Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 35)
Миссис Бриггз погладила одеяло.
– Видишь, я лежу здесь, хронически больная и прикованная к своей постели, ибо это кара Божья. И все грешники – и большие, и малые – страдают не случайно, ибо на это есть воля Божья.
Том сочувственно кивнул, поглядывая украдкой в сад, где мисс Мисси принялась в этот момент таскать за собой на поводке Санди, как собачонку.
Том мысленно перенесся в ту ночь, когда он, как обычно, мыл полы в таверне сеньора Лопеса. Он думал о том вечере, когда к ним заявилась незваная гостья, которой он налил грязной воды и немного вина из Бочонка Остатков.
Больше всего ему запомнились слова, сказанные той ночью…
– Ты спишь?
– Нет, ни в одном глазу, – очнулся Том. – Я просто задумался.
– Вот как? О чем же ты думал?
Том откашлялся.
– Знаете ли вы, миссис Бриггз, про Гиппократа?
Сара Бриггз села на постели с деловитым видом.
– Это кто-то из негров?
– Не думаю, мэм, он был философом.
– Философом? Боже милостивый! У тебя есть знакомый философ?
Том пожал плечами.
– У нас дома, – сказал он, – часто говаривали: «Да здравствует мудрец Гиппократ, учивший, что лучший друг всякой заразы – наши собственные суеверия. Воля Божья не имеет ничего общего с лихорадкой, а чума происходит от крыс».
После такого выпада миссис Бриггз отвернулась и, улегшись спиной к Тому, жестом велела ему покинуть комнату.
Назавтра его не позвали в покои госпожи. Вместо этого Том весь день провел на поле, занимаясь в обществе двух надсмотрщиков охотой на крыс. И когда вечером он сидел на кухне, поедая остатки хозяйского ужина, чернокожая Бесси сказала, что все, райская жизнь закончилась. Не видать ему больше печенья.
– Том плохо себя вел? – испуганно спросила Санди.
– Рассказал небось историю о слабительном порошке, – вздохнула Бесси.
– Что-то в этом роде, – пробормотал Том и поплелся спать в будку.
Но на следующий день его позвали снова.
К удивлению Тома, госпожа на сей раз была одета, и гардины в ее комнате были подняты. Миссис Бриггз сидела в кресле с подлокотниками и глядела прямо перед собой, когда Том прошмыгнул внутрь с чайным подносом.
Том скользнул взглядом по Иисусу, который сегодня, кажется, чувствовал себя лучше. Тому даже почудилось, что он с интересом покосился на поднос с печеньем.
– На что ты смотришь? – спросила женщина.
– На Иисуса, миссис Бриггз.
Госпожа удивленно подняла брови и надула губы.
– Картина висит здесь как напоминание, – важно произнесла она. – Значит, она не оставила тебя равнодушным?
Том набрал в легкие побольше воздуха. Он не знал, насколько его тронула картина, но был абсолютно уверен в том, что Иисус разделяет его любовь к печенью.
– Да, – ответил он, – она очень сильно меня тронула.
– Чем же? – миссис Бриггз смотрела на Тома острым, пронзительным взглядом.
– Думаю, тем, что когда-то я знавал человека, который оказался в похожем положении.
У женщины отвисла челюсть.
– Будь добр, избавь меня от своих выдумок, – простонала госпожа, но, подумав, спросила: – А кем он был, этот человек?
– Его имя Рамон Благочестивый, миссис Бриггз.
Госпожа надкусила печенье.
– Да, имя действительно любопытное, но обычно такие люди представляют собой прямую противоположность своему прозвищу.
Том энергично кивнул.
– В этом госпожа абсолютно права. Но он обладал забавным умением.
– Вот как? Что же это за умение, позволь тебя спросить?
– Он мог плыть, держа во рту сразу три печенья, – ответил Том и покосился на фигуру Христа.
– И научился этому искусству сам, – добавил он.
Миссис Бриггз округлила глаза.
– Если ты хочешь взять печенье, то так и скажи.
Том извинился и взял печенье.
– В Англии… – начала миссис Бриггз.
И надолго замолчала. Том покосился на нее, ожидая продолжения, но госпожа откинулась на спинку кресла с отсутствующим выражением лица. Спустя некоторое время она продолжила:
– …в Англии, где я родилась. Каждый день я думаю о моей родине. Я засыпаю с мыслями о ней, и первое, что вижу, открывая глаза, – это моя Англия. Там жили все мои предки. Потом произошло восстание крестьян, в котором мы потеряли все свое состояние. Потом половина всех англичан погибла от чумы. Но сегодня Англия – величайшее государство в мире. И ты это знаешь.
– Знаю, мэм.
– Великая страна, – простонала госпожа.
– Абсолютно фантастическая, – повторил виночерпий, поглядывая на печенье.
– Лондон – бесподобный город, Том, совершенно не похожий на другие. Начало всех начал. В юности я часто бывала в театре. Какая драма, какие костюмы, но, прежде всего, какая поэзия!
Сара Бриггз закрыла глаза и проникновенно прошептала:
Женщина посмотрела на Тома.
– Я хочу, чтобы ты выучил это наизусть. Не важно, если ты не понимаешь смысл, главное – прочувствуй музыку слов. Можешь повторить две первые строчки?
– Да, мэм: Лондон – бесподобный город.
– Да совсем не то, болтун! Давай еще раз.
Том повторял строчку за строчкой снова и снова, пока не выучил четверостишие целиком.
– Чувствуешь, как слова звучат в тебе, Том?