Бычевский Александр – Борцы с одиночеством (страница 5)

– Прости, а повтори-ка еще раз? Че там сказал старик? – в один голос спросили Пин и Мин.

Лао истерично захохотал, оглянул братьев и закурил. Он сделал три затяжки, создав себе дымовую завесу, которая скрыла помысел: вышибить мозги двум долдонам. Даже трем. Можно еще добавить и Шэнли. Лао сделал еще три затяжки, чтобы не видеть озадаченные лица борцов. Те последовали его примеру.

Контора погрузилась в дым. Лао возник прямо перед Шэнли и продолжил:

– Чен сказал: «Уезжайте, найдите новое местечко, а я пока улажу проблемы, возникшие из-за иностранки».

– Предположим, – ухмыльнулся Шэнли.

– Вот и славно! А теперь к делам поважнее? – все уставились на Куна. – Гари все уши прожужжал про сестру Лиженя.

Кто-то с отвращением, а кто-то с любопытством посмотрел на покрасневшего от злобы Гари.

– Че вылупились, ублюдки? Вам хоть картину в музее покажи, вы не сможете оценить ее красоты. А я могу, и говорю: нет чище и красивее создания. Без пошлостей говорю – девочка настоящий ангел.

– Ветхозаветный? – подколол Шэнли.

– А Шэнли-то не так прост, – осмелел Юншэн.

– Продолжай, Кун, – Лао помахал на борцов, словно на назойливых мух.

– Так вот… на чем я… Приданого ей хватит.

– А причем здесь переезд? – возмутился Гари.

– Вот именно! «Искать новое местечко» – звучит странно, не находите? – продолжал Кун.

– Ага, и как себе он это представлял? – поддакнул Чао. – Мы что должны ехать к черту на рога и шастать за трупами по всем деревням? Старик забыл, что мы кормимся с бюро, а не с суеверий?

– Действительно. Мы должны взять все дерьмо отсюда отвезти его в другое место, которое заставим этим же дерьмом, которое никто не будет покупать за такую цену? – Гари засмеялся, представив, как какой-нибудь горе-сценарист впихнул бы эти реплики в дешевый американский фильм.

– О чем он, черт побери?! – взбесился Лао.

– О переезде, твою вдоль и поперек, Лао! – Шэнли был готов повторять «вдоль и поперек», лишь бы опять увидеть, как челюсть Лао дебильно съезжает вправо. – Твою вдоль и поперек, Лао. О чем он еще может говорить? О переезде! О цветах на складе. О всем этом хламе на первом этаже. Ты же не потащишь это на горбу? Сколько цветов у нас погибнет?

– Че молчишь, ты же у нас счетовод? – Лао навис над Юншэнем.

– А что я? Я должен за каждый цветок отчитываться?

– А кто у нас здесь счетовод? – распалялся Гари.

– А значит так… – Юншэн громко сглотнул. – Ну, говорю, как счетовод. Свечки всякие забрать и благовония – это не проблема. И продать это тоже не проблема. Говорю, как счетовод…

– Ты говоришь, как сыкуха, – заискивал Пин.

– Где цифры, Юншэн? – поддерживал Мин.

– Дайте ему договорить, – простонал Лао.

– Так вот, говорю, как счетовод. Церемонии дают доход, но не каждая принесет юаней, как модель с билборда. Понимаете, главный доход: продажа мест на кладбище. А теперь скажите мне, счетоводу, а не ссыкухе, придурок Пин. Кто-нибудь из вас знает, через кого старик это все организовывает?

Борцы неуверенно переглянулись.

– Вот и я не знаю, говорю, как счетовод, – улыбался во всю ширину рта Юншэн.

– И что ты нам прикажешь делать? – устало спросил Чао.

– Юншэн, прикажет? Это моя задача раздавать приказы, – вклинился Лао. – Поэтому, если старик сказал: уезжать, то мы – уезжаем. Уяснил, Чао?

– Уяснил-уяснил, – отбрехивался Чао.

– А чем мы будем заниматься в другом месте, если у нас там ничего нет? Ни тел, ни кладбища, ничего?

– А чем вы заняты здесь, Гари? Поищите тела, наладите поставки… – Лао походил на школьника, который не подготовился, но перед выходом к доске успел прочитать первую фразу.

