реклама
Бургер менюБургер меню

Cd Pong – Пульс далеких миров: хроники той, кто слишком громко думала (страница 6)

18

И только я подумала – как меня потянуло, как магнитом.

Сквозь стены. Сквозь этажи. В самый низ. В хвост корабля. К его сердцу.

Остановилась перед большой дверью.

От неё веяло силой.

И я чувствовала: мне нужно туда.

С трудом – словно сквозь желе – протолкнула свою нематериальную тушку.

(До этого всё проходила легко. А тут – сопротивление. «Ты уверена? Вдруг опять душевая?»)

И оказалась я в большом светлом помещении, где не было ни звука.

«Ого, – подумала я – Это не душевая. Это… что-то другое».

Глава четвертая. Старец знает все.

Все звуки здесь гасли – кажется что устали от вечного космоса и решили отдохнуть.

Даже моя внутренняя истерика замолчала на секунду.

По центру парил старец.

Его длинные волосы и борода как ленты живого света, обвивались вокруг него: над, под, за, сквозь.

Он сидел – точнее, парил в позе лотоса, с закрытыми глазами.

Я кашлянула.

(Да, я знаю: призраки не кашляют. Но у меня от волнения першит в горле. Даже если горла нет.)

Он открыл глаза.

И помещение залило серебряным светом.

Его глаза светились – не как у швархов. Это был чистый свет.

Не злой. Не добрый.

Всезнающий.

– Здравствуй, Фэйла, – прошелестел он.

Я замерла.

– Святая чёрная дыра… Вы знаете моё имя?

– А вы вообще кто? – выпалила я с паникой. – Тоже будете меня допрашивать? Запрёте в банку? Вытащите мозг? Вы за хороших или за плохих? Или просто за „ваших“? Потому что, если честно, я уже не понимаю, кто „свои“ если они вообще есть!

Он не рассердился. Не усмехнулся. Просто посмотрел.

– Я не судья, – сказал он тихо. – И не тюремщик.

– Но если ты хочешь понять, почему я знаю твоё имя…то я поведаю тебе свою историю. А уж решать тебе – враг я или друг.

Он замолчал на миг, давая мне шанс передумать.

Потом заговорил – тихо, витиевато, как существо, что видело гибель звёзд, но всё ещё помнит вкус первого сна.

– Я – Элион.

Моему народу нет имени в вашем языке – мы называли себя Теми, Кто Светится Изнутри.

Мы родились в ту эпоху, когда галактики ещё не научились друг друга бояться.

В нас течёт огонь первых звёзд – не метафора, а сама суть.

И потому двое из нас не могут стоять рядом. Не из ненависти. А потому что пространство между ними рвётся, как ткань, не выдержавшая веса двух солнц.

Мы жили в одиночестве. Один – на звезду. Один – на тишину.

Я насчитал две тысячи кругов своей звезды… и понял: одиночество – тоже смерть. Только медленная.

Он взглянул на меня.

Швархи пришли ко мне не с оружием, а с вопросом: «Хочешь видеть миры, которые мы видим?»

Я согласился.

Теперь я – сердце их корабля. Мой свет греет их двигатели. Мои сны – их навигация.

Я не касаюсь смертных тел.

Но я вхожу в сны. В мысли. В воспоминания.

И в этом – моё спасение.

Потому что знать – значит быть частью.

А быть частью – значит не исчезать.

«Интересно… – подумала я. – А о чём вообще думает Корв, когда никто не смотрит?»

«А вдруг он по ночам тайком учится вязать? И в его каюте – гора шарфов для Вейры, но он не решается их отправить… потому что боится, что они окажутся слишком большими для её шеи?»

«Святая чёрная дыра… если это правда, я больше никогда не назову его грубияном.»

– А теперь – твоя история, Фэйла.

Ты – единственная искра, что не погасла в Облаке Без Снов.

Оно родилось из разрыва между мирами – как рана в ткани реальности.

Кто в него входит – не умирает. Просто перестаёт быть нужным времени.

Их тела дышат. Сердца бьются. Но души… души засыпают .

Наш корабль «Белая Тень» пришел на сигнал – слабый, как последний вздох умирающей звезды.

Десант пошёл за ним.

Все пали. Даже Вейра – невеста того, кого зовут Корв.

Мы вытащили тебя дистанционно.

Исследовали. Сканировали. Опрашивали молчанием.

Ты почти человек. Раса, о которой здесь слышали лишь в сказках для детей: «Были такие – слабые, но упрямые. Летали на жестяных коробках и верили, что звёзды – для всех».

Но твой разум… он заперт. И от нас. И от самого облака.

Ты несёшь то, что облако боится и не трогает.

Тишина повисла – мягкая, но тяжёлая.

Когда тишина стала невыносимой, я решилась спросить…