Чак Вендиг – Долг жизни (страница 29)

— Согласна, — кивает Слоун. — Пора посмотреть на наше место в Галактике непредвзято и действовать соответственно — мы аутсайдеры, сражающиеся за спасение Галактики.

— Да! — хлопает в ладоши Обдур. — Именно так! Это мы — повстанцы. Мы — сопротивление! — Он смеется, словно безумец. — Если подумать, то правду мы получаем в два этапа. Все поступки, все вокруг истинно лишь в той мере, в какой мы об этом рассказываем. Главное — слова, и именно ими мы должны управлять. Именно мы можем внезапно появиться и спасти бедствующие планеты, прозябающие в тени невежества Новой Республики. Это будет наше послание, которое мы будем полностью контролировать. А затем мы подкрепим слова военной силой — но не наоборот. Слишком часто мы начинали с агрессии, а затем пытались придумывать соответствующую историю. Нет, говорю я, сперва мы изложим нашу историю, как она есть, а затем с помощью остатков нашей военной машины вколотим ее в сердца и умы жителей Галактики.

— И что же это будет за история? — неуверенно спрашивает гранд-мофф Рандд. — В чем ее… посыл?

— Именно так, как сказала Слоун, — с азартной улыбкой объясняет Обдур. — Мы — аутсайдеры, неудачники, а неудачников все любят. Вот и будем играть эту роль. Притворимся раненым зверем, преданным псом, которого жестокий, несправедливый и несообразительный хозяин вышвырнул пинком под зад.

Из дальней части зала раздаются тихие аплодисменты, которые, приближаясь, становятся все громче, и из окружающего стол полумрака выступает адмирал флота Галлиус Ракс собственной персоной.

Слоун нисколько не удивлена, что он выбрал для появления столь драматический момент, — речь Феррика о контроле над информацией и силе слова в полной мере отражает мысли Ракса о неискренности и эфемерной природе правды.

— Вот именно за это я вас и выбрал, — начинает Ракс. — За ваши прекрасные идеи и безупречную мудрость. Давайте смотреть правде в глаза — мы проиграли эту войну. Империи, какой мы ее знали, больше нет. Мы упустили свой шанс, позволив Альянсу повстанцев разрастись подобно раковой опухоли. — Слышно, как сидящие за столом неловко ерзают в креслах. — Но мы все еще можем подняться с колен. Вот почему сегодня я собрал здесь самые выдающиеся умы Империи. Наша задача — завладеть информацией и взять ее под свой контроль. — Он жестикулирует рукой, в которой держит нечто похожее на маленький пульт. — Какова будет наша история? Что есть — или кто есть — Империя?

Хакс с отчаянным блеском в глазах подается вперед.

— И каким именно образом мы сумеем переписать нашу историю? Пропаганда — дело хорошее, но нам нужны ресурсы! Мы теряем не смысл существования — мы теряем народ, корабли… — Он смотрит на генерала Боррума. — И наземные силы.

Ракс медленно улыбается, и от его улыбки холод пробирает до костей. Он нажимает кнопку.

Скрытый в центре стола голографический объектив расцвечивает пространство вокруг них, проецируя изображение над их головой, за их спиной, повсюду — звезды и системы, туманности и гиперпространственные маршруты. Это не единая карта, а несколько различных участков Галактики.

— Пора рассказать о моей хитрости, — объявляет Ракс.

Он снова нажимает кнопку. Изображение мерцает и смещается, и теперь они видят перед собой густые межзвездные облака, подобные Вульпиновой туманности, внутри которой они сейчас скрываются. Слоун прекрасно знает галактическую карту — едва ли она стала бы офицером флота, не разбираясь в звездах. Она замечает пять известных туманностей — красные облака Альмагеста, иссиня-черные туманности Уединения, сапфировый шар Куэлухана, похожий на спираль Треугольник Ро-Лу и черные колонноподобные завитки Инамораты.

О какой хитрости идет речь? Прежде чем он успевает что-то сказать, Слоун вдруг соображает: в туманности прячутся не только они. Есть и другие флотилии.

Они не единственные. Они не последний флот.

И Ракс тут же подтверждает ее догадку:

— Вскоре после уничтожения нашей прославленной боевой станции над спутником Эндора часть кораблей была спрятана. Эти флотилии не столь велики, как наша, в Вульпиновой туманности, но по сути они мало чем от нее отличаются — те же сотни звездных разрушителей и тысячи кораблей поменьше.

У Слоун кружится голова, ей кажется, будто ее выпотрошили, словно долорыбу, чьи источающие пар внутренности лежат на палубе, пока она ловит ртом воздух. У нее сейчас даже точно так же беззвучно шевелятся губы, пытаясь подобрать хоть какие-то слова. Разве она не должна радоваться, что гибель Империи вовсе не предрешена? Но все, что она чувствует, — разочарование и нарастающую злость, что затуманивает разум.

