Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 17)
Лежа на песке, он думал, что, должно быть, Коперник тоже размышлял об этом. На следующий день Том разыскал в порту вчерашнего старика, который стоял возле пакгауза и клянчил милостыню. Он совсем ничего не помнил о вчерашнем разговоре и нес какую-то чепуху о своих приключениях в Европе, пока у Тома не кончилось терпение и он решительно не взял старика за грудки и, хорошенько встряхнув, не задал свой вопрос:
– Почему вода из океана не выливается, если то, что ты говоришь, правда и Земля действительно круглая?
Старик уселся поудобнее и зачмокал своим беззубым ртом.
– Вселенная, мой дорогой друг, что твоя голова. Солнце должно обязательно быть в центре мироздания, чтобы все живое могло греться в его лучах. Значит, источник жизни должен пребывать в центре всего. Это так же просто, как ослиная какашка.
Старика внезапно пробил холодный пот. Очухавшись, он продолжил:
– Скажи-ка, мой юный друг, где находится мужское семя?
Том во все глаза уставился на старика, а тот обхватил себя руками и зашелся в таком приступе хохота, что все его тело сотрясла дрожь.
– Ты ведь понял, что я имею в виду? – лицо старика расплылось в широкой ухмылке.
Том сдержанно ответил, что да, разумеется, он понял.
– Ну так где же оно тогда?
Том оглянулся по сторонам, проверяя, не слышит ли кто еще их разговор.
– Семя находится ровно на полпути между головой и ступнями! – радостно воскликнул старик. – А взять, к примеру, яблоко. Разве его семена не находятся в центре плода? А косточка в персике? То-то же! Животворящий свет Солнца должен равномерно распределяться по Земле так, чтобы хватало всем странам и государствам. А как это сделать?
– Как? – переспросил Том.
– Да очень просто! Земля постоянно вращается. Вокруг себя самой и вокруг Солнца.
Старик поднялся и принялся крутиться вокруг собственной оси.
Том замер, уставившись перед собой невидящим взглядом. В голове у него был сумбур, однако он почему-то не сомневался, что этот нищий беззубый старикашка прав.
– Взять хотя бы наши сутки, – улыбнулся беззубый. – Раз мы вращаемся, а с места не двигаемся, то снова оказываемся там, откуда начали. Снова настает утро, и жизнь начинается заново, а мы становимся на день старше, ибо все живое растет и стареет, будь то росток оливкового дерева или мальчик, который становится беззубым и мудрым стариком. Есть ли у тебя деньги, мой юный друг? – внезапно спросил нищий.
– Ни гроша, – вздохнул Том, – но продолжай, и вечером я угощу тебя ужином.
Стоя и почесывая свой зад, старик, казалось, обдумывал предложение. Внезапно он притянул к себе Тома и, понизив голос, зашептал:
– Как-то раз, – начал он, – я выхлебал в таверне целую пинту рому и мне приснилось, что мои руки превратились в крылья. Я стал птицей и в золотом сиянии луны полетел над планетой, словно альбатрос. И я видел, как Земля вращалась подо мной, и созерцал на ней множество разных лиц: белых и черных, желтых и оливковых. Одни были в шляпах, другие – в тюрбанах. Я видел города с часовыми башнями: одни были остроконечными, другие – круглыми, видел церкви с крестами и с полумесяцами, дворцы из фарфора и из чистого золота. Но когда я вернулся назад, то увидел, что солнце встает там же, где вставало. Ничего не меняется. Жизнь повторяется, это танец по кругу. Меняемся только мы, люди. Мы стареем, теряем зубы и волосы, слух и зрение. А небесные тела вечны, и Солнце величайшее из них. И все, что есть в мире, вращается вокруг него. И ты, и я, и заплывший жиром папа римский. Но где же ты раздобудешь ужин, мой дорогой Том?
– Есть тут один двор, – признался Том, – там вывесили проветривать копченую свинину.
Старик пожал плечами, заметив, что ворованная еда по вкусу ничем не хуже любой другой.
– Значит, Земля, по которой я ступаю, – задумчиво произнес Том, – такая же круглая, как лимоны в саду сеньора Лопеса?
– Точно, – кивнул старик, – а ты совсем не глуп, мой мальчик. Быть может, нам стоит держаться вместе.
Том уставился на свои ноги и попробовал топнуть, а тем временем его мысль работала дальше. Если Земля, на которой он стоит, в самом деле движется, можно ли это заметить?
– Но если Земля действительно круглая, как шар, – спросил Том, – почему моря и океаны не падают вниз, на небесный свод?
– Океан, – развеселился старик, – крепко сидит на теле Земли, точь-в-точь как кожа на теле человека.
