Byir Byira – Меня зовут Гэсэр (страница 1)
Byir Byira
Меня зовут Гэсэр
Глава 1 Младенец, разрывающий клюв ворона
"Ё ... мать!" - вспыхнул в голове русский мат: "Снова?!!!"
Я лежу в колыбели и надо мной раскрыв черные крылья и разинув клюв стоит огромный ворон. Он был больше меня раз в пять и, явно, хотел меня съесть. Переживать было некогда. Я хватаю его клюв двумя руками и разрываю его пасть пополам. Меня заливает его черной кровью и я обмочился. Обосался не от страха, а, просто потому, что еще не умею сдерживаться. Да, я - младенец. И мне от роду пару дней.
Я еще держу в руках, в младенческих руках, две части огромного клюва, и, только, теперь слышу крики и топот ног. Свистит стрела, вонзается в тело ворона и опрокидывает нас на землю. Меня хватают крепкие руки, и я взлетаю вверх. Мокрый от крови клюв скользит, но я его не отпускаю. Кто-то другой пытаясь вырвать ворона, дергает его к себе, и мы все падаем на него.
Голосов два: мужской, тот что тянул ворона, и женский, что держит меня. Говорят по-бурятски. И называют меня своим сыном. Я не сразу понимаю, говорят на древнем наречии. Женщина уговаривает меня отпустить клюв, я пытаюсь ответить, но язык меня не слушается. Это моя мать.
Переругиваясь между собой мои родители, наконец, отделяют меня от ворона. "Ты, что, старый, так дергаешь?". "Это ты падаешь от дуновения ветерка, старуха!"
Да, мои родители стары, явно, им старше сорока лет.
Отойдя от схватки, они долго молча смотрят на меня, на разорванный клюв ворона. Вдруг, старик упав на колени, начинает шептать молитвы, молясь на меня. Оцепеневшая мать оживает и мимо мужа заходит в юрту, наливает в деревянное корыто воду и опускает меня туда. "Холодная!" - хочу я закричать, но из горла вырывается, лишь, младенческий громкий плачь. Дернув попой, я легко опрокидываю лохань. Взвизгнув, старуха отпрыгивает от меня. Выпучив глаза шепчет: "болёоб, болёоб"(больше не буду, не буду). На шум заползает старик, и, также, на коленях ползет ко мне и бьется, несколько раз, лысеющей головой в грязь от пролитой воды.
Мне в голову снова приходят матерные слова. Я весь в грязи, мне холодно, а эти два неразумных старика ничего не предпринимают, чтобы, хотя бы, согреть воду и отмыть меня.
Глава 2 Зовут меня Бухэ Бэлигтэ, что значит Могучий Счастливец.
А откуда я, двухдневный бурятский младенец, знаю русскую брань? Это долгая история. Я был молодцом, занимающимся боксом, в 21 веке, был 30-летним повстанцем в 20 веке, хувараком в 19 веке, стрельцом в 17 веке. Я бессмертен. Вновь и вновь перерождаюсь. Конечно, перерождаются все. Только, я помню все мои перерождения. И вот новое рождение! А в предыдущей жизни я был богом.
Зовут меня Бухэ Бэлигтэ, что значит Могучий Счастливец. Я сын верховного бога Хурмаста тэнгэри.
Но, все по-порядку.
В верхнем мире, тоже, не все спокойно. Он разделен на две части. На Западе живут 55 тэнгэриев, на востоке 44 тэнгэри. Живут они вечно. Обычно постоянно пируют, ездят друг к другу в гости. А когда наскучит, устраивают войны между собой. Да, так этим увлекаются, что порой забывают о своих прямых обязанностях: следить за порядком на Земле. Вот и случаются беды. Наводнения, засуха, джут или пожары в тайге. Но об этом позже, если кому-то интересны разборки небожителей. Яблоком раздора на этот раз раз стала никчемная земля между ними: Сэгээн Сэбдэг. Пустая, засушливая. Что взбрело в голову Атай Улаану, главарю восточных тэнгэриев? Почему взбесился Хурмаста тэнгэри - старший из западных богов? Не нам судить. Долго бились два предводителя. Землетрясения, гром и молния, извергались вулканы!
Победил Хурмаста. Разрубил Атай Улаана на части и скинул с неба на землю.
Пирует Хурмаста, празднует победу.
Долго ли, коротко ли. Приходит к нему его старшая сестра Манзан Гурмэ и рассказывает ужасные вещи. Части тела Атай Улаана упав на Землю превратились в шомосов и мангудов. Творят страшные беды, изводят людей. И те взмолились богам.
Сначала Хурмаста сам вознамерился спуститься на землю, чтобы навести порядок. Видимо чувствовал свою вину. Не верховного бога это дело. Вот и отправили меня. Повелели родиться у престарелой, бедной и бездетной семьи. Уж как сильно они просили о сыне. Больше всех, сильнее всех.
Глава 3 Не маленькие, полные молока груди опустели быстро
К вечеру, когда успокоились, старики мои помыли меня, укутали. А я хочу есть, жрать, о чем заявил в полный голос, как умеют младенцы.
" Сейчас, сынок, сейчас мой маленький богатырь." - вдруг слышу у себя в голове. Мама меня слышит? И понимает? И я ее слышу!
- Когда? - я попробовал спросить мысленно.
- Подожди немного, управлюсь со скотом.
- Нет! Хочу сейчас!
- Ладно.
