Ч. Флетчер – Мальчик и его собака перед концом света (страница 10)

Потеря красных парусов из виду встревожила меня, зато заставила выйти за пределы привычного мышления. Мне пришлось обдумать другие возможные пути предстоящего будущего. Хотя последним, что я помнил о Брэнде, была его приводящая в ярость улыбка, я заставил себя подумать, что он мог навредить мне. И все же я сомневался в этом. Если бы Брэнд был одним из монстров, о которых я прочитал так много историй, он бы легко убил нас ночью. Вместо этого он ограбил нас и удрал, пока мы спали. Значит, он был вором. Но не убийцей. Но вором, который мог проявить жестокость.

Как оказалось, пускаться в погоню без хорошего плана очень глупо. Почти так же глупо, как считать себя достаточно умным. Будь я умнее, я бы вернулся домой или подошел к лодке Брэнда как можно ближе, чтобы поговорить. А потом пристрелил его. Я не собирался сдаваться. Но я не считал себя убийцей.

Я по-прежнему не сдаюсь. И никого не убил.

Мой хитроумный план заключался в том, чтобы отплатить Брэнду его же монетой. Я сомневался, что смогу убедить его вернуть украденное. Если дело дойдет до жестокости, он легко одолеет меня. Поэтому я собирался украсть у вора. Это требовало хитрости и ума. Я считал себя хитрым. И надеялся, что моего ума будет достаточно. В идеале Брэнд не должен был заметить меня. Это не так-то просто в открытом море. Но, оглянувшись, я понял, что мы оказались между внутренних островов. Солнце садилось впереди меня и должно было светить Брэнду в глаза. Самое главное – темные очертания Колла и Тайри остались позади, пока солнце садилось за низкими скалами. Меня будет сложно увидеть. Я помнил последний кусочек убывающей луны над знакомыми скалами над своим домом вчера и знал, что предстоящая ночь будет безлунной и темной.

Я мог разглядеть длинные холмы следующего острова и самый крупный остров во всей череде, простирающийся вдаль по другую сторону от шквала, в котором скрывалась лодка Брэнда. Увидев оба края острова, я был уверен, что увижу, куда он направился – налево или направо, и это заставило меня сделать то, что в тот момент казалось мне наиболее логичным.

Я опустил паруса и сбросил плавучий якорь. Теперь, когда конус наполнился водой и леска позади меня натянулась, лодка уверенно держалась на волнах и ветру. Я надеялся отдохнуть, скрываясь благодаря закатному солнцу и земле за кормой. Брэнд решит, что я его потерял или побоялся плыть между двух островов.

Мой хитроумный план основывался на том, что нельзя продолжать путь ночью, особенно там, где мы оказались. Брэнд был лжецом и вором, но я знал, что он не глупец. Внутренние воды изобиловали скалами и рифами, и затонуть в них было проще простого.

«Добрая надежда» мягко покачивалась на волнах, и хотя пустая мачта возвышалась в воздухе, я обнаружил, что сижу на корточках на сходном люке, словно это поможет мне притаиться. Почуяв что-то неладное, Джип выбрался из сетей, на которых спал, и подбежал ко мне.

Я плотно прижался бедром к рулю, почувствовав, как лодку толкает ветер и волны. Когда солнце село, и мир в один миг стал холоднее, шквал ушел вправо, и видимость стала достаточно ясной, чтобы я мог увидеть, что лодка Брэнда обходила мыс, который я не увидел на фоне массива лежавшего впереди острова. Я решил, что он собирался заночевать в укрытой бухте, возможно, даже пытался спрятаться от меня. Я встал. Джип заскулил. Я положил руку ему на голову и попросил вести себя тише. Звук легко распространяется по воде.

Меня охватило волнение. Конечно, все происходящее было случайным совпадением, но в силу своего ума и высокомерия я решил, что Брэнд попал в мою ловушку. Наверное, ты знаешь, что такое высокомерие. Когда я впервые столкнулся с этим словом в книге, мне пришлось искать его в словаре. На всякий случай скажу: быть высокомерным – значит иметь такую большую самооценку, что упускаешь из виду грядущие проблемы.

Я был так рад, что когда красные паруса скрылись, я поднял свои, забыв о плавучем якоре, и едва не упал за борт, когда порыв вечернего ветра, всегда наступающий после заката, ударил по парусам и застал меня врасплох. Лодка накренилась, часть рангоута покачнулась и ударила меня по голове так сильно, что я решил, что мой череп раскололся пополам.

Я выругался. Джип залаял. С трудом поднявшись на ноги, я начал приводить лодку в порядок. Спустя три минуты Джип успокоился, плавучий якорь был поднят, и мы направились к маленькому острову впереди.

