Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 26)

Том не знал, что ответить, но последовал за девчонкой, которая решительным шагом обошла дом и направилась в сад, где росли лимонные и оливковые деревья и где висели маленькие качели, увитые гирляндами цветов.

Служанка следовала за ними по пятам, по-прежнему сжимая в руках трость.

Том улыбнулся ей. А про себя подумал: «Если она тронет меня этой палкой, я оборву ей уши».

– Ему было семь лет, – девчонка показала на небольшой бугорок с деревянным крестом, на котором стояло «Джеймс Джером Бриггз».

Том посмотрел на нее с недоумением.

– Его тоже звали Бриггзом? – спросил он.

У девчонки внезапно изменилось выражение лица, и она резко отшатнулась в сторону. Словно чего-то испугалась. Спрятавшись за широкой спиной служанки, она таращилась оттуда на Тома большими круглыми глазами.

– Он умеет читать, – прошептала она.

– Ну разумеется, он не умеет читать, – и негритянка грозно взмахнула тростью.

– Разумеется, умею, – Том пнул камешек. Больше всего ему хотелось выбраться из этого сада и пойти искать кого-нибудь из надсмотрщиков. Он повернулся, чтобы уйти, когда девчонка выхватила из рук служанки трость и, держа ее над головой, шагнула прямо к Тому.

Они стояли друг напротив друга. Девочка тяжело дышала, трость дрожала в ее руке. Внезапно девочка бросила трость на землю и, громко плача, побежала в дом.

Том поглядел ей вслед и, пожав плечами, поднял трость и протянул негритянке. Та буквально вырвала палку у него из рук.

– Думаешь, мы тебе поверили, – прошипела она. – Ну ничего, подожди. Вот возьмется за тебя мастер Йооп, тогда посмотрим, какой ты смелый.

Том уставился в синее небо.

– Такой толстухе, как ты, лучше не нервничать, а то удар хватит, – произнес он совершенно спокойно.

И без того выпуклые глаза женщины выкатились еще больше.

– Ну ничего, ты еще дождешься, – фыркнула она.

Стремительным движением Том выхватил из ее рук трость и сломал об колено.

– Cierra el pico, cerdo cebado![3]

Он отвернулся от негритянки, которая от такой выходки замерла и стояла зажав руками рот.

– Где бомбы? – спросил Том. – Где мне их найти?

– Здесь!

Позади Тома стоял мужчина и раскуривал трубку. Том узнал в нем того самого всадника, который показал ему дорогу через поля.

– Ну, теперь ты получишь по заслугам, – мстительно объявила негритянка и тут же принялась жаловаться, обращаясь к мужчине: – Он довел до слез мисс Мисси, много грубил и произнес ругательство на испанском.

Мужчина затянулся и выпустил изо рта колечко дыма, которое поплыло по воздуху. На негритянку он даже не взглянул, его взгляд был устремлен лишь на Тома. Его маленькие красные глаза смотрели на него все с тем же выражением, что и при их первой встрече.

– Ты все еще хочешь пить? – спросил он.

– Немного, – ответил Том, радуясь, что хоть кто-то наконец-то проявил к нему участие.

– Он напился из корыта для скота! – выкрикнула негритянка.

Что-то похожее на улыбку промелькнуло на лице мужчины. Он сплюнул и, шагнув к Тому, взял его за руку и повел вокруг дома, через сад и дальше к глинобитным домикам. Там он внезапно отбросил трубку и сильно, наотмашь, ударил Тома тыльной стороной ладони. Удар был таким неожиданным, что Том упал навзничь. Он ошеломленно уставился на бледное лицо мужчины, который смотрел на него ленивым изучающим взглядом.

– Чтобы я больше никогда не видел тебя в саду. Ясно?

– Да, сэр.

Том поднялся на ноги и отряхнулся.

– Единственный, кто принимает здесь решения, это Йооп ван дер Арле. Ты все понял?

– Да, сэр, я все понял.

– И чтобы я больше не слышал твоих испанских ругательств. Испанский – язык дьявола, а сама Испания – преисподняя, где он обретается. Хоть одно слово, сказанное на испанском, и ты увидишь «Арон Хилл» в последний раз. Два – и ты в последний раз увидишь небо. Три слова на испанском, и ты вообще больше ничего не увидишь, кроме… – тут глаза мужчины вспыхнули. Он облизнул губы и, пожав плечами, закончил:

– Остальное предоставляю твоей фантазии.

