Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 74)

– Капитан скромничает, – ухмыльнулся в ответ Саласар.

Булль перебил его, схватив за воротник, но тут же отпустил и заговорил снова:

– Скромность, сеньор, добродетель, которой у меня отродясь не было. Но у людей вроде нас с вами, которые посвящают свои жизни Создателю всего сущего, доброму Господу, и его верному спутнику, черному дьяволу, должно же быть что-то общее, вроде радости служить нашим господам. Возможность одновременно задобрить церковь и пощекотать под подбородком дьявола выпадает не каждый день. Окажете ли вы честь мне и моему кораблю отужинать сегодня вечером с нами?

Саласар ошеломленно уставился на Булля. Затем вскочил и почтительно поклонился.

– Для меня это ни с чем не сравнимое удовольствие, господин капитан, – сказал он.

– Хорошо сказано, – заметил Булль и, повернувшись к Тому, спровадил его в объятия мистера Муна.

– Парню этому, – капитан даже плюнул от отвращения, – никакой еды не давать. Вместо этого он будет прислуживать мне и святому отцу за столом.

– А что с его приятелем? – спросил Мун. – У этого рыжего есть еще с собой раб.

– Выдай им по лакейской ливрее, красные с золотыми пуговицами. Пусть полируют наше столовое серебро и подают лучшее вино нашему гостю. Мы будем ужинать в моей каюте.

Булль повернулся к Саласару.

– С вашего позволения, я вернусь к себе, чтобы переодеться. Никогда не ем в рабочей одежде. Мои люди позаботятся о вас, святой отец. Bon appetit[16].

С этими словами Булль и его команда оставили «Океанию».

Все это время вокруг судна качались на волнах шлюпки, набитые перепуганными людьми.

Но как только пираты покинули шхуну, Том с Бото, второй помощник капитана, кок и еще три пассажира отправились заделывать пробоину в правом борту.

Час спустя все, кто был на судне, дружно налегли на помпы, и вскоре «Океания» снова приняла устойчивое положение. К концу дня судно было починено, и шлюпки с пассажирами вернулись обратно, надеясь, что теперь, когда на шхуне больше не было ценностей, Булль позволит ей идти своей дорогой.

Так оно и случилось.

Незадолго до того, как «Океания» подняла паруса, чтобы как можно быстрее покинуть это место, Том и Ньо Бото, сеньор Саласар с писцом и Теодора покинули старое судно и перешли на пиратский корабль, где их встретили три члена экипажа.

Сразу после этого пиратское судно подняло якорь и расправило паруса.

Пиратами командовал Мун; все его приказания выполнялись четко и беспрекословно, и вскоре «Океания» превратилась в крошечную точку на безбрежной глади моря.

Теодора подошла к Тому, который стоял у левого борта.

– Из огня да в полымя, – сказал он.

– Ну, раз уж твой смертный приговор подписан, – ответила Тео, – давай наслаждаться каждой минутой жизни.

На бриге Булля зажглись огни. На палубе горят шесть канделябров по семь свечей в каждом, образовывая нечто вроде коридора, ведущего в капитанскую каюту.

Том с Бото перешли в распоряжение пиратского кока, маленького пузатого мужчины в шароварах. Он выдал им ливреи и объяснил, что надо делать. Сам кок был веселым и приятным человеком и всегда напевал во время работы. В камбузе великолепно пахло, и Том бросил тоскливый взгляд на большой ворчащий котел, содержимое которого кок щедро приправил тимьяном.

– Вуаля, – кок взмахивает рукой, – ужин готов. И если вы не будете дурить и раздражать нашего капитана, то у вас еще, быть может, есть надежда.

– Сделаем все в лучшем виде, сеньор кок, – обещает Том. – Мы работали виночерпиями на одной сахарной плантации, поэтому знаем, как правильно прислуживать за столом.

– Можете снять котел с огня, – бормочет кок.

Том подталкивает Бото локтем, и они дружно подхватывают котел с огня.

– Правду люди говорят, – шепчет Том, – у них и впрямь только по девять пальцев на руках.

Когда Том и Бото вступили в каюту капитана, сеньор Саласар уже сидел за столом и подвязывал на грудь салфетку.

Из каюты Булля открывался чудесный вид на заходящее солнце. Объятый закатным пламенем западный край неба бросал розовый отсвет на искусно убранный стол, делая его по-настоящему сказочным. Свежие фрукты в высоких вазах соседствовали с небесно-голубыми и нефритово-зелеными графинами с вином, сверкало вычищенное столовое серебро, отбрасывали блики лезвия ножей из резной дамасской стали.

