Byir Byira – Девана - богиня охоты на Луне (страница 1)
Byir Byira
Девана - богиня охоты на Луне
Пролог
Искушение
Девана охотилась в одиночку так было привычнее. В лагере она лишь изредка перебрасывалась парой слов с другими женщинами, но ни с кем не сближалась. Её удивляло спокойствие этого места: тридцать восемь жён на двоих мужчин и ни ревности, ни жалоб, ни тени неудовлетворённости. Ничто не нарушало размеренного течения жизни.Но тридцать восемь женщин на двоих мужчин? Невообразимо. Она видела, как это делают люди, видела как - звери. Но что происходило там? Внутри неё самой разгоралось нечто новое. Любопытство переплеталось с тихим, настойчивым зовом плоти. Девана сопротивлялась. Она дочь бога. Недостойно божественной принцессы делить ложе с чертом и шаманом.
Хан не раз заводил разговор о её будущем:
- Я намерен сватать тебя за Тэнгэрия, за сына Хурмаста Хабата Гэрэла. Он славен не только силой и отвагой, но и неземной красотой. Этот союз станет символом добрососедства небесных Запада и Востока.
Перун не настаивал. Казалось, ему не по сердцу этот брак. Он лишь постепенно привыкал к тому, что Деваны больше нет постоянно рядом. Его взгляд порой задерживался на ней с невысказанной тревогой, но слов он не произносил. А ещё был запрет жёсткий, не терпящий возражений: не вступать в чувственную связь с мангутом.
Этот контакт потом невозможно будет забыть, предупреждал Перун.
И странное дело: именно это предостережение всё сильнее будило в богине охоты любопытство. Но тридцать восемь Это казалось непостижимым. Как можно делить внимание, страсть, саму жизнь на стольких?
В одну из безлунных ночей она оказалась среди жён в комнате хана. Лицо прикрыто платком единственная преграда между ней и тем, что она так долго хотела увидеть. Платок был тонким, почти прозрачным, и всё же давал иллюзию укрытости, иллюзию анонимности.
Вокруг царил особый ритм: приглушённые вздохи, шёпоты, плавные движения тел. Воздух был напоён ароматом страсти. Хан словно не участвовал напрямую, но всё здесь каждый вздох, каждое прикосновение шло от него. Он вел все настолько гармонично, что Девана, сначала державшаяся скованно, постепенно подпадала под общее настроение. Дыхание участилось, пульс забился в висках, а в животе разгорался жар, растекающийся по всему телу. Она перестала замечать окружение осталось лишь тепло, разливающееся по телу, лишь нарастающая пульсация желания. Мысли растворились в этом потоке, уступив место ощущениям. Девана двинулась в такт общему ритму, поддаваясь неведомой силе, идущей от Хана. Руки сами нашли путь
Платок сполз. Он больше не скрывал её черты. В полумраке её лицо стало видимым.
Остановись, Девана, шёпот пронзил туман её возбуждения. Голос хана звучал негромко, но в нём была такая властность, что она замерла на месте.
Я возьму тебя только с третьего раза, когда ты уже не сможешь сопротивляться страсти. А сейчас иди. И помни: ты богиня и невеста бога.
Она замерла. Пальцы, ещё мгновение назад движимые желанием, безвольно опустились. В груди колотилось: то ли от прерванного вожделения, то ли от острого осознания он видел. Он узнал.
В темноте продолжался ритм ровный, неумолимый. Но для неё время остановилось. Она стояла, чувствуя, как холод пола проникает сквозь стопы, как жар пылает в груди, как слова хана эхом отдаются в сознании.
Богиня. Невеста бога.
Решение принято
Боолуур видел всё. Следил за Деваной всю ночь не приближаясь, не выдавая себя, лишь скользя тенью меж деревьев. Увидел, как она выскочила из спальни хана голая, растрёпанная, волосы сбились на плечо, пальцы дрожат, нащупывая отсутствующие края одежды. Она торопилась. Не оглядывалась. Забежала одеться. Лишь на мгновение замерла у ручья умыться, собраться, стереть с кожи следы чужой воли. Потом бросилась в лес, будто спасаясь. Боолуур шёл следом, держа дистанцию. В голове стучала одна мысль: «Хан попортил невесту сына Хурмасты?» Он знал цену этому браку не любви, а союзу. Знал, как важен он для Хурмасты, как тонко выстроен баланс между Перуном и Хурмастой. Вся политика держалась на этом равновесии: один шаг в сторону и рухнет всё. Если хан если он нарушил границы, если взял то, что не принадлежало ему, это не просто ошибка. Это искра, из которой разгорится пожар.
Но, наблюдая за Деваной, Боолуур начал сомневаться. Она не выглядела сломленной. Не плакала. Не металась в отчаянии. Её шаги становились ровнее, дыхание глубже. Она шла, будто вычерпывала из себя остатки смятения, оставляя их на тропе, как листья после бури. Когда она остановилась у старой ели, выпрямилась, посмотрела вперёд он понял: чтото изменилось. Она больше не бежала. Она выбирала путь.«Она не жертва», подумал он. «По крайней мере, не в том смысле, в каком я боялся».