Том постучал себя по лбу.
– Ну и вздор ты несешь, вздор и чепуху.
Старик расплылся в беззубой улыбке и что есть мочи загорланил:
Услыхав это, Том понял, что попусту потратил время на старого безумца.
Однако своего обещания он не забыл и тем же вечером раздобыл еды в Крысином дворе, благо его владельцы вывесили для просушки много копченой рыбы и свежезасоленного мяса. И хотя Том поверил далеко не всему, что говорил старик, он честно поделился с ним своей добычей, а тот, набив рот едой, продолжил рассказывать парнишке с Невиса о Копернике из Польши.
И когда спустя три дня Том расстался со своим учителем, он утешал себя тем, что, даже если знаний в математике у него не прибавилось, он узнал много нового про папу римского. Например, что его задница и пузо выпирают, как арбузы.
Том стоит на пристани в порту. Заходящее солнце уже наполовину скрылось за горизонтом.
Земля вращается, думает он, следя взглядом за шхуной, причаливающей к берегу. На ее борту двое мужчин: один – маленький и старый, другой – здоровенный, как медведь.
Том ждал этого момента. Он понял, что в Порт-Ройале ему делать нечего. Если он не хочет продолжать спать под перевернутой лодкой и закончить свои дни грязным вонючим старикашкой.
Том подбегает к судну и окликает шкипера. Старик недоуменно крутит головой и наконец замечает Тома.
– Работа, говоришь, – бормочет он. – А какую тебе надобно работу?
– Какую угодно, – отвечает Том.
– А что ты умеешь делать?
– Я все умею, – говорит Том, подтягивая штаны.
Пожилой отходит от борта и стоит, глядя на заходящее солнце, чьи лучи растекаются по воде, словно огненная лава.
– Вот еще один день короткой человеческой жизни подошел к концу, – старик задумчиво скребет свою белую бороду. – Но завтра утром солнце взойдет опять, а нам с Бруно лишние руки не нужны.
Том улыбается мужчине.
– Солнце, – говорит он, – вовсе не движется. Это Земля, по которой вы ступаете, вращается вокруг себя.
Старик смотрит на него и внезапно тоже расплывается в широкой улыбке.
– Кто ты, черт тебя дери?
Том делает шаг вперед.
– Я – самый хороший рассказчик историй, – отвечает он. – Я знаю тысячу и одну выдуманную историю и еще столько же правдивых.
Шкипера звали Альберт, а его внука – Бруно. Это был бесконечно добрый молодой человек с умом ребенка и наивным выражением маленьких черных глаз.
На своей шхуне дед и внук бороздили воды Карибского моря между островами Санта-Крус и Сент-Джон и ловили рыбу для собственного развлечения, причем самым большим их развлечением была охота на сельдевую акулу. В остальном же они жили как придется и принимали жизнь такой, как она есть.
Том научился ловить черепах. Черепашье мясо очень вкусно, а их панцири, из которых делали украшения, можно было потом продать в порту и выручить за них хорошие деньги.
Даже извлеченное из тела сердце черепахи еще долго продолжает биться. Это чрезвычайно забавляло великана Бруно, который любил смотреть на сердце, пока оно не переставало сокращаться, после чего разочарованно выкидывал его за борт.
Ловля сельдевой акулы была опасным занятием, которое требовало терпения, сноровки, хитрости и уважения к этим кровожадным тварям. Без терпения ничего не поймаешь, но без уважения можно было легко поплатиться жизнью.
Однажды тихой ночью их шхуна, омываемая звездным светом, качалась на волнах милях в пяти от Пуэрто-Рико. Приманка была готова и привязана ко дну шхуны, и запах свежей крови смешивался с запахом соленой воды.
Том сидел на палубе вместе со шкипером и его внуком и развлекал их историей о том, как один моряк похитил в жарких странах солнце и растопил лед в сердце принцессы.
– Этот моряк, – рассказывал Том, – женился на принцессе и получил от ее отца в приданое целый замок. Богаче этого моряка свет не видывал.
Том замолчал, думая о Бибидо и о той награде, которую он, должно быть, так никогда и не получит.
Он нетерпеливо смотрел на наживку, проклинал свою несчастливую судьбу и тихо злился на Альберто и Бруно, которые даже не подозревали, чего он лишился.
– Не завидуй ему, Том, – посоветовал шкипер, набивая табаком трубку. – Зато мы сейчас находимся там, где водятся самые большие акулы. Некоторые из них достигают в длину пяти метров, а уж умны, как сам Коперник из Польши.
Альберт подмигнул Бруно, и тот, расплывшись в улыбке, похлопал Тома по спине.