Я успел добрался до острова, пока не стало слишком темно и опасно, но, по правде говоря, это было не идеальное место для спуска якоря. Мы находились на ветреной стороне земли, повсюду были утесы. Голодные рифы ждали подходящего момента, чтобы зацепить лодку и пробить дно. В итоге я решил бросить два якоря, чтобы удержать лодку чуть дальше от земли, чем я бы сделал при лучшем освещении. Я решил отвязать каяк и отправиться на нем. Джип останется на лодке один, и ему это не понравится, но я знал, что своим лаем он мог выдать меня.

Я решил, что справлюсь в одиночку.

Итак. Хитрость. Высокомерие. И небрежный план.

Что могло пойти не так?

Глава 8

Бухта на краю океана

Позже я нашел на старых картах название бухты, в которой встал на якорь, но с воды она казалась слишком незначительной, чтобы вообще давать ей имя. Джип укоризненно рычал за дверью каюты, пока я перекидывал каяк за корму в темную воду и аккуратно садился в него. Я решил не брать пистолет, потому что не был уверен в нем. Найденное нами оружие было сделано много лет назад, и примерно половина давала осечку. Я решил, что если наведу на кого-то прицел, то этот человек поймет меня неправильно и воспользуется оружием, которое вполне может сработать.

Жестокость меня не интересовала. Худшие истории из всех прочитанных мной заканчивались жестокостью. В детстве у меня была стопка старых журналов про супергероев. Я любил их за яркость и красочность. Некоторые рисунки были такими живыми, что мне казалось, что герои вот-вот спрыгнут со страниц в мой мир. Они носили очень тесную одежду, и как бы ни старались скрыть авторы, как бы герои ни беспокоились о том, что делать, все истории заканчивались масштабной битвой. Папа говорил, что эти журналы написаны для маленьких мальчиков. Когда-то я очень любил их. А потом разлюбил, потому что эти истории всегда заканчивались сражением. Как будто проблему можно решить только с помощью кулаков. Возможно, твой мир любил драки так сильно, что решил готовить детей к этому с помощью таких историй. Или наоборот: твой мир любил драки, потому что в вашем детстве не было других историй. Я не хотел, чтобы моя история заканчивалась схваткой. Я просто хотел вернуть свою собаку.

Я не чувствовал себя героем, когда оттолкнулся от плоской кормы «Доброй надежды» и начал грести в сторону скал у берега. Во рту пересохло, а сердце билось так громко, что почти заглушало шум ветра в моем левом ухе, пока я плыл. Мой лук, который обычно висел за плечами и на который я никогда не обращал внимания, теперь врезался в спину с каждым взмахом весла, словно кто-то толкал меня острым локтем, пытаясь напомнить о чем-то важном.

Я хорошо вижу в темноте – лучше, чем Бар или Фёрг, – но свет быстро угасал. Я видел крупные рифы, но, осторожно обогнув низкий мыс, поцарапал каяк о камень, притаившийся прямо на поверхности воды. К счастью, волны достаточно обточили его, сгладив каменные зазубрины, которые могли пробить дно каяка и завершить мой план, прежде чем я приступлю к его выполнению. Я несколько раз взмахнул веслом, выпрямился и позволил волнам вынести каяк в канал. Мне не хотелось, чтобы всплески воды привлекли внимание Брэнда, если он высматривал меня из маленькой бухты, в которую я бесшумно плыл.

Но никакой бухты впереди не оказалось, как и Брэнда. Я увидел узкий водный канал, отделявший маленький остров от большого массива суши по правую сторону. Лодка Брэнда исчезла. Я испугался: вдруг он обманул меня, проплыв по каналу и затем развернувшись на другой стороне маленького острова? В ту секунду паники я четко представил, как он поднимается на «Добрую надежду» и забирает Джипа, смеясь надо мной. Мои руки машинально начали грести в обратную сторону, но через секунду я приказал себе остановиться, потому что мои глаза кое-что заметили.

Если бы Брэнд не сошел на берег, я бы ни за что не увидел его лодку в темноте. На острове было здание, и я заметил странную вспышку света в одном из окон. Свет казался странным из-за окна, большого и старого. Ему была не одна сотня лет. Оно напоминало окна старинных замков, которые я видел на картинках в книгах, из-за своей высокой аркообразной формы, выделяющейся в ночи, каменных стен и балочной крыши, которую я увидел в мгновенье, когда Брэнд осветил ее фонарем. Конечно, это был не замок, а церковь. Даже аббатство. Но в тот момент оно было больше чем просто зданием. Оно было огромной возможностью. Потому что то мгновенье света, словно острые ножницы, вырезало в темноте силуэт мачты лодки Брэнда, стоявшей на отмели. Брэнд остановился за каменной насыпью и пришвартовал лодку так близко, что я легко проплыл мимо и не заметил ее в темноте.

Теперь у меня появилась надежда. Я видел, что Брэнд сошел на берег, и мне оставалось лишь подплыть к его лодке, привязать трос к поручням и быстро подняться на борт, чтобы забрать Джесс из каюты, в которой она наверняка была заперта. Затем я вернусь на «Добрую надежду», и Брэнд не узнает, что произошло.