Но это не отменяло его долга. Хурмаста должен знать. Должен увидеть её сам не через слухи, не через домыслы, а вживую. Должен понять, что происходит с той, кого он выбрал в невесты своему сыну. А там решать, как быть дальше. Боолуур вышел из тени, когда она умылась в ручье и подняла голову. Он не спешил. Не пытался напугать. Просто оказался на её пути как камень на тропе, который нельзя обойти, не заметив.
- Пойдём, сказал он тихо. Хурмаста ждёт.
Девана обернулась. В её глазах ещё плескалась буря, но уже пробивался свет тот самый, что рождается из ясности.
- Зачем? - спросила она, не отводя взгляда.
Он не стал объяснять. Не стал говорить о своих опасениях, о расчётах, о возможной угрозе союзу. Не стал упоминать хана или Перуна. Вместо этого он просто ответил:
- Потому что ты должна услышать его.
Девана согласилась и это было важно.
Боолуур мысленно обратился к Хурмасту Тэнгэри:
- Пора. Забери нас.
В ответ лишь лёгкий толчок в сознании: «иду».
Вскоре над лесом появилась летающая карета. За управлением Алма Мэргэн. Алма подвела карету к поляне, где ждали Боолуур и Девана.
Пока они собирались, Алма внимательно осмотрела лагерь. Всё выглядело упорядоченно ни суеты, ни тревоги. Хан получил то, что хотел: 38 жён. Хан держал в руке чашу с мёдом, улыбался. В движениях уверенность, в глазах удовлетворённость. Всё было так, как он хотел. Вдали виднелись свежие срубы, дым от кузниц, движение на тропах, угры уже начали восстанавливаться.
Алма молча кивнула. Карета поднялась в воздух и взяла курс на чертоги Хурмаста.
Летающая карета опустилась плавно, едва коснувшись изумрудной травы. Девана первой ступила на землю, и ветер тут же взметнул её волосы, а заодно чуть приподнял край куньей шубы, отороченной белкой та свободно облегала плечи, не сковывая движений. За спиной, как всегда, виднелся лук верный спутник охотницы, а у пояса покачивался охотничий нож.
Добро пожаловать, произнёс Хурмаста. Его голос звучал, как далёкий раскат грома, а слова падали, словно тяжёлые жемчужины. Он стоял на ступенях, окутанный сиянием, а рядом его сын. Хабата Гэрэл. Девана замерла. Он не был похож на богов, которых она знала. Ни тяжеловесной мощи, ни надменной стати. Вместо этого линия плеч, будто вычерченная стрелой; взгляд, острый, как лезвие; улыбка, в которой не было ни подобострастия, ни вызова. Он смотрел на неё так, как будто зная её имя он ждал, когда она сама его назовёт.
Алма, шагнувшая следом, тихо произнесла:
- Дыши, Девана. Ты выглядишь так, будто увидела духа предков.
Она не ответила. Сделала шаг вперёд и в этот миг луч заходящего солнца упал на её локоны, окрасив их чистым золотом. Этот золотой луч, казалось, пронзил пространство между ней и Хабата Гэрэлом не как оружие, но как предвестие: стрела, летящая не в сердце, а кудато глубже, туда, где сплетаются судьбы.
- Хабата Гэрэл, - произнёс Хурмаста, встречай невесту, которую небеса избрали для тебя.
Сын Хурмасты не поклонился. Он сделал два шага навстречу, остановился в шаге от неё и сказал просто:
- Я ждал.
Не «рад видеть», не «благословляю судьбу». Только это «Я ждал».
Боолуур оглядел двор, заметил слуг у кареты и, чуть повысив голос, обратился к Хурмасте:
- Нам не мешало бы привести себя в порядок перед пиром. Дорога была долгой.
- Всё будет, оборвал его Хурмаста, не сводя глаз с сына и Деваны. Но сначала приветственный обряд.
Слуги вынесли чаши с кумысом. Хабата Гэрэл взял одну, протянул Деване. Их пальцы соприкоснулись и она почувствовала ток, похожий на удар крыла птицы в закрытом помещении. Не страсть, нет. Чтото иное: будто мир на миг стал меньше, а они больше. Она подняла чашу:
- За встречу.
Он повторил:
- За начало.
Девана ощутила горечь на языке. «Почему я уже почти люблю его? И почему это чувство как стрела, которая ещё не попала в цель, но уже сорвалась с тетивы?» Хурмаста наблюдал. Его улыбка была спокойной, но глаза холодные, как лёд на вершинах.
- Покажите гостье их покои, приказал он. А вечером пир. Пусть небо благословит союз Востока и Запада.
Когда слуги повели их по коридорам, Боолуур пристроился рядом с Деваной и тихонько спросил:
- Ты в порядке? Взгляд у тебя словно ты увидела чтото, чего другие не замечают.
Девана молчала. Она всё ещё чувствовала тепло его пальцев. И страх тихий, как тень, что это тепло однажды станет её тюрьмой. Но сейчас, в этом золоте заката, она почти верила: можно полюбить так, чтобы не потерять себя. Алма шла чуть позади, не навязываясь, но оставаясь рядом словно молчаливый щит между Деваной и чужим дворцом.