Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 13)

– Потому что ты мой сын и я люблю тебя.

Том подошел к двери и замер, стоя спиной к матери.

– Самора – еретичка, – произнес он наконец, – ведьма.

Тишина.

Он повернул голову и посмотрел на мать.

– Ты знаешь, что она ведьма, – сказал он.

Мать села на постели, ее начал бить озноб. Том приблизился к ней.

– Есть доказательства, – добавил он.

– Если инквизиция решила, что Самора ведьма, значит, так оно и есть. – Держа заколку во рту, мать принялась собирать волосы в узел. – И если инквизиция просит моего сына найти ведьму, то у него нет другого выбора. И не надо слишком много об этом думать.

– Вовсе я не думаю, – угрюмо отозвался Том, – да и Рамон говорит, что мы должны быть благодарны инквизиции за то, что она избавляет нас от еретиков.

– Тогда просто иди и сделай то, что тебе велено.

Том раздраженно вздохнул и присел на краешек постели.

– Кто теперь будет помогать роженицам? – тихо спросил он.

– Тебя не должно это заботить. К тому же Саморы, может, уже и нет на Невисе.

– Что ты хочешь этим сказать?

Мать отвела глаза.

– Твоя сестра взяла лодку. Она отправилась на север.

– На север? Почему на север?

– Она думает, что Самора сейчас там.

Том уставился на постель Теодоры.

– Она решила пойти против отца Инноченте? – испуганно прошептал он.

Мать не ответила.

– Теодора Долорес Васкес решила пойти против инквизиции. Встать на пути отца Инноченте, папы римского и всей католической церкви. Она что, с ума сошла? Да, она сошла с ума.

Том внезапно хлопнул себя по лбу.

– Но что, если отец Инноченте узнает об этом?

– Он не узнает.

– Вот как? А как насчет меня? Как насчет того, что я должен сделать?

– Бог мой, Том, делай лишь то, о чем тебя попросили. Зачем все так усложнять?

– Мою сестру никто ни о чем не просил. Это я получил задание инквизиции, а Теодора теперь сделает все, чтобы помешать мне его выполнить. И ты даже не попыталась ее удержать.

– Если Тео взбредет что-то в голову, ее уже не удержишь.

Том из всех сил треснул кулаком по двери.

– Я найду эту старую каргу, – выкрикнул он, – и найду ее раньше Тео, это я тебе обещаю! Потому что я верю инквизиции. На нашем острове не будет еретиков.

Мать опустила голову и кивнула.

– Ты совершенно прав, – прошептала она.

Том искал уже двое суток. Он обошел весь остров, расспросил всех встречных и поперечных, но никто не желал ему помогать. В нескольких местах его оплевали и закидали камнями, когда услышали, что он ищет старуху с молочно-белым глазом. Те, кто подобрее, рассказывали ему, как обращались к Саморе со своими бедами и она всегда помогала им, чем могла.

Устав от бесплодных поисков, Том нашел в густом тропическом лесу пещеру, откуда море казалось лишь узкой полоской бирюзы.

Прямо над ним возвышался конус потухшего вулкана.

Если бы не крики обезьян, то мир был бы столь же тих и прекрасен, как в момент своего сотворения. Как в тот день, когда Том появился на свет и в первый раз увидел лицо своей матери. Тогда он был еще так мал, что не мог произнести ни единого слова. Он еще не умел думать и только слушал шум прибоя и песню, которую пела ему мать.

Берег и море, звезды и пальмы – все было по-прежнему, но сам Том стал другим. Его голова трещала от слов, свивавшихся в узловатые гирлянды мыслей, которые пригибали его к земле и не давали спокойно дышать. Будто гонимый охотниками зверь, он забился в самую глубокую пещеру на острове, словно в надежде, что здесь он снова станет маленьким и сможет взглянуть на мир глазами новорожденного.

Но он больше не был маленьким и невинным ребенком, и в звездах для него уже не было ничего таинственного – он смотрел на них лишь как на ориентиры, помогавшие находить дорогу домой, – и даже сам могучий океан не мог поведать ему что-то, чего бы он уже не знал.

– Я взрослый, – громко произнес Том, – и не должен ничего бояться. Мне нечего стыдиться. Я делаю лишь то, о чем меня попросили. Как топор, нож и рыболовецкий гарпун, я всего лишь орудие.

Том огляделся и повысил голос.

– Всего лишь орудие! – выкрикнул он.

И в этот момент он увидел маленького, зеленого, как морские водоросли, геккона, который сидел на потолке пещеры и глядел прямо на него. Тому даже показалось, – но это, конечно, ему просто почудилось, – что геккон улыбается, облизывая губы своим раздвоенным язычком.

– Нас только двое, – прошептал Том, – двое в целом мире.

Геккон придвинулся поближе.

– Ты и я, маленький геккон, только ты и я.

– И страх, – усмехнулась ящерка, – нам не следует о нем забывать.

Том прищурил глаза.

– Страх? – переспросил он.

– Ах, не притворяйся, – произнес геккон, – конечно, Страх. Иначе как бы мы встретились в этой лесной глуши, так далеко от всех.

– Расскажи мне о Страхе, – шепотом попросил Том.

– Ты хочешь послушать о Страхе?

– Да, расскажи мне о нем.

– Со Страхом, – ответила ящерица, – дело обстоит точно так же, как с орлом, скорпионом, леопардом, какаду, с тобой или со мной. Без пищи мы гибнем. Так же и Страх.

Том вздохнул и посмотрел на влажный потолок пещеры.

– Продолжай, – попросил он, – расскажи мне то, чего я не знаю.

– А что я получу взамен? – улыбнулась ящерка. – Такой кроха, как я, не может отказать себе в удовольствии потребовать что-нибудь взамен.

– Хочешь, я остригусь наголо? – неуверенно предложил Том.

Геккон с понимающей улыбкой оглядел сырую пещеру.

– У меня, бедной неказистой ящерки, стоящей так низко по сравнению с другими живыми существами, так мало в жизни радостей. Моя жизнь обыденна и скучна. Если бы я хоть на миг смог ощутить ту радость, что испытываете вы, люди, глядя на водопад, который для вас не просто бегущая вода, на звезды и на луну, которые значат для вас гораздо больше, чем просто свет или ночь, даже такая короткая жизнь, как моя, стала бы куда богаче.

– Ты слишком высокого мнения обо мне, – вздохнул Том. – Как я смогу дать тебе все это?

– Подари мне свое сердце.

– Мое сердце? Ты хочешь мое сердце?

– Да, отдай мне твое сердце, и я расскажу тебе о Страхе, который питается нашими сомнениями; я научу тебя, как его приручить и обрести над ним власть, а тот, кто имеет власть над своими страхами, непобедим.