Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 83)

– Пусть ураган получит три жертвы, по числу звезд, что горят в Поясе Ориона.

Том посмотрел вверх, на три звезды, которые составляли затянутое дымкой созвездие. Неужто ему на роду написано умереть так глупо? Неужели Пояс Ориона станет символом его смерти? Или это было всего лишь предупреждением?

– И первой пусть будет эта девка с острым язычком!

Индиго Мун потащил Тео к краю борта, ему на подмогу кинулись еще трое пиратов.

– Следом за девкой, – крикнул Мун, – отправим ее брата, который дышит жабрами и у которого все в роду появлялись на белый свет с рогами на лбу. Как только океан получит его, его сестру и этого маленького чернокожего дьявола, нашему бригу больше нечего будет бояться. Это так же верно, как и то, что мое имя Индиго Мун!

Том взглянул на Бото, который смотрел на него выжидающе.

– О великий океан, – закричал штурман, – прими нашу жертву, услышь молитвы этих людей о милостивом ветре!

Мун заломил Тео руку за спину и подтолкнул ее к борту.

Том двумя стремительными шагами приблизился к Буллю, который смотрел на него, прищурив глаза.

– Вы тоже верите в демонов, которые приносят несчастья, господин капитан? Считаете, что рыжеволосый парнишка с Невиса, его достойная сестра и чернокожий недомерок из Африки могут накликать непогоду вроде той, что приближается к нам?

– Я считаю, что, когда под ногами горит земля, каждый должен спасать свою шкуру.

И Булль подмигнул Тому, который, стиснув зубы, выхватил из-за пояса капитана пистолет и сунул его себе за пазуху, потом шагнул в центр круга.

– Да здравствует Гиппократ, – произнес он тихо и взвел курок. – Ибо лучший друг всякой заразы – наши собственные суеверия. Воля Божья не имеет ничего общего с лихорадкой, а чума происходит от крыс. Ураган приносит море, а не люди.

И Том, не договорив, внезапно повернулся и, приставив пистолет ко лбу штурмана, надавил на курок.

Когда выстрел отгремел, мертвый Мун лежал у ног Тома.

Тишина стояла такая, что можно было услышать, как перо падает на землю.

– То, что вы только что видели, – прошептал Том, – была не Божья воля и уж тем более не воля дьявола или океана, а моя собственная.

Он повысил голос.

– Я, Том Коллинз, – крикнул он, – внук Грании Ималли. Меня разыскивают за то, что я убил человека, поджег плантацию, освободил рабов и украл коней. Меня пытались утопить, пристрелить, зарезать и повесить. Я был выпорот, ограблен, брошен на произвол судьбы и протащен под килем. У меня забрали мои последние деньги, мой лучший нож и мой палец, но Том Коллинз все еще жив и находится с вами. И если кто-либо еще желает последовать примеру мистера Муна, то пусть он сделает шаг вперед. Если же таких нет, то я предлагаю вам встать плечом к плечу и удерживать судно на плаву до тех пор, пока это возможно.

Том стиснул зубы и сжал кулаки.

– Пусть крысы первыми покидают корабль, но капитан остается до конца, как ему и положено.

Пираты переглянулись. Долгое время было тихо, но тут один кивнул другому, кто-то решительно стиснул кулаки и принялся подталкивать соседа. Негромкое бормотание перешло в крик, и вскоре люди пожимали друг другу руки, – старая вражда была забыта.

Булль снова был в своей стихии и отдавал указания о том, что нужно делать перед лицом смертельной опасности.

Волны высоко вздымались, раскачивая корабль.

– Вот как выглядит конец света, рыжий Коллинз, – проревел капитан.

– Да, – ответил Том, – но пока человек не умер, он жив.

На шканцах, где они стояли, ветер был так силен, что грозил вышвырнуть обоих за борт.

Стучали о реи ванты, скрипели мачты, предметы, которые не были крепко прикручены или приколочены, ездили туда-сюда от носа до кормы.

Булль схватил Тома за воротник.

– Сатана присматривает за своими подопечными, – проворчал он с едва заметной улыбкой.

– Это точно, – ответил Том.