Управляющий обнажил свои зубы в подобии улыбки. Вдруг он быстрым движением открыл Тому рот и самым внимательным образом изучил его зубы.

– Как я уже говорил, не выношу ирландцев, – произнес он, закончив осмотр, – они так же ненадежны, как и негры. Но, в отличие от негров, их сложно чему-то научить.

– Я очень понятливый, сэр.

– А я у тебя разве что-то спрашивал?

– Нет, сэр.

Красные глаза мужчины взирали на Тома с прежним сонным выражением.

– Ты ладишь с лошадьми?

– Да, сэр.

– Что ты подразумеваешь под этим «да»?

Том глубоко вздохнул и объяснил, что он умеет чистить лошадей скребницей, выгребать из-под них навоз, подковывать и ездить на них верхом. И что не найдется такой работы, с которой он был бы незнаком.

– Ты умеешь подковывать лошадей?

– Да, сэр.

– Как твое имя?

– Коллинз, сэр, Том Коллинз.

Управляющий схватил Тома за плечо и повел в конюшню. Не считая вороного жеребца, которого Том видел в поле, там стояли четыре скаковые лошади и пони.

– Этот вороной – мой, – объяснил управляющий. – В последнее время он захромал, но я продолжаю на нем ездить. Думаю, все дело в занозе, которая угодила ему в правую переднюю ногу. Справишься?

– Да, сэр, – пробормотал Том.

– Так чего же ты ждешь? Вперед! Только учти. Конь немного нервный. У него горячий нрав, и он не любит, когда его трогают за больную ногу, но занозу все равно придется вытащить.

В конюшне стало тихо.

– Клещи висят на стене, под упряжью, – сказал наконец управляющий и затоптал окурок.

Том приблизился к жеребцу, не спуская с него глаз, нашептывая при этом тихие, успокаивающие слова, которым он научился у кузнеца. Он осторожно похлопал животное по шее и мягкими движениями помассировал ему грудь. Это был отличный конь, хорошо сложенный, с длинными ногами, худощавый, но в то же время мускулистый. Маленькая изящная голова сидела на мощной крепкой шее.

Том принялся гладить коня по морде, не забывая при этом ласково и приветливо с ним разговаривать. Кузнец обучил его маленьким хитростям. Если поглаживать лоб и нос коня – от ушей до ноздрей, снова и снова, давая животному привыкнуть к твоему запаху, то это оказывает успокаивающий эффект. Почувствовав, что жеребец немного утихомирился, Том осмелился присесть рядом с ним, чтобы взглянуть на больное место. Но оказалось, чтобы что-то увидеть, надо поднять ногу коня. Том помедлил и, досчитав до трех, решительным движением взял ногу животного и зажал ее между своих бедер. Конь захрапел, но с места не сдвинулся.

Том сразу увидел занозу. Длиной почти в два пальца, она крепко сидела в сгустке засохшей крови и, по всей видимости, находилась здесь уже давно. Заноза вошла в ногу совсем рядом с подковой, с внешней стороны копыта. Чтобы ее вытащить, сначала нужно было снять подкову.

Том взял клещи и огляделся в поисках молотка. Отыскав его, он, зажав ногу коня меж своих бедер, принялся за работу. Подковы жеребцу, судя по всему, уже давно не меняли.

Том вынимал гвозди один за другим, пока наконец не снял подкову и не опустил ногу коня.

Но едва копыто коснулось земли, животное словно обезумело. Встав на дыбы, конь заржал, выпучив от боли глаза, и дико замахал передними ногами.

Копыто просвистело совсем рядом с головой Тома, он заслонил руками лицо, ожидая, что жеребец вот-вот затопчет его. Но мало-помалу конь успокоился и, хоть и продолжал храпеть, старался не наступать на больную ногу.

Том снова с ним заговорил – спокойно и медленно, хотя спокойствие давалось парню с трудом: сердце бешено колотилось в груди. Том хотел вытереть лицо, но руки были липкими от пота. Тогда он закрыл глаза и немного постоял, стараясь выровнять дыхание.

Надо было начинать все сначала. Снова гладить коня по шее и груди, говорить с ним ласково, но уверенно, показывая животному свое спокойствие.