всем этим стоит чей-то умысел?»
Эта мысль была абсурдной и не имела никаких связей с реальностью.
И все же…
– Возраст?
15 % от 15 до 18 лет
27 % от 19 до 25 лет
35 % от 26 до 36 лет
13 % от 37 до 50 лет
10 % от 51 до 60 лет
Ни одного человека младше пятнадцати, ни одного старше шестидесяти. Странно, однако в прошлом подобное уже случалось. Например, некоторые штаммы гриппа процветают именно в этих возрастных пределах, непонятным образом избегая очень молодых и очень старых. (Быть может, подумал Бенджи, для обеспечения максимального распространения вируса. Слишком маленький или слишком пожилой заболевший могут умереть до того, как вирус успеет наплодить достаточно много копий. Ему требуется прожить какое-то время, чтобы размножиться и заполнить собой мир.)
Бенджи собрался задать следующий вопрос, когда дверь в лабораторию открылась и вошел Арав, молодой сотрудник СИЭ.
– Доктор Рэй, вы свободны?
До сих пор они почти не общались. Это было следствием стремления Бенджи не… не загрязнять мысли остальных членов команды. Арава он считал мальчишкой – что едва ли соответствовало действительности, поскольку молодому технику было уже далеко за двадцать; однако опыта практической работы он не имел. Посему Бенджи был склонен отмахиваться от него, как от наивного ягненка.
– В чем дело, Арав?
Парень перевел взгляд с телефона на изображение на стене, затем обратно на Бенджи. На лице у него появилось завороженное выражение, словно он стоял на краю волшебного трамплина, готовый прыгнуть – но в то же время боясь сделать последний шаг.
– Вы ничего не нашли? Нет никаких закономерностей, заслуживающих внимания?
– Ничего… полезного. – Большим пальцем свободной руки Бенджи помассировал середину лба.
– Ничего общего в историях болезни?
– Можешь спросить сам. – Бенджи указал на телефон.
– Как им пользоваться?
– Просто скажи «Черный лебедь» и постарайся как можно точнее сформулировать свой вопрос.
Кивнув, Арав продолжал молчать. Словно он снова колебался. «Да прыгай же наконец!»
Наконец Арав сказал:
– «Черный лебедь», есть какие-либо общие проблемы со здоровьем, связывающие путников?
Круг дернулся, затем мигнул красным. «Нет».
– У них имеются какие-либо серьезные заболевания?
Снова красный импульс.
– Значит, все они здоровы?
Зеленый импульс. Затем еще два. И что это означало? Что все путники
Он беспомощно пожал плечами, словно говоря Араву: «Извини, малыш, быть может, в следующий раз тебе повезет больше».
Его собственное отчаяние зеркально отразилось на лице Арава. И это было понятно: ребята из СИЭ чувствовали себя вершиной перевернутой пирамиды, на которую та давит всем своим весом. Всем им дышал в затылок Белый дом – благодаря министру здравоохранения и социального обеспечения Дэну Флоресу; их заваливали гневными электронными сообщениями губернаторы штатов, а министерство внутренней безопасности всеми силами стремилось отстранить ЦКПЗ и самому взять под контроль стадо лунатиков. Не говоря про средства массовой информации, не говоря про родственников и знакомых всех путников, не говоря про всех тех американцев, кто к настоящему моменту с угрюмой одержимостью следил за продвижением толпы.
– Нам позарез нужен какой-нибудь результат, – сказал Бенджи.
– Он у нас будет. Я верю в это.
Арав замялся, словно не решаясь добавить еще что-то.
– Выкладывай, Арав! – Бенджи нетерпеливо ткнул в него пальцем.
Парень заговорил быстро, комкая слова:
– Я просто хочу сказать, что это настоящий ужас. Понимаете, я изучил ваши работы. То, что вы сделали в отношении коронавируса MERS, – это просто легенда, и даже ваши материалы по так называемой диарее путешественников…
– Точно, нет более благородного занятия, чем изучение поноса.
– Нет! Знаю. Просто я хочу сказать…
– Всё в порядке. Я оценил твое участие.
– А Лонгакр…
– Я
– То, что вы там сделали…