Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 72)

– Ни то и ни другое, – звонко ответила Тео, – напротив, я боюсь за жизнь моего брата, чья единственная вина лишь в том, что он сказал…

Человек по имени Мун перебил Тео, приставив дуло пистолета к ее виску.

Пассажиры стояли словно окаменев, матери даже позабыли про своих плачущих детей.

– Выбирай, – крикнул Мун, – кто из вас умрет: ты или твой брат?

– Только законченный негодяй будет предлагать девушке подобный выбор.

Теодора перевела взгляд с Муна на Тома, который все еще лежал на палубе.

– Что ж, это твой выбор, – рявкнул Мун и приставил пистолет ко лбу Тео.

– Капитан! – послышалось внезапно.

С одного судна на другое перекинули трап.

Пираты быстро выстроились впереди команды с саблями и мечами наизготовку.

Мужчина со шрамом развернулся спиной к Тео и, широко расставив ноги, крикнул:

– Команда приветствует вас на борту этого судна, капитан!

Том отполз немного назад и уставился на человека, выступившего из пелены тумана. Мужчина, два метра ростом, в черной как уголь одежде и новых, начищенных до блеска сапогах. На голове его была треуголка с серебряной эмблемой, изображающей череп, но больше всего в облике капитана пиратов притягивала внимание огромная заплетенная в косички борода, обрамлявшая ярко-красные губы. Глаза пирата были большими и черными, брови срослись.

Пират жевал замусоленный окурок сигары. Сплюнув на палубу, он откашлялся, оскалив зубы, и вздрогнул, словно от сильного озноба. Потом, не говоря ни слова, протянул руку назад к маленькому толстенькому человечку в полосатой рубахе, который стоял за его спиной, держа наготове круглую вещицу с белым шнуром, сильно смахивающую на гранату с фитилем.

– Огня мне, – прогудел капитан морских разбойников и игриво подмигнул одной пассажирке. Мун поспешно чиркнул кремнем и поджег фитиль.

Капитан пиратов обвел взглядом пассажиров и команду. Затем прошествовал по палубе с безумным блеском в своих больших черных глазах.

Он остановился перед Муньеко, все еще сидевшим связанным на стуле. Стало так тихо, что можно было услышать, как перо падает на землю.

Все внимание было теперь приковано к пирату и капитану Муньеко.

Извивающийся фитиль бомбы был не больше пробки от бутылки с вином, и все же пират решил потянуть время – из его рта вырвался клокочущий смех. Он оглянулся с плутоватой улыбкой на присутствующих и, поцеловав капитана Муньеко в лоб, осторожно положил тому за пазуху гранату и сказал «adios».

Следом раздался оглушительный взрыв.

Большую часть палубы заволокло дымом. Все уставились на то, что осталось от стула, в середине которого образовалось большое круглое пятно.

От самого Эдуардо Родриго Муньеко остались только туфли.

Женщины ахнули, кто-то потерял сознание, мужчины дружно перекрестились.

– Такова традиция, – вздохнул капитан пиратов и пожал плечами.

Тут он наконец заметил Тома, все еще сидевшего на палубе.

– А другая традиция, – проворчал капитан, – состоит в том, что все должны вставать в присутствии Ч. У. Булля.

Очнувшись, Том увидел, что лежит на средней палубе вместе с такими же, как он, подростками. Он не помнил, как потерял сознание: капитан пиратов обратился к нему, и потом померк свет.

Том посмотрел на Бото, который сидел спиной к бочке и чинил порванную тряпичную куклу.

– Что случилось? – прошептал он.

– А, да просто дырка, – отозвался Бото и улыбнулся кукле.

– В судне или у нас в башке? – проворчал Том.

– Некоторые спустили шлюпки на воду, – сказал Бото, – и покинули корабль. Думаю, почти вся команда.

– Что с Теодорой?

– Не могу сказать, быть может, она тоже в лодке. Наверное, пираты подожгут корабль.

Том вскочил на ноги и констатировал, что ветер переменился и усилился. Брамселя как не бывало, но грот и бом-брамсель уцелели, равно как и фок, и топсель.

– Если бы нам только удалось поднять якорь, – задумчиво пробормотал Бото.

– Для поднятия якоря требуется пять человек, – заметил Том.

– Можно разрубить якорный канат, – предложил Бото.

– Зачем нам разрубать его, Ньо Бото?

– Чтобы повернуть судно, – ответил Бото. – Если у нас получится, мы сможем запалить пушки и дать залп в борт пиратского судна. Если повезет.

Том вздохнул.

– Ты хоть соображаешь, что говоришь, Ньо Бото? Тебе известно, кто захватил наше судно?

– Не думаю, что запомнил его имя, – ответил Ньо Бото.

– Его имя Ч. У. Булль, – ответил Том, – и он самый ужасный, самый жестокий, самый страшный пират из всех, кто когда-либо бороздил просторы семи морей. Его команда состоит из каннибалов, убийц и беглых заключенных. Он продал свою душу самому дьяволу. Булль – худший из твоих кошмаров, малыш.

Ньо Бото кивнул.

– Но, что ни говори, он спас тебе жизнь, – вздохнул он. – Пойду к шпилю.

На «Океании» в эти минуты царила такая суматоха, что Том с Бото, никем не замеченные, спустились вниз на вторую палубу, где находился шпиль – лебедка якорной цепи. Бото схватил молоток с зубилом и сунул их Тому.

– Ты же работал у кузнеца.

Том только головой покачал, но все же тремя ударами перебил якорную цепь. Та просвистела вокруг шпиля и ужом скользнула в спокойное море.

– Теперь судно свободно, – сказал Бото и поспешил обратно к трапу, когда мимо прошли двое пиратов, таща с собой корабельного плотника, которого они вышвырнули за борт.

Француз Пьер не сопротивлялся, казалось, его вполне устраивает происходящее.

Том уставился вниз на воду, где бывший бомба только что исчез в пене, но тут его схватил за одежду Бото и потащил на шканцы.

Том еле успевал за ним.

– Ничего не выйдет, – сказал он.

Бото взялся за руль.

– Мы быстро, – успокоил он, – развернем судно, затем спустимся на орудийную палубу и дадим залп им в борт.

– Это крайне неразумно, Ньо Бото.

Том покачал головой, но все же взялся за руль.

И услышал у себя над ухом голос:

– Какого черта ты тут делаешь, парень?

Том вздрогнул, завидев Индиго Муна, выходящего из каюты Муньеко.

– Быть может, ты собирался удрать? Отвечай, когда с тобой разговаривают!

Том отметил про себя, что по-английски на судне Булля говорили только этот человек и сам капитан, остальные же общались исключительно на испанском и португальском.

– Мы собирались, – начал Том и бросил на Бото предостерегающий взгляд, – развернуть судно, запалить пушки и дать залп по кораблю Булля.

У Муна на мгновение отвисла челюсть, казалось, он ищет, на что опереться, чтобы не упасть.