Cd Pong – Пульс далеких миров: хроники той, кто слишком громко думала (страница 10)
Капитану подмигнула.
Он не пожал руку, как все.
Он поцеловал тыльную сторону кисти.
Все расселись.
Лира выдерживает паузу и продолжает:
– «Белая Тень» – не просто корабль. Это наш дом. Это живой организм из света и стали, где каждый узел, каждый экран дышит вместе с нами. Она несёт нас сквозь звёздные туманы, сквозь аномалии и забытые тропы космоса, чтобы мы могли найти то, что скрыто от других. Её броня впитывает свет далёких солнц, её двигатели поют на частоте вселенной, а её сердце – гравитационный реактор – бьётся в такт нашим сердцам. Здесь нет места случайности: каждая деталь, от иллюминаторов‑глаз до кормовых крыльев, создана для того, чтобы мы шли вперёд – без страха, без оглядки, с верой в то, что за горизонтом нас ждёт истина.
Лира кратко пересказала ситуацию – про облако, про сон, про меня, единственную, кто не уснул.
– У меня есть идея, – воскликнула она. – Док, помнишь нашего чешуйчатого приятеля?
Док закатил глаза.
– Как не помнить? Он громит мою лабораторию уже третий месяц. Каждый раз приходит, нюхает пробирки, чихает и уходит с обиженным видом.
– Так вот, – продолжила Лира, – насколько я помню, Риэль может проникать в разум спящего человека и копошиться там, как захочет.
– Может, подсунем ему работку в виде Фэйлы?
– Не пройдёт, – буркнул Корв. – Я уже копался в её мусоре много раз. И нет там ничего!
– Да, Корв, ты именно что рылся, – мягко промурлыкала Лира. – А нужно аккуратно заглянуть в замочную скважину, поманить и выманить нужную мысль.
Он фыркнул.
– Ну а ещё, – добавила Лира, – я дам ей каплю своей крови. Это расширит сознание максимально.
– Звучит интересно, – резюмировал капитан и снова подмигнул.
– Фэй, ты согласна? – спросила Лира.
– Будет больно?
– Нет, что ты! И наш друг очень милый и обаятельный юноша. Он тебе обязательно понравится.
– Вот уж точно, – пробубнил Корв. – Они одинаково шипучая заноза в реакторе.
– Ну раз все согласны, – протянула Лира, – Фэй, Док – идёмте в медотсек.
***
По пути я подкралась к Лире и спросила шёпотом:
– А почему твоя кровь расширит моё сознание?
Она улыбнулась.
– Потому что я – Сильван.
– Наша раса… мы – живые проводники сознания. Наша кровь – как мост между мирами.
– Ты, наверное, даже не слышала о нас?
– Уууу… – прошептала я. – Я о таком даже в дипломатических сводках не читала.
– Это потому что нас очень мало, – промолвила она. – И мы не любим шум.
Гагарин в это время спрыгнул с плеча и направился к Доку, явно решив, что лаборатория – его новый дом.
Док вздохнул.
– О нет. У меня теперь два чешуйчатых.
– Не волнуйся, – хихикнула я. – Гагарин не чешуйчатый. Он – глянцевый. И очень требовательный к качеству тишины.
Корв опять фыркнул.
– Что? Ты всё ещё считаешь меня «отродьем бездны»? – спросила я, догоняя его.
Он не ответил.
– Потому что если да – предупреждаю: я могу начать вести себя соответственно. Например, подать официальную жалобу в Галактическую комиссию по правам пленных переводчиков. С требованием компенсации за моральный ущерб, нанесённый фразой «туполобый взгляд». И за отсутствие инструкции «Как выжить, если тебя допрашивает рогатый демон с хвостом и плохим настроением».
– Ты не отродье, – буркнул он.
– А кто тогда?
– …Переводчик. Слишком громкий. Слишком упрямый. И слишком привыкший лезть туда, куда тебя не просят.
– Это комплимент?
– Это диагноз.
Я ухмыльнулась.
– Ну, хоть не «туполобая».
– Не туполобая, – согласился он. – Просто… опасная.
– Для кого?
Он посмотрел внимательно, очень……
– Для меня.
Развернулся и пошёл.
Хвост взмахнул – комета в безмолвной пустоте: не стремится быть замеченной, не ищет взглядов, но неизбежно оставляет за собой след. Этот след – не просто размытая полоса света, а дрожащая дуга энергии, тонкая нить, пронзающая воздух, вплетающая в него неведомую силу. Я пошла за ним.
Медотсек был уже через два поворота.
Глава седьмая. Память на экспорт.
Медотсек.
Там лежали спящие члены экипажа – не забытые, не выключенные, не замороженные, а просто… застрявшие. Словно их сознание вышло из корабля, но тела остались. Дыхание ровное. Сердца бьются. Глаза закрыты. А где они?.. В облаке. В сне. В тюрьме, которую никто не мог представить.
Я стояла у койки одного из них и думала:
Я скептически осмотрела ряды койко‑мест.