Бьянка Питцорно – Торнатрас (страница 42)

Представляю, как взбесился этот гад, когда увидел, что у него родилась девчонка, да еще и черная! Теперь я понимаю, почему он не мог назвать эту «макаку» своей дочерью. И почему радовался, что «ее уже нет». Поверил ли он в то, что она умерла? Кто убедил его в этом? Тамара? Тибурон? Ладно, Мильярди был негодяем, но не до такой же степени, чтобы выбросить на помойку новорожденную девочку (возможно, собственную дочь) из-за каких-то там выборов и ломать потом комедию на похоронах, неся пустой гроб и проливая слезы на публику перед фотографами и телекамерами.

Хотя… хотя… В книге о рабстве в Америке, которую мне давал почитать Ланч, рассказывалось, как плантаторы брали силой цветных рабынь и потом продавали родившихся у них детей вместе со скотом, мешками хлопка и разными другими товарами, хотя они точно знали, что эти маленькие мулаты – их собственные дети!

Бедная мама, Эвелина, Маэва. Если Мильярди сам выбросил ребенка вместе с мусором…

«Тали, – мысленно пообещала я сестренке, – знай, что я больше никому не дам тебя в обиду. Все Риккарди этого мира не достойны и капельки твоего „пись-пись“. Никогда о них не думай. Отныне и навсегда ты – Тоскани, как я и Лео».

– Удочерила Маэву, как вы понимаете, семья Бальди, – продолжала свой рассказ сестра Гервазия. – В течение двенадцати лет мы с матерью Норбертой еще как-то следили за судьбой нашей «обезьянки», как мы ее ласково называли. Время от времени приходили к ее школе, чтобы увидеть нашу девочку хотя бы украдкой. Она выросла такая красивая. Наверняка мама показывала тебе свои фотографии в этом возрасте, Коломба. Она была в точности, как ты сейчас. Училась хорошо и казалась довольной и счастливой. Потом Бальди переехали в другой город, и больше мы о них ничего не слышали.

Глава четвертая

Сестра Гервазия закончила свой рассказ.

– А сегодня нам повезло познакомиться с двумя дочками нашей Маэвы. Одна – белая, другая – черная! – воскликнула настоятельница и, повернувшись к Коломбе, спросила: – Что сейчас делает мама? Расскажи, пожалуйста. Кто ее муж? Есть ли еще дети? Где вы сейчас живете?

Странно, что кто-то еще в Италии не знал, по часам, что делает моя мама на протяжении каждого дня. Неужели эти монахини ничего не слышали «о самой красивой женщине в мире»? Не видели ее по телевизору? Неужели не узнали ее с крашеными волосами? Если они сразу узнали во мне ее дочь, то должны были хорошо помнить ее в лицо.

– Телевизор у нас смотрят только молодые, – объяснила мать Норберта. – Мы, две старушки, уже много лет держимся подальше от этого ящика, по которому передают только ложь и всякую ерунду. А наши молодые сестры до сегодняшнего дня ничего не знали о той давней истории. Стали бы мы им рассказывать об ошибках нашей молодости. Если, как ты говоришь, твоя мама сделалась такой известной, то сестра Бландина, сестра Этельтруда и остальные, конечно же, должны ее знать. Но поскольку они ничего не слышали о ее прошлом, то не могли догадаться, что она имеет какое-то отношение к подкинутой нам на Рождество малышке.

Молодые монахини все еще не могли поверить, что Тали и Коломба – дочки знаменитой Эвелины Риккарди.

– Извини, – заметила сестра Этельтруда, – но у нас нет никакого желания голосовать за твоего отца и за его партию. Мы категорически не согласны с программой этих каррадистов.

– Он ей не отец! – опередив подругу, перебила монахиню Пульче.

И быстро рассказала про кораблекрушение, про переезд Тоскани в Милан и про второй брак синьоры Эвелины.

– Вот оно как, – сказала сестра Крочифисса. – Тогда, надеюсь, ты не обидишься, Коломба, если мы скажем, что твой отчим лицемер и врун.

– Он и его шеф не устают выставлять себя единственными защитниками семьи и веры. Но этим каррадистам вообще неизвестно, что такое милосердие и справедливость! – с возмущением заметила сестра Ахилла. – Они язычники и идолопоклонники. Их боги – это власть и деньги. Чтобы разбогатеть, они готовы на все и делиться ни с кем не собираются. А власть им нужна, чтобы оберегать свои полные кормушки от толпы голодных.

