Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 27)

Наконец Тому удалось зажать больную ногу коня между своих бедер, и теперь он выжидал, держа наготове клещи.

Дело в том, что занозу надо было вытащить с первого раза, да так, чтобы она не обломилась. Справится ли он с обезумевшим от боли животным? Том чуть было не начал сомневаться в своих силах, но тут управляющий сказал:

– Брось ты это дело, парень, предоставь взрослым делать свою работу.

И стал вытряхивать пепел из трубки.

Но едва лишь искры упали на землю, Том ухватил клещами занозу, закрыл глаза и дернул. Через секунду его подбросило на полтора метра в воздух, и он упал в соседний денник, приземлившись между двумя меринами. Животные, поддавшись общей панике, уставились на него дикими глазами.

Вороной жеребец вовсю храпел и лягался, поднимая пыль.

Управляющий заглянул в стойло с меринами, чтобы посмотреть на Тома, который лежал на соломе, корчась от боли в спине и прижимая к себе левую руку, которую свело судорогой.

– Ну что, ирландский мальчишка, получил свое? Будешь знать, как обзывать жирной свиньей чернокожую служанку мисс Мисси, да еще и на испанском.

Том кое-как встал на ноги и, немного постояв, хромая, вышел из стойла. Поясница и плечо болели, с левого локтя был содран лоскут кожи, рана кровоточила, но, слава богу, он ничего себе не сломал.

Не говоря ни слова, он протянул управляющему ржавые клещи. Мужчина выпятил нижнюю губу.

– Маленьким мальчикам, – вздохнул он, – следует вести себя осмотрительнее, иначе они рискуют никогда не вырасти и не превратиться во взрослых мужчин. Я уже говорил тебе, что не выношу ирландцев, а настырных ирландцев – тем более.

Том оперся о стену конюшни, чтобы не упасть.

– Я знаю, – простонал он и, заглянув к коню в денник, добавил: – Но завтра-послезавтра я уже смогу подковать его.

С этими словами Том протянул управляющему занозу в двадцать сантиметров длиной и, выйдя наружу, упал спиной на сухой гравий.

Глава 9. Мистер Бриггз

Тома поселили в крошечном домишке с единственной комнатой, чья площадь едва достигала двенадцати квадратных метров. Больше всего он походил на домик для игр, разве что построен был из более качественных материалов, имел добротную крышу и крепкий пол.

Новое жилище Тома оказалось бывшей собачьей будкой, которую ныне покойный Йау-Йау оставил после себя. Это обстоятельство чрезвычайно забавляло управляющего и его помощников, восьмерых мужчин, которых тут все назвали бомбами. В глазах Тома они больше походили на банду мошенников и убийц. Их манеры были ужасны, а язык переполнен отборными ругательствами. Лишь при появлении Йоопа они старались держаться прилично. Зато они весьма преуспели в искусстве заставлять рабов трудиться в поте лица и обеспечили «Арон Хилл» репутацию образцовой плантации, гордости острова.

После двух недель проживания в собачьей будке Том все еще не был представлен хозяину плантации, мистеру Бриггзу, хотя пару раз видел этого человека: один раз утром, когда он отправлялся в город по делам, и один раз днем, когда мистер Бриггз отдыхал в саду со своей дочкой. Этих мимолетных встреч Тому хватило, чтобы составить себе впечатление об этом довольно симпатичном человеке. Артур Бриггз был маленького роста, с коротенькими ручками и ножками. На вид ему было около сорока. Он всегда был хорошо одет и имел неплохую репутацию среди рабов, прислуживавших в доме, – они отзывались о нем как о добром жизнерадостном человеке, не умеющем, однако, принимать какие-либо решения самостоятельно.

Говорили, что у мистера Бриггза было слишком много дел помимо производства сахара, поэтому все решения в «Арон Хилле» принимал Йооп ван дер Арле. Но люди Йоопа высмеивали Бриггза. Они утверждали, что плантатор мог начать предложение, но редко умел его закончить, потому что не мог вспомнить, с чего начал. Еще они говорили, что он был слюнтяем и тряпкой, любившим предаваться мечтам и строить модели английских церквей.

В том, что мистеру Бриггзу было присуще нечто ребяческое, Том убедился сам, когда увидел, как плантатор играл в саду со своей дочерью. Но Том не видел в этом ничего унизительного, особенно если дочка не умела сама себя развлекать.

Его жена зато нигде не появлялась. Почти все время она проводила в постели. Чем она болела, никто точно не знал. Даже врач, который ее осматривал. Как-то раз за кружкой он признался Йоопу, что недуг госпожи Бриггз происходил от ее угнетенного состояния духа. Проще говоря, миссис Бриггз страдала от нервной меланхолии. Дом она покидала лишь затем, чтобы посетить церковь. В такие редкие моменты Тому удавалось увидеть жену своего работодателя. Это была маленькая, худенькая женщина, по-своему довольно красивая. В ее манере двигаться было что-то стремительное. Ее руки редко пребывали в покое, глаза часто мигали, как у маленькой мышки. У них с дочерью был одинаковый цвет кожи и похожий цвет глаз. По словам тех, кто работал на кухне, она редко спускалась к столу, и семья чаще обедала без нее. Госпожа Бриггз считалась очень набожной женщиной. Том узнал, что ее отец был священником в Лондоне и что миссис Бриггз очень тосковала по нему.

Однажды утром Том стоял на заднем дворе и скучал. Ему сказали подождать здесь, но чего, он и сам не знал. От нечего делать он глядел на длинные ряды рабов, трудившихся на полях. Сначала шли мужчины, потом – женщины. Мисс Мисси прогуливалась по саду в обществе маленькой девочки-негритянки, которую звали Санди. Она была дочерью служанки-рабыни Тото и слуги Джорджа. Том видел, как мисс Мисси надела на Санди ошейник и водила за собой на поводке, который, скорее всего, остался от собаки, в чьей будке Том сейчас жил.

Для мисс Бриггз Санди была излюбленным товарищем по играм. По этой причине девочка избегла участи, уготованной другим детям рабов, которые работали на плантации с четырехлетнего возраста. Если не были разлучены со своими родителями и проданы другому хозяину.

Когда Санди не изображала собаку или куклу-негритянку, она помогала на кухне.

Толстуху, которую Том встретил в первое утро своего пребывания в усадьбе, звали Бесси. Со временем их отношения не стали лучше. В глазах Бесси Том по-прежнему был не достоин даже жить в домике умершего пса.

– Сперва умойся хорошенько, – говаривала негритянка, – лицо, руки и ноги. Фу, как же от тебя несет!

– От меня ничем не пахнет.

– От тебя воняет сеном, на котором ты спишь.

И вот однажды служанка провела его на кухню, где Тома вымыли по всем правилам.

Помощница Бесси, молоденькая Тото, где-то разыскала рубашку из оранжевой материи, которая оказалась Тому как раз впору. Тото пришила к ней пару пуговиц и провела Тому гребнем по волосам. Теперь он был готов к встрече с мистером Бриггзом.

– Как увидишь его, не забудь вежливо поклониться и говори, только если хозяин тебя спросит. И помни: еще хоть одно из твоих испанских словечек, и ты мигом вылетишь за дверь.

Глаза Бесси мстительно сверкнули.

Том перевел взгляд на Тото, которая стояла рядом, скрестив руки на груди.

– Том будет хорошим мальчиком, – сказала она, подмигнув ему.

В доме было три гостиных, и они располагались анфиладой. Том никогда в своей жизни не видел ничего подобного. Паркет под ногами был таким блестящим, что в нем можно было увидеть собственное отражение, а ковры столь яркими, что с ними могли сравниться лишь коралловые рифы. На стенах висели живописные полотна, большинство на библейские темы, а в высившемся от пола до потолка стеклянном шкафу хрусталь стоял бок о бок с графинами и серебром, коробочками из слоновой кости и искусно украшенными музыкальными шкатулками.

Когда Том вошел, мистер Бриггз стоял за конторкой и писал.

При появлении Тома он поднял взгляд от бумаг.

– А, юный Коллинз, заходи, заходи. Дай-ка мне на тебя посмотреть, мой мальчик.

Том осторожно шагнул вперед, стараясь не наступать на ковер, и встал перед мистером Бриггзом. Они оказались почти одного роста.

– Что ж, что ж, – приговаривал Бриггз, – ты ведь англичанин, насколько я понимаю?

– Наполовину, сэр. Мой отец был… – Том помедлил и, понизив голос, сказал, что его отец был родом из Ирландии.

Лицо мистера Бриггза перекосилось, словно он съел что-то кислое, но он тут же взял себя в руки и громко рассмеялся. Взяв Тома за руку, он вывел его на террасу, откуда открывался роскошный вид на плантацию.

– Для меня нет ничего лучше, чем стоять здесь по утрам и смотреть, как трудятся мои работники. Черные тела, блестящие на солнце, и эти их песни… Черт возьми, ведь у многих из них просто потрясающие голоса… Так, о чем это я? Ах да! Тото рассказала мне, что ты умеешь читать. Это так?

Том энергично кивнул.

– Кто же тебя научил? – Бриггз потянул себя за мочку уха.

– Моя мама, мистер Бриггз.

– А-а, так твоя мама тоже умеет читать. Ну надо же. Это замечательно. Да, нам, европейцам, нужно держаться вместе, особенно тем, кто родом с Британских островов. Здесь повсюду полно испанцев. Но ничего, мы наведем здесь порядок, уж будь уверен! Это английское побережье…

Бриггз потерял нить разговора и переступил с ноги на ногу, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Управляющий сказал мне, что, возможно, через день-другой ты уже начнешь работать в качестве бомбы.

– Бомбы, сэр?

– Это тяжелая работа, которая отнимает много сил, но без тяжелой работы далеко не уедешь.