– В другой жизни, – продолжил капитан, – я мог бы научить тебя жизни на море.

– Да, – ответил Том, – и кто знает, быть может, вы наконец научились бы правильно писать слово «гранат».

– Дерзишь до последнего. Должно быть, тебе на роду написано стать шутом при дворе сатаны.

Булль приподнял Тома над палубой.

– У меня был гнилой зуб, – пробормотал капитан. – Больше у меня его нет. У меня был бриг. Но скоро и его не будет. Золото, слоновая кость, драгоценности и канделябры. Все то, что должно было обеспечить Чарльзу Уинстону Буллю безбедную старость, – все это я верну теперь обратно морю. Потому что Тот, кто никогда не дремлет, собирается взыскать свой долг. Я чувствую это костями и той пулей, что засела в моей ноге. Но не зря ведь говорят, что осужденный на смерть имеет право на последнее желание.

Булль поставил Тома обратно на палубу.

– Последнее желание, прежде чем наступит тьма. Разве судьба не исполнит последнее желание старого морского разбойника перед тем, как его корабль разлетится в щепки?

– Чего же вы хотите, Булль? – тихо спросил Том.

Булль положил свои руки Тому на затылок и понизил голос до шепота. Вид у него был серьезный, но глаза улыбались.

– Я хочу, – прошептал он, – чтобы этот зеленоглазый матрос пережил шторм и продолжил мучить белый свет, пока не умрет от старости.

Том бросил взгляд на черное пятно там, где раньше был его правый безымянный палец.

– Спасибо, капитан, – сказал он, – спасибо вам за это желание.

– Но одних желаний мало, – Булль посмотрел на море. – Моя старая рана в бедре говорит, что сюда идет смерть в образе ветра. Спускайся вниз к своей сестре, мальчик. Думаю, у вас найдется что сказать друг другу.

Теодора нашла укрытие на средней палубе, где она сидела между здоровяком Лаемом Сингом и Ньо Бото.

Она собрала свои вещи в маленький мешок с лямкой. Вид у нее был решительный. Том кивнул сестре, уверенный в том, что она знает, что их ждет.

– Здесь вы и будете сидеть? – спросил он.

– Да, – ответила Тео, – здесь и будем.

– Ты боишься?

Она кивнула.

Том взял ее за руку.

– Все быстро закончится, – прошептал он, – так быстро, что ты едва успеешь что-то заметить.

– Я жалею лишь о том, что так и не увидела мир, – сказала Тео.

– Быть может, – сказал он, – быть может, после этой жизни есть другая, следующая.

– Ты веришь в это, Том Коллинз?

Он заглянул в ее полные надежды глаза и улыбнулся своей самой солнечной улыбкой.

– Да, – сказал он, – я верю в это, Тео.

Ураган настиг судно Булля незадолго до полуночи.

Но еще до того, как серый кокон приблизился к кораблю, поднялась волна, которая раз в десять превосходила высоту мачт брига. Под небесами, содрогающимися от молний и грома, океан разинул свою гигантскую пасть, в которой даже самый большой корабль кажется не больше игрушечной лодки.

Том смотрел на Тео, сжимая руку Бото. Зажмурив глаза и стиснув зубы, они почувствовали себя на мгновение невесомыми и свободными от страха.

На долгое выматывающее мгновение все живое затаило дыхание.

Тут штормовая волна всей своей силой обрушилась на бриг и разбила вдребезги верхнюю палубу, где заклепки, гвозди, доски и обшивка взрывались в завывающем, грохочущем аду. Полотнища парусов, снасти, реи и шпангоуты треснули, как спички, нескольких матросов унесло за борт.

Том увидел, как здоровенный Лаем Синг горизонтально завис, подхваченный водной массой, которая попыталась вышвырнуть его в море.

Ньо Бото нигде не было видно. Но Теодора все еще висела, запутавшись, как муха, в паутине снастей, которая спасала ее от утопления.

Тома кинуло по трапу вниз, и он врезался спиной в дверь камбуза. Он попробовал докричаться до Тео, когда следующая волна настигла судно и оно резко опрокинулось вперед, да так, что бушприт разнесло в щепки.