– Молодые каррадисты говорят о христианских ценностях, а потом вечером идут бить волонтеров благотвортельного общества «Каритас», помогающих иммигрантам, – подхватила сестра Бландина. – А разговоры о семейных устоях? Сколько топ-моделей соблазнил и бросил Риккарди и его коллеги с телевидения! Твой отчим думает, что никто не знает об их делишках? Даже в парикмахерскую не надо ходить, чтобы быть в курсе. По тому же телевидению только и передают, что всякие скандалы и сплетни. А «герои» даже и не скрывают этого, наоборот, почитают за доблесть.

– Известно, что сам Каррада изменяет своей жене со всякими вертихвостками, тоже мне, старый козел! – заключила сестра Этельтруда.

– Как же нашу Маэву угораздило попасть в сети к этим негодяям? – покачала головой сестра Гервазия. – Она же совсем не такая, как они. И как может дочь Китукси и внучка Хены быть каррадисткой!

– Я тоже уверена, что Эвелина в душе добрая и искренняя, – сказала настоятельница. – Вот мы тут болтаем, а она в это время мучается и не может пережить смерть ребенка, который на самом деле жив и здоров. Коломба, ты должна сейчас же позвонить маме и рассказать ей о Тали.

Я с неохотой (так хорошо было держать на руках этот теплый и чуть-чуть мокренький кулечек) передала сестренку на руки сестре Крочифиссе и пошла к телефону. Но, глянув на настенные часы, висевшие в дормитории, остановилась. Девять часов. В это время мама должна быть вместе с Риккардо в студии «Телекуоре», куда их пригласили в первый раз после «смерти Карлито». Это была еще одна предвыборная беседа в гостиной «Сюрпризов и слез». Телефоны они почти наверняка отключили.

Чтобы проверить, действительно ли мама находится в студии, я попросила монахинь включить телевизор, и мы переш ли в комнату для приема гостей. Тали пора было спать, и она начала кукситься. Услышав хныканье, Липучка забеспокоилась и, сбежав от Пульче, вскарабкалась на плечо сестре Крочифиссе и принялась обнюхивать личико Тали, щекоча его усами. От этого моя сестра сразу успокоилась и улыбнулась. Да, я знаю, что у новорожденных непроизвольно сокращаются мышцы, но Липучка этого не знала и осталась довольна.

Когда Тали начнет говорить и ползать, мы научим ее кошачьей игре Лео. Только ей нужно будет говорить немного по-другому: «Ты – черная пантера, уаааргх! А я – черная девочка».

Сестра Ахилла нажала на кнопку пульта, экран включился, и в кадре появилось крупным планом лицо Камиллы Гальвани. Сейчас она смотрела в камеру и говорила, обращаясь ко всем телезрителям:

«Наша съемочная группа, которая, как вы помните, отправилась на поиск и обитателей нового эфемерного острова, сообщает, что с самолета было замечено маленькое поселение с пятью жителями. Как только нашей команде удастся с ними связаться, они будут приглашены в студию, чтобы поделиться со всеми своей удивительной историей. Пока нет никаких предположений, сколько времени они находятся на этом пустынном кусочке суши и как там оказались».

– Смотрите! Новая Фердинандея! – воскликнула мать Норберта. – Эти вулканические процессы всегда казались мне чем-то удивительным. Вот интересно, сколько этот новый остров продержится. Все же зря мы, наверно, сестра Гервазия, никогда не смотрим с тобой телевизор. Думаю, научные передачи не такие идиотские, как остальные.

Пульче засмеялась и подмигнула Коломбе. Но та была целиком сосредоточена на экране, ожидая появления в телегостиной мамы и отчима. Долго ждать ей не пришлось.

«Нашим сегодняшним гостям тоже выпало на долю тяжелое испытание», – произнесла Камилла Гальвани.

Телекамера показала целиком всю студию: Риккардо Риккарди и его жена расположились в креслах из прозрачного плексигласа.

– Маэва! Как сильно выросла! И как похожа на свою бабушку Хену! – мгновенно ее узнав, воскликнула сестра Гервазия. – Наша «обезьянка»! Не могу поверить!

– Только чего ради она обесцветила себе волосы?! – почти одновременно с ней воскликнула мать Норберта.

– Не знаешь, сколько будет продолжаться программа? Когда она должна закончиться? – спросила у Коломбы Пульче. Вообще-то она знала сама, но спросила для большей уверенности.

– Обычно к полуночи.

– Тогда мы успеем заявиться в студию и показать Тали ее родителям прямо во время передачи. В прямой трансляции, перед семью миллионами телезрителей, – засмеялась Пульче. – Не знаю, