Чак Вендиг – Книга белой смерти (страница 35)

Однако прежде чем ей дали возможность высказаться…

Их окликнул тот тип из ЦКПЗ с котлетами на щеках, Робби Тейлор, сказавший, что ему нужны все свободные пастухи. Он объяснил, что нужно поговорить о грозе. Что породило новый раунд встревоженных перешептываний: что означает гроза, когда она разразится и как это скажется на стаде? С путниками все будет в порядке?

На что Шана подумала: «Нет, болваны, плохо будет всем!»

Эта мысль показалась ей циничной и холодной, и она порадовалась, что не высказала ее вслух. Однако все равно ее тревожило то, что она, возможно, была права.

«У нас нет абсолютно никаких ответов».

Прошло уже две недели, и вот что имелось у Бенджи Рэя.

Ничего. Полное отсутствие чего-либо, что отвечало бы хоть на что-то.

О, специалисты собрали данные. У них была информация. Однако все это никак не проясняло то, что происходило.

«У нас нет абсолютно никаких ответов».

До сих пор не удалось сделать анализ крови. Ни одно предложенное средство не оказалось эффективным. Также не было обнаружено никаких признаков наличия трипаносомы – хотя исключить эту возможность пока что было нельзя, наука так не работает. Нельзя изобретать ответы и предполагать, что они верны, только на основании того, что еще не доказано обратное. Также Бенджи не давало покоя то, что по сей день не было никаких сведений о похитителях тел, укравших останки учителя математики Марка Блеймира и полицейского Криса Кайла. Единственным дополнением стало то, что два дня спустя полиция Вирджинии обнаружила машину «скорой помощи», брошенную в чистом поле и полностью сгоревшую. Внутри ни тел, ни каких-либо улик. Тот, кто это сделал, поработал досконально.

Это было сделано сознательно.

Кто-то заметал за собой следы.

Но зачем? Что все это означало?

Бенджи в одиночестве расхаживал по оснащенной самым современным оборудованием мобильной лаборатории, установленной на тридцатидвухфутовом прицепе. Остальные были на улице – Мартин проводил что-то вроде инструктажа, распределяя задачи на сегодняшний день.

Бенджи в этом не нуждался. Он даже не работал в ЦКПЗ – Лоретта, что было вполне объяснимо, попыталась удалить его, однако вмешалась Сэди, заявившая, что «Бенекс-Вояджер» сам решает, кого приглашать на работу, а кого увольнять, а также как задействовать «Черного лебедя», как она выразилась, в «тестировании бета-версии в реальных условиях». (На самом деле Сэди сейчас как раз находилась в Атланте, обсуждая с Лореттой эффективность «Черного лебедя».)

Самым удивительным было то, что за Бенджи заступился Мартин Варгас. После той ночи в мотеле его отношение к Бенджи изменилось. Разумеется, Мартин по-прежнему относился к его присутствию с некоторым подозрением и не позволял ему общаться со средствами массовой информации, однако он боролся за то, чтобы Бенджи остался.

И вот Бенджи находился здесь.

Там, где его не мог увидеть кто-либо посторонний.

Вынужденный описывать неровную орбиту внутри лаборатории.

Прицеп был оснащен собственной системой водоснабжения с туалетом и душевой кабиной и автономной системой электропитания (солнечная батарея на крыше, заряжающая аккумуляторы); в лаборатории имелись мощные компьютеры с установленным на них всем мыслимым программным обеспечением для медицинской диагностики, автоматические системы анализа крови, центрифуги с герметичными емкостями, препятствующими доступу воздуха к исследуемому материалу, микроскопы, вакуумные контейнеры для гематологических тестов, цифровые фотоаппараты, защитные костюмы и многое другое. Однако все это не имело никакого значения. Анализировать было практически нечего. Ни проб крови. Ни образцов кожных тканей. Ни продуктов жизнедеятельности – то, как путникам удавалось обходиться, не избавляясь от мочи и фекалий, выходило за рамки понимания Бенджи. Как и то, что они ничего не пили и не ели.

Все же кое-какие образцы получить удалось, например слюну, что дало хоть какие-то данные, от которых можно было отталкиваться. По слюне можно было определить наличие гормонов, и результаты оказались любопытными, пусть они мало на что проливали свет. Некоторые показатели оказались необъяснимо низкими: низкое содержание эстрогена, тестостерона, адреналина, кортизола. Другие, напротив, зашкаливали: высокое содержание ДГЭА[52], высокое содержание прогестерона и буквально ядерные значения мелатонина. Низкий уровень кортизола означал пониженную нагрузку на организм, вероятно, вследствие наличия мелатонина: тот ослабляет воздействие кортизола. Мелатонин является «гормоном отдыха», определяющим суточные ритмы и характер сна. Можно принимать мелатонин на ночь, чтобы напоминать головному мозгу: «Пришло время спать».

