Cd Pong – Тайный этюд. История в полутонах (страница 4)

— Хорошо. Идём.

Мы садимся в машину. Она залезает на заднее сиденье, рядом с ней садится девушка в очках и с короткой стрижкой, её профиль чёткий, почти геометрический. На пассажирское сиденье рядом со мной плюхается болтушка с пирсингом, её энергия бьёт через край, как фонтан.

— Так вы преподаватель Васьки? — бросает она мне, её голос звонкий, как колокольчик.

— Да, я преподаю Василисе живопись и рисунок.

— Круто. Васёк у нас талантище, правда, Вась?

— Лида, не начинай, пожалуйста, — раздаётся её тихий голос сзади, словно шёпот ветра.

Я смотрю в зеркало заднего вида на неё. В приглушённом свете она напоминает мне героиню знаменитой картины: та же нежность в чертах, тот же затаённый свет во взгляде, будто она знает, что её образ вот‑вот превратится в произведение искусства. Как «Девушка с жемчужной серёжкой», она не нуждается в словах, её красота говорит сама за себя.

Подтверждаю:

— Да, это так. Куда ехать?

Болтушка — Лида? — называет адрес. Ввожу его в навигатор. Включаю музыку — радио, ненавязчивое и расслабляющее, с лёгкими джазовыми мотивами. В салоне царит тишина, но она не тягостная, а наполненная невысказанными словами, как комната перед рассветом.

Мы останавливаемся.

Лида поворачивается ко мне, её глаза блестят в тусклом, чуть дрожащем свете уличного фонаря, озорные, проницательные, с искоркой любопытства.

— Мы с Машулькой тут выходим, а Ваську до конца улицы ещё надо подбросить. Это норм?

— Да, конечно, — отвечаю я, не отрывая взгляда от зеркала. Она смотрит на меня — внимательно, напряжённо, будто пытается прочесть что‑то в моих глазах. Вижу, что хочет выйти с подругами, не создавать неловкость. Но молча остаётся на месте, словно её держит невидимая нить.

Я вздыхаю с облегчением.

Не готов её отпускать.

Не сейчас, не так скоро.

Что я творю?

Что собираюсь сотворить?

Сам не понимаю.

Знаю только одно: хочу на неё смотреть — бесконечно, впитывая каждую черту. Хочу легко, едва ощутимо её коснуться.

Хочу опустить её на колени…

От этой мысли всё тело задрожало, как ток пробежал по нервам. Да, я люблю покорность, но представлять покорнойеё… Это отдельная сладкая и тягучая мука. Неисполнимое желание. Что бы она сказала, узнав мои мысли сейчас?

Она прощается с подругами (лёгкий взмах руки, тихий, переливистый смех) и мы остаёмся вдвоём. В машине вдруг становится тесно, воздух сгущается, наполняясь невысказанными словами.

— Прямо и на перекрёстке направо, — тихо говорит она, отрывая взгляд от моих глаз, отражённых в зеркале. Её голос , в тишине салона, звучит мягко, чуть дрожащим, как лепесток на ветру.

Что она думает сейчас?

Боится меня?

Опасается?

Эта мысль обжигает, словно крапива.

Я не хочу, чтобы она считала меня опасным.

Мне это не нравится — противно до оскомины.

Мы подъезжаем к дому.

Она выходит.

Я следом.

Подходим к подъезду. Я оглядываю дом — обычное серийное здание, безликое, как тысячи других. Обыкновенный спальный район, серые панели, скучные балконы. Ноонатут и это кажется нереальным, словно я попал в сон, где всё слишком ярко, слишком живо.

Прижать её к стене, впиться в губы, потом в мочку уха, покрыть шею поцелуями… Дьявол, куда меня несёт?

Мысли крутятся, как листья в вихре, и я с трудом удерживаю их в узде.

Я подхожу чуть ближе.

Внимательно разглядываю её.

Она нереально красива в свете тусклого фонаря: снежинки, словно крошечные бриллианты, осели на волосах; щёки чуть раскраснелись — то ли от холода, то ли от смущения, то ли от чего‑то ещё, неуловимого. Её профиль чёткий, почти скульптурный, а ресницы отбрасывают тонкие тени на румянец.

— Спасибо, — говорит она, опуская взгляд и пытаясь отвернуться. Её голос звучит приглушённо, как сквозь вату.

Я ей не позволяю.

Аккуратно, почти благоговейно, двумя пальцами поднимаю её лицо за подбородок. Её кожа тёплая, нежная, как шёлк, и я чувствую, как под пальцами бьётся пульс.

— Я был рад помочь. Доброй ночи, Василиса.

— И вам… доброй ночи, — почти шёпотом отвечает она. Её губы едва шевелятся, а глаза прячутся за опущенными ресницами.

Отпускаю её.

Она уходит, не оборачиваясь.

Её силуэт тает в кружащемся снеге, словно растворяется в белой метели, оставляя после себя лишь призрачный след. А я остаюсь стоять под кружащимся снегом. Хочется биться головой об стену этого грубого, холодного, безразличного кирпичного дома.

Владимир, ты не нормальный.

Ветер подхватывает мои мысли, уносит их в темноту, смешиваясь с хлопьями снега. В голове — хаос, в груди — тяжесть, как камень, который не поднять. Я смотрю на подъезд, где только что исчезла её тень, и понимаю: сегодня я переступил невидимую черту.

Или ещё нет?

Снег продолжает падать — тихий, безучастный свидетель моих внутренних метаний. Он кружится, ложится на плечи, на ресницы, на душу — холодный, чистый и такой равнодушный.

Ян Вермеер

Девушка с жемчужной серёжкой. ок. 1665

Глава 5. Василиса.

Он не показывает целое. Он даёт увидеть частицу, в которой отражается всё: капля воды, отражение в стекле, складка ткани. Так рождается чудо: самое малое становится самым важным.

Сегодня мы с девчонками наконец‑то выбрались в город. Давно планировали встречу, но Маша вышла замуж и почти пропала из нашей жизни. Она счастлива, и я искренне рада за неё. А Лида… она всегда в делах, вечно где‑то на бегу, словно вихрь, подхватывающий всё на своём пути.

Мы смеёмся, шутим, перебрасываемся воспоминаниями. Знакомы, кажется, всю жизнь — лет с трёх, наверное. Потому нам всегда легко вместе, без натяжки, без лишних слов. Жаль только, что встречи становятся всё реже… жизнь разводит нас по разным орбитам.

Лида рассказывает очередную забавную историю про своего пса Чаки — да‑да, именно Чаки, потому что он злобный, как маленький терьер с характером бульдога. Я смеюсь, но вдруг по спине пробегают знакомые, колючие мурашки, будто кто‑то провёл ледяной иглой вдоль позвоночника. Знаете это чувство, когда за тобой наблюдают? Так вот, у меня оно бывает только в одном случае — если за мной следитон.

Поднимаю глаза и точно.

Он неотрывно смотрит на меня.

Взгляд почти злой… или мне так кажется? Один взмах ресниц и вот он уже улыбается, поднимает бокал в приветствии. Я отвечаю улыбкой, лёгким движением руки.

Он не один: рядом женщина и мужчина. Это его жена?

Пожалуйста‑пожалуйста‑пожалуйста, пусть это будет не так, пусть это кто‑то другой…

Изредка поглядываю в его сторону, стараясь не «пялиться», но девчонки замечают эти взгляды.