Капитан Булль еще не появлялся, поэтому у Тома было время, чтобы осмотреть личные покои пирата, которые состояли из двух обставленных с большим вкусом комнат. В одной из них бок о бок с сервированным столом находилась койка. Рядом на полке лежали щетка, гребень, зеркальце, а еще судовой журнал вместе с перьями и чернильницами. На письменном столе капитана царил образцовый порядок. Подзорные трубы были разложены по размеру, такой же аккуратной выглядела коллекция многочисленных пистолетов, ножей, кинжалов и абордажных сабель. Все так сияло, словно их полировали каждый час.

На полу вдоль стен, обитых панелями, стояли картины в рамах. На них были изображены экзотические страны, танцующие женщины, пастухи с овцами и ангелы с арфами. Все предметы мебели были искусно подобраны, а ковры искрились, словно были сотканы с вкраплением нитей из чистого золота.

Такой красивой мебели Том не видел с тех пор, как покинул усадьбу мистера Бриггза.

Он привычным жестом зажег один за другим канделябры, пока Ньо Бото ловко расправлялся с тяжелыми гардинами. Им было смешно смотреть друг на друга, одетых в красные ливреи, но тут Том вспомнил про Теодору, которая сидела запертая в отдельной каюте.

– Мы сбежим, как только представится возможность, – шепнул Бото Тому.

– Без Тео я никуда не побегу. Но ты прав, чем скорее, тем лучше.

В этот момент в каюту вошел Булль. Он был одет в темно-красный камзол с черными обшлагами, белоснежно-белую рубашку с оборкой и пару черных узких панталон, перехваченных под коленями шелковыми лентами. Чулки цвета слоновой кости выглядели такими же новыми, как и лаковые туфли. Волосы пирата были убраны назад и прихвачены заколкой в форме черепа. Борода расчесана и смочена водой.

Капитан уселся в большое кресло с резными подлокотниками и предложил гостю отведать винограда, который, как пират сказал, полезен для пищеварения. Двое мужчин чокнулись, и Саласар поздравил капитана с прекрасным выбором вина.

– Из Андалусии, – пояснил Булль. – Я решил, что оно будет приятно сердцу испанца. Но ешьте, сеньор, ешьте! Я знаю, кок постарался на славу и приготовил сегодня нечто совершенно бесподобное.

И капитан хлопнул в ладоши.

– Эй вы, лакеи! Пошевеливайтесь!

Том подал на стол блюдо с кусками мяса и оливками, и Саласар не заставил себя дважды упрашивать. Он быстро наполнил свою тарелку и еще раз поблагодарил Булля за столь любезное приглашение.

Со времен Невиса Тому было известно, как много может сожрать Саласар за один присест, особенно учитывая его ненасытную страсть к мясу.

Сам же капитан был умерен в еде, за что извинился перед гостем, сославшись на то, что больной зуб пребывал сегодня в дурном настроении.

– Расскажите же мне об инквизиции, – Булль в предвкушении потер руки. – У вас в запасе, должно быть, имеется немало забавных, бодрящих историй.

– Да как сказать, – засмеялся Саласар и, отложив нож с вилкой в сторону, вцепился зубами в мясо. – Состоять на службе у Господа нашего не всегда бывает забавно.

Саласар налил себе вина.

– Как говорится, дьявол никогда не дремлет.

– Но вы ведь не отказались от привычки сжигать людей? – и Булль подмигнул бывшему инквизитору.

– Зло можно изгнать только злом, – ответил сеньор Саласар, беря себе еще кусок мяса. – Вы верующий человек, мистер Булль?

Том покосился на Булля, который с задумчивым выражением изучал свой бокал.

– Сеньор, – вдруг прошептал он и наклонился над столом. – Вы видите перед собой человека, который продал свою душу Тому, кто никогда не дремлет.

Саласар на мгновение перестал жевать.

– Вы, верно, шутите, господин капитан?

Булль покачал головой.

– Но мне было хорошо уплачено, – добавил он.

Том посмотрел на Бото, который в это время изучал гардины и то, как они были сшиты.

Булль принялся ощипывать большую гроздь черного винограда, и в беседе на какое-то время повисла пауза, во время которой можно было услышать, как ненасытный испанец снова заговорил, извиняясь за тот скудный прием, который был оказан капитану на «Океании».

– Ведь мужчине больше всего хочется мяса, – сказал Саласар и потянулся к блюду за новой порцией. – Но расскажите же мне, капитан Булль, каково это – продать свою душу Тому, кто никогда не дремлет? Мне это очень интересно, чисто теоретически, разумеется.

Булль глянул на Саласара рассеянно, потом улыбнулся ему демонической улыбкой.

– Каково это? А это все равно, что быть священником, который посвятил свою жизнь Господу, – ответил он.

– Значит ли это, – уточнил Салазар, – что вы, капитан, никогда не прислушиваетесь к Богу?

– Какому Богу? – прогудел Булль.

– Единственному истинному Богу, – сказал Саласар и склонил голову.