- Старый - это она уже вслух мужу: сын просит есть. Сам управляйся на дворе.
Отец понимающе кивнул. Улыбнулся жене, улыбнулся мне и вышел.
Не маленькие, полные молока груди опустели быстро. Сытость блаженно разлилась по телу и я уснул.
Проснулся. Темно. Еще больше хочется есть. В титьках молока еще, почти, нет. Покусываю, появляющиеся капли только дразнят аппетит. Что делать? Холодное мясо, лежащее в котле, мне еще рано есть. Мал еще. Грозит несварением желудка.
Согнув ноги переворачиваюсь и встаю на четвереньки. О, мне уже не два дня от роду, а все два месяца! Чудеса? А что чудесного? Бог я или не бог? Ползу к очагу, пробую мясо, а зубов нет. Рисковать не стоит.
На улице я заметил вечером овец. И ягнят. Ползу на улицу.
Ягнята закрыты отдельно. Десяток овцематок, почти, без сопротивления, накормили своим молоком. Там и уснул.
Проснулся снова. Опять хочу жрать. Пуще прежнего. Производительность овец не покрывает мои потребности. Встаю на ноги и иду к единственной корове. Пять или шесть литров молока успокаивают голод.
Скорее всего, на пару часов. Уже светает. Нет, с этим ненасытным аппетитом что-то надо делать.
Открывается дверь юрты и выходит отец. Увидев меня замирает лишь на мгновение.
- Отец, это я - твой сын.
Старик заглядывает внутрь юрты, убедившись, что там нет второго меня, открывает дверь, знаком приглашает меня внутрь.
И тут, я слышу звук самолета. Что? До появления летательных аппаратов еще несколько тысяч лет...
Глава 4 Комары, размеров в трехлетнего жеребца
Опрокинув голову, увидел с сотню летающих объектов. Приблизив изображение, есть такая опция у богов, увидел, что это огромные комары, размером с трехлетнего жеребца.
Да, шолмосы Атай Улаана хотят разделаться со мной, пока я мал.
- Прячьтесь под скалой - кричу родителям и бегу в сосновую рощу, что в паре километров от юрты.
А родители все поняли. Тоже, пожалуй, не простые люди.
- Захвати серебреную плеть, плетенную в три слоя - мысленно подсказывает мать. Смотрю, а отец скачет ко мне на шэрээ, маленькой четырехногой скамейке, догоняет, укрывает бычьей шкурой. Огромная, выделанная особым способом бычья шкура не проста, она укрывает невидимостью. Необходимость бежать под сень соснового бора отпадает. Нападающие комары перестают нас с отцом видеть. Отец берет в руки серебреную плеть и хлещет им подлетевшего на десяток метров огромного комара. Получив волшебный разряд, комар, что был размером с трехлетнего жеребца, распадается на миллионы мелких комаров. Та еще напасть!
- Возьми, у тебя получится лучше - говорит отец и отдает мне плеть, плетенную в три слоя.
У меня в руке невесомая плеть вытягивается до неба. Мне остается только раз взмахнуть, и сотни огромных комаров растворяются в воздухе без остатка.
Миллионы мелких комаров вьются вокруг нас, но не могут найти. Что-то сделать с ними скопом ни у отца, ни у меня не получается. А ловить их по одному не по силам и богу. Так они до сих пор летают в тайге в поисках свежей крови. Сколько раз во всех своих перерождениях я пожалел, что не взял у отца бычью шкуру, выделанную им особым способом. Отделались от них, лишь, выбравшись на пригорок, где хиус, легкий ветерок, сдувает все летающее и кусающее недоразумение.
У юрты мать уже встречает нас варившимся в котле мясом. Благодаря своему аппетиту, всего барашка я съел в один присест, родителям досталось, лишь, по паре ребер.
На этот раз я спал беспробудно до ночи.
Глава 5 Тянусь губами к соскам. Мне Пятнадцать лет.
Тянусь губами к соскам. Молоко приторное, сладковатое. Странно, такого голода, как весь предыдущий день, у меня нет. Посасываю. Белые груди перед глазами, сосок во рту, вдруг, вызывают прилив крови в паху.
Явно, мне уже не пять лет, как, когда я убегал от комаров. Пушок и стояк намекают - мне уже лет пятнадцать. Сколько же мне лет? Хоть и родился три дня назад, но этому сознанию сколько? Пятьдесят или сто, или тысячу лет?
Вспомнился мой первый бой на ринге. Точнее, это был второй. Первый был вчера. Я его выиграл. Что выиграю, понял с первых секунд, соперник был откровенно слаб. А тут, в противоположном углу стоит амбал на голову меня выше. Как он попал в мой вес? За неделю до соревнований я весил 60 кг. Надо было скинуть 6 кг., чтобы попасть в категорию до 54 кг. Было трудно. Как этот Гулливер попал в мой вес?
- Просто иди вперед и бей! - говорит мой тренер.
Я так и делаю. Бью двойкой в голову, попадаю в перчатки, но видно, что соперник ощутил удары. Секунд через десять пробиваю защиту левой, четко в челюсть. Вижу, глаза у него поплыли, руки немного опустились. "Правой!" - кричит мой секундант. Вот она, челюсть, если попаду правой - нокаут обеспечен. Но над замешкавшейся правой, готовой уже лететь, прилетает ответ. В глазах на мгновение темнеет. "Правой!" - кричат уже с другого угла. Соперник, тоже, не добивает.