Также в слюне было обнаружено неестественно высокое содержание антител и ферментов и пониженный уровень глюкозы.

Получающаяся картина напоминала стереоскопический узор. Бенджи надеялся на то, что, если смотреть на нее достаточно долго, в ней появится какой-то смысл. Что настанет день, когда он увидит дельфина или лодку, и тогда все встанет на свои места, до того как он окосеет, окончательно и бесповоротно.

Пока что никаких успехов. Высокое содержание антител объясняло то, почему в слюне не было обнаружено наличие патогенных организмов – что было хорошо, но все равно не давало полную картину, поскольку многие антитела все равно не присутствуют в слюне.

Низкое содержание глюкозы озадачивало: тела лунатиков обладали неиссякаемыми запасами энергии, пусть эта энергия и выражалась лишь в неумолимом размеренном движении вперед.

Движении, которое не прекращалось.

Медики пытались снять электроэнцефалограммы и кардиограммы, чтобы с помощью электродов изучить работу головного мозга и сердца, – однако то обстоятельство, что путники постоянно находились в движении, делало показания малорезультативными и недостоверными. Ну а о том, чтобы запихнуть одного из путников в трубу магниторезонансного томографа, не было и речи – если только никто не собирался сделать огромную бомбу.

Бенджи сделал то, что в последнее время делал все чаще и чаще.

Он достал свой телефон.

Но не свой обычный.

Телефон «Черного лебедя». Тот самый, с помощью которого Сэди отыскала то, что невозможно было отыскать, – видеозапись с сервера больницы. (Которую, как оказалось, в больнице попытались скрыть, поскольку это делало персонал юридически ответственным за утерю не одного, а сразу двух тел, имеющих отношение к потенциальной эпидемии.)

Бенджи поймал себя на том, что все больше и больше полагается на этот телефон. Аппарат уже казался ему бездонно глубокой кроличьей норой – простой поиск в интернете предоставлял по первому требованию доступ к знаниям всего мира. Однако возможности «Черного лебедя» были на порядок выше. Отчасти вследствие того, каким образом он был подключен к Сети. Отыскивать нужную информацию было так трудно ввиду того, что она была беспорядочно разбросана по цифровому фундаменту, подобно песку, рассыпанному на стеклянной столешнице. Очень непросто было связать одно с другим, поскольку недоставало многих промежуточных точек. Но «Черный лебедь» обладал доступом практически ко всему.

Что, как прекрасно сознавал Бенджи, являлось грубейшим нарушением неприкосновенности информации. И в любое другое время, в любой другой ситуации это не только вселило бы в него панику, но и дало бы основание громогласно заявить обо всем и выбросить этот телефон в мусорный бак. Щупальца «Черного лебедя» глубоко уходили в информацию, которая считалась закрытой, неприкосновенной. Принадлежащую государственным ведомствам и частным компаниям. Представляющую собой интеллектуальную собственность, относящуюся к системе здравоохранения, и тому подобное. Вся эта информация была доступна. Не нужно было ее запрашивать, не нужно было получать разрешение.

Бенджи пытался убедить себя в том, что «Черный лебедь» – это костыль.

Однако скорее это был реактивный ускоритель.

Раскрыв телефон, Бенджи ткнул пальцем в экран. Круги цифровой ряби разбежались от середины к краям (и даже на боковые грани, поскольку телефон в буквальном смысле состоял из одного экрана). Работал телефон приблизительно так же, как работал сам «Черный лебедь» в своем логове в Атланте. Он выдал в качестве приветствия зеленый импульс, на что Бенджи ответил:

– Привет, «Черный лебедь»! Давай еще раз пройдем по демографии.

Зеленый импульс.

Положив телефон на ладонь, Бенджи направил его верх на стену и сказал:

– Обнови демографические данные по лунатикам.

Телефон спроецировал изображения с трех направлений, заполнив всю стену, – причем сделал это с умом, не рисуя данные поверх окна и светильников, а огибая их.

Экран прямо перед Бенджи показал текущее количество лунатиков в одном круге: 232.

– Пол, – сказал Бенджи.

Ожив, круг разделился пополам.

51 % женщин

49 % мужчин

Это соответствовало демографической ситуации и в Соединенных Штатах, и в мире в целом.

Бенджи вдруг подумал, что, в то время как пол однозначно определялся биологически, тендерная принадлежность представляла собой широкий спектр. Спрашивал ли он об этом?

– Тендерная принадлежность, – спросил Бенджи.

Тут «Черный лебедь» запнулся, выдав один красный и один зеленый импульс, после чего быстро просмотрел оцифрованный переписной лист.