Carbon – Алая сова Инсолье 2 (страница 31)

— Не выдумывай себе душещипательных историй, мальчик. Это не мое настоящее тело, я тут вообще-то в плену, забыл? Птичку, конечно, жалко, но некромант мне нужнее. Один, считай, остался из вменяемых и обученных. Эй, болезная, если хочешь, чтобы твой муж жил и не корил себя всю жизнь за твои сожженные зенки, будь добра развязать бантик.

— Нельзя. — Элле в моих руках перестала дрожать, и голос у нее был на редкость вменяемый, словно она не истерила минуту назад. — Я имею в виду, слишком рано нельзя. Тебя выкинет в твое тело при первом же надрезе.

— Точно. — Я никогда не видел, чтобы козодоя так перекашивало. И надеюсь больше никогда не увидеть. — Вот шатт. Вы все мне теперь должны, ясно? Я и так тут всю дорогу строил из себя злодея с правильными помыслами и пытался уберечь вас от самих себя. Так на сладкое мне еще и пострадать. Ну спасибо… Ты хоть понимаешь, блаженная, насколько я тебе доверяю? Сам себе не верю!

— Понимаю. — Элле крепче прижалась ко мне. — Я отпущу тебя вовремя, обещаю. Но ты уверен, что это сработает?

— Сработает, не сработает — уже не мои проблемы. Вы мне притащите все озвученные ингредиенты и самих себя в полном комплекте. Абсолютно бесплатно. А потом… потом… видно будет. Успею придумать, что с вами, малолетними придурками, сделать. Уселись на мою седую голову, ножки свесили. То расти вас, то прикрывай, то спасай, то… умирай за вас. Заколебало меня дохнуть, ты просто не представляешь как. Так! — Тут Филипп быстро переключился на Паоло, но, увидев что-то в его глазах, посмотрел уже на меня. — Берешь свой меч и одним резким движением сносишь мне башку. Чтоб фонтан кровищи прямо в центр круга на воде. Понял? Не дай мертвые боги, я промучаюсь хотя бы на секунду больше, я тебе жопу исполосую так, что у тебя вместо нее будет не пентаграмма, а репродукция Моны Лизы!

— Какая репродукция?! — дернулась жена.

— Никакая! Делом займитесь, олухи, быстро!

Глава 44

Алла

Ошалели они все, идиоты! Первым делом маг ошалел, тот, который написал эту дурацкую книжонку. Чтоб ему на том свете икалось! Потом муж ошалел, вместе с остальными новоявленными родственниками. И я сама дура! Купилась на конфетку — мол, будут мне глаза за просто так пробежаться по горам и помочить ноги в красном озере с неясным составом воды.

Когда и кому что-то давалось даром? Хоть в моем старом мире, хоть в каком другом? Могла бы заранее об этом подумать… так нет же, дошло только в тот момент, когда от ужаса ноги отнялись.

Зато не отнялись руки и язык. Так что от книги я первым делом попыталась избавиться, мужа оттащить и вообще «схватить — не пускать».

В общем, истерика — это такое дело неприятное, ужас. Я даже не знаю, чем бы все закончилось, если бы не козодой.

Приготовился ведь, паршивец. Умом я понимала, что на самом деле никто не умрет. Засранец в перьях просто избавится от перьев и очнется в своем настоящем человеческом теле. Но все равно было очень не по себе. Грела только мысль о том, что Инсолье точно не пострадает, а шанс единственный. То есть, если не получится с птицей, пробовать и резать моего мужа никто не станет — все равно бесполезно.

— Погоди, — сказала я Инсолье, срисовывая нитями, как он с неким сомнением крутит в руках стыренную на таможне саблю и проверяет ее остроту ногтем. — Минутку. Я хочу кое-что спросить.

— А я не отвечу, — ухмыльнулся козодой, устраиваясь посреди лужи алого цвета. — Сама обо всем догадаешься, если не дурочка.

— Ты даже не услышал мой вопрос.

— А это ответ на любой, — не растерялся Филипп. — Я тебе не книжный герой и не добренький учитель, чтоб все объяснять, разжевывать и в клювик складывать. Чини свою тушку, чтобы была в полном комплекте. Зря я, что ли, столько лет с тобой нянчился. Уж точно не для того, чтобы ты так глупо потеряла свой единственный шанс!

— Не со мной.

— А ты уверена? — снова подмигнула пернатая скотина и резко каркнула на мужа: — Давай!

Мое мультяшное зрение просто не уследило за росчерком меча, настолько быстро все произошло. Оно вообще мигнуло и вдруг пропало в яростном мельтешении цвета. Я только и успела в последний момент дернуть за ту нить, что была завязана красивым бантиком на душе Филиппа, распуская узел. А потом Инсолье и вовсе закрыл мне весь обзор, не давая увидеть последствия удара. Я лишь услышала, как в воду что-то плюхнулось и полилась небольшая струйка.

Муж мерно читал какое-то заклинание, а я почувствовала, как то место под повязкой, где когда-то были мои глаза, начало жечь. И жгло с каждой секундой все сильнее и сильнее. Так жгло, что я в какой-то момент не выдержала и отчаянно закричала, вцепившись пальцами в ткань и стараясь ее сорвать. Мельком почувствовала, что повязка промокла. И кровью запахло гораздо сильнее, чем прежде. Это моя? Что… что происходит? Больно!

Было так больно, что еще секунда — и я потеряла сознание.

— Элле! Элле! — странная какофония голосов слышалась где-то там, далеко, за гранью сознания. Нет, не Элле. Это было другое имя. Кто-то звал меня тем, уже забытым мной именем.

— Алла! — вот теперь я услышала четко. И темнота перед глазами резко превратилась в ослепительно-белый свет, отчего мне пришлось зажмуриться. Стоп! Зажмуриться? Я… вижу свет?

— Здравствуй, Алла. У вас ведь… так говорят? — обратился ко мне неуверенный женский голос. Я слегка приоткрыла глаза и снова едва не застонала от обилия света. Но только теперь в этом белом мареве было одно большое красное пятно. Кажется, передо мной стояла девушка в длинном ярко-алом платье в пол. Я не могла разглядеть черты ее лица, для меня достаточно было одного этого… красного цвета. Эх, как же долго я не видела настоящего, а не придуманного собственным мозгом и чужой магией цвета! Как долго!

Но… все так, где это я? Неужели умерла? А как же Инсолье? Как же Паоло? Неужели мужчины баюкают мое мертвое тело?!

— Нет, ты не умерла. Пока, — вздохнув, сказала девушка в алом. — Но только тебе решать, куда ты хочешь вернуться. В твое тело, которому одиннадцать, чтобы счастливо прожить заново жизнь здоровой, со своими друзьями, родителями, в своем мире, или же остаться ведьмой со странными способностями в диком и не очень безопасном месте.

— Мне… решать? — Я все еще не понимала, что происходит.

— Это заклинание позволяет вернуть утраченное. Любое утраченное, понимаешь, Алла? Ты ведь потеряла многое и не один раз. Так что именно ты хочешь вернуть? Свою собственную жизнь и семью или чужие глаза? — Голос девушки звенел, как чистый ручей. Но вот содержание этой хрустальной песни мне уже начинало не нравиться.

— Почему… чужие?

— Потому что это не твое тело и не твой мир.

— А что будет, если я решу вернуться домой? — очень осторожно спросила я, уже предчувствуя подвох.

— Ты забудешь все, что с тобой произошло, и начнешь жить заново. Просто пожара в твоем доме не случится. Будешь жить, расти как нормальный ребенок вашего уютного мирка.

— Я забуду все? А… Инсолье?

— Похоронит тело и будет жить дальше там, где ему предназначено судьбой. Это его наказание за попытку отомстить невиновным и убийство непричастных.

— Нет, я не согласна. Я хочу к моему мужу. — Голос прозвучал слабо, но твердо.

— Ты уверена? А как же твои родители? Разве они заслужили новое горе? Хоронить дочь, которую сбила машина, это очень больно и горько для пожилых людей. Они ведь так старались, так любили тебя. Не бросили даже после того, как ты стала инвалидом, старались вырастить, окружить заботой и теплом. Ты — их смысл жизни.

У меня внутри все скрутилось в узел от ужаса перед выбором. Как же так? Мама… папа… но… подождите-ка. Погодите!

— Ты врешь. Зачем ты врешь? Моих родителей уже нет в живых там, откуда я пришла! — практически прокричала я в пространство.

— Все же вспомнила, — вздохнула девушка в алом. — Но есть ведь те, чья маленькая одиннадцатилетняя девочка пострадала при пожаре. Они так и не простили себе той театральной премьеры, ради которой оставили ребенка дома одного. Разве ты не хочешь им помочь и убрать эту трагедию из их жизни?

— Ты… ты ведь… Имран, так? — вдруг поняла я, смотря на девушку в алом платье. И как только это имя было сказано вслух, образ передо мной стал четче. Лицо девушки прояснилось, и я впервые увидела новую себя. Так вот как я выгляжу в этом мире.

Глава 45

Инсолье

— Живая! — снова проверил я чужой пульс и дыхание. Наверное, уже десятый раз за эти пару минут. — Но почему не просыпается?!

Нервная трясучка заставляла пальцы неуверенно дергаться. Но я снова и снова касался тонкого запястья, прислушиваясь к биению самого нужного в этом мире сердца.

— Может, для исцеления нужно какое-то время? И заклинание вырубает желающего, чтобы у него не было болевого шока от отрастающих «утраченных» вещей, — резонно предположил Паоло.

Но я все равно чувствовал сильное беспокойство. Что-то было не так!

— Да какое время! Где эта дурацкая книга?! Где этот дурацкий темный брат, я ему второй раз отчекрыжу башку, теперь настоящую! Не мог предупредить?!

— А ему откуда знать? — попытался вступиться за командира бледный и на самом деле такой же перепуганный, как и я, Паоло.

— Да уж найдется откуда! — не желал ничего слушать я. — Этот жук знает гораздо больше, чем говорит, скотина! Что же делать-то? И кровь все еще течет из глаз. Почему ты не даешь мне снять с нее повязку?!