– Какие поставки? – закипел Шэнли. – Если старик говорит: уезжать. Он же подразумевает засухариться. На кой ляд нам заниматься налаживанием чего-то на отшибе провинции? Ты можешь ответить, Лао?

– А чем мы там, по-твоему, должны кормиться, Шэнли?

– Ничем. Сидеть тихо, пока все не уляжется.

– Шэнли, ты что, не расслышал? Чен сказал: «Уезжайте, найдите новое местечко, а я пока улажу проблемы, возникшие из-за иностранки».

– Да слышали-слышали. Что ты заладил: уезжайте, местечко? – спрашивал Пин.

– Проблемы, иностранки. Сказал, ага, – хихикнул Мин.

– Да что б вас! Если старик сказал – мы едем. И надо подумать о том, как мы будем зарабатывать. Не разбегаться же нам пока все не уляжется…

– Лао прав, – подытожил Кун.

– Прекрасно! Может, он еще знает где открыть такое же бюро? – спросил Юншэн.

Лао закинул голову к потолку. Помычал. Вышел в центр комнаты, чтобы все его видели. Он заглянул в глаза каждому борцу, а затем произнес лучшую речь в своей жизни.

– Конечно, такое славное бюро мы не откроем ни в одной провинции. Чен годами вклинивал свою маленькую империю в городе, где столько криминала, что казалось – все ниши заняты. Но ему удалось создать поистине уникальное предприятие и не прогореть. И не сесть, не смотря на законы и борьбу с ритуалами. Конечно, иногда нужно побегать за деньгами… ой, телами, да Гари?

– Ага.

– Оббегать больницы. Морги. Знакомых. Мотивировать прохожих помочь бороться с одиночеством, ведь никто не откажется от лишних юаней? У старика ушла на это целая жизнь. И теперь он просит нас отказаться от насиженного места и ехать к черту на рога! Чьей дочкой была эта иностранка? Президента США? Франции? А… плевать! Чен – босс. Он сказал – мы делаем.

Лао был великолепен. Покорность легла на плечи борцов. Речь раздавила все возражения, но тут же, как всегда, вылезли новые.

– Лижень с самого первого дня мне не нравился, у него на роже было написано: я все обосру, и вот – он все обосрал!

– Не тявкай, Юншэн, парень стал легендой, – защищал друга Гари.

– Легендой? Вы слышали? Легендой? – кривлялся Юншэн.

– Он провернул все в одиночку. Попроси он помощи, и кто знает? Он привез в Китай модель, и как бы то не было, – провел обряд минхунь. Представь, если бы он остался жив, что бы он еще придумал? Да мы бы богатели и богатели. Так что сиди и не тявкай, собачий сын! – даже Шэнли вздрогнул, взглянув на разъяренного Гари.

– Сам ты собачий сын!

– Достаточно! – прикрикнул Лао.

– Еще подеритесь, – скалился Пин и кивал головой, чтоб они скорее принялись за дело.

– Ставлю на Гари все свои юани! – поддерживал Мин.

– Сколько с этого поднимешь? Тут все предрешено, лучше давайте так: – все с интересом уставились на Куна. – Сможет ли Юншэн хотя бы разочек ударить Гари?

– Да скорее солнце прекратить восходить над Китаем, чем это произойдет, – уссывался Чао.

– Достаточно… – никто не обращал внимания на Лао.

Юншэн боялся шелохнуться. Гари облизывался, словно пес на цепи, почувствовавший, что привязь ослабла. Он ждал малейшего движения жертвы, чтобы рвануть и вцепиться ей в глотку. Увидев, как Кун принимал ставки, Юншэн жалобно завизжал:

– Да я не со зла, Гари, это просто шутка…

Все замолкли.

Юншэню казалось, что он в бамбуковой роще, где острые колья с минуты на минуту вонзятся в плоть, а эти алчные ублюдки, учуяв кровь, запищат от счастья. Гари уже чуял кровь. Его грузные шаги сотрясали мир. Даже Лао уступил ему дорогу. Юншэню оставалось уповать на чудо.

– Вы видите, как мигает свет? – с интонацией типичного шизотерика проговорил Чао, понимая, что все зашло слишком далеко.

– Не начинай… – устало застонал Кун.

«Пожалуйста», – молил глазами Юншэн.