Она уже готова взорваться…

Но тут Ракс добавляет:

— Мы с адмиралом Слоун считали необходимым держать нашу хитрость в тайне. Мы просто не знали, кому можно доверять.

Новый удар. Он превратил ее в участницу заговора — заговора, о котором она только что узнала вместе с остальными членами Теневого совета. Все уставились на нее с таким видом, будто их предали.

Но вместе с тем она читает в их глазах восхищение.

И от этого ее тошнит больше всего. Они восхищаются планом, который разработал Ракс, но все заслуги отчего-то приписаны ей. Почему? Почему он так с ней поступил?

Ей ничего не остается, как, скрипя зубами, кивнуть. Сейчас вряд ли разумно во всем признаваться, продемонстрировав неблагодарность за брошенную в ее сторону кость. «Но мне нужна не просто кость, — думает она. — Мне нужна вся туша целиком». Империя останется сильной и защищенной, только если ее поводок будет крепко зажат в руках Слоун.

Но время еще не пришло.

— После гибели Палпатина стало ясно, что внутри Империи найдутся отдельные силы, которые будут бороться за власть, — говорит Слоун, проглотив обиду и изображая притворную уверенность в себе. — Прекрасный тому пример — движимый алчностью Пандион, который воспользовался сложившимся хаосом, чтобы еще больше набить свой карман. Более того, мы не могли знать, кто попытается спасти свою шкуру, перебежав на сторону Новой Республики. Мы должны были быть уверены, что раскроем тайну лишь тем немногим, кому можно доверять, — то есть всем вам.

Теперь уже и Галлиус Ракс, слегка изогнув губы в улыбке, смотрит на нее с восхищением. «Он мной доволен, — думает Рей, и при этой мысли ее бросает то в жар, то в холод. — Курочка доставила удовольствие лису». Неужели она не устояла перед ним и теперь сама им восхищается?

Возможно. Даже учитывая, насколько она его ненавидит.

— Нам нужны не только флоты, — говорит Боррум. — Нам нужны наземные войска и вооружение.

— В таком случае у меня для вас хорошие новости, — отвечает Ракс. — Заводы Куата полностью разбомблены, а за верфи За-Фела, Анадина и Турко-Прайма либо идет сражение, либо мы их уже потеряли. Но нашим спасением станет Внешнее Кольцо, которое мы затянем, как удавку, на шее Новой Республики. Мы уже распространили там свое влияние на три планеты: Жадалин, Коррус и Белладун. В производстве частей нашей военной машины Империя слишком долго в ущерб себе полагалась на сторонние корпорации, но теперь с этим покончено. Производство полностью сосредоточено в руках Империи, и на этих планетах мы уже наладили выпуск военной техники: вездеходные шагоходы, новые СИД-истребители, винтовки Е-11 и прочая, и прочая.

Хакс ошеломленно смотрит на него.

— Но нам не обойтись без личного состава. Нужны новые академии…

— Всему свое время, — резко отвечает Ракс.

Слоун так сосредоточилась на реакции сидящих за столом, на чьих лицах одно за другим сменяются выражения облегчения, страха и гнева, что не замечает, как в зале появляется кто-то еще и, остановившись за ее спиной, мягко кладет руку ей на плечо.

Она вздрагивает, услышав шепот Адеи:

— Адмирал, у нас нештатная ситуация.

Рей охватывает гнев, и на миг у нее возникает желание обругать несчастную девушку на глазах у всех, но та ничем не заслужила подобного. Слоун понимает, что готова сорваться, но если Адея говорит, что ситуация требует ее вмешательства, значит так оно и есть.

Собрав всю свою волю в кулак, она поднимается из-за стола — ей кажется, что даже из-за секундного отсутствия она может пропустить что-нибудь важное. А в нынешней Империи обладать информацией означает обладать властью.

Глава тринадцатая

Перед ними, как в замедленной съемке, погибает звездный разрушитель. Корабль подобной величины редко умирает быстро — он истекает кровью, словно гигантский зверь, словно пурргил, которого раз за разом протыкают гарпунами, прежде чем удается вытащить его на палубу. Черноту космоса прочерчивают следы от снарядов и лазерные лучи, постепенно раздирая разрушитель, из дыр в корпусе которого вырываются языки пламени. А потом…

Наступает конец. В космосе разрастается огромная пульсирующая вспышка превращающихся в сверхновую двигателей, и перед глазами Норры начинают плясать разноцветные пятна. Моргнув, она еще успевает увидеть похожий на скелет остов корабля, прежде чем тот окончательно исчезает.

Все, что от него остается, — обломки. И трупы, хотя отсюда их не видно.

— Во времена расцвета Империи экипаж звездного разрушителя составлял до сорока тысяч человек, — замечает подошедшая сзади коммондор Агейт. — По нашим предположениям, на этом корабле, «Косе», было намного меньше — около пятнадцати тысяч. И тем не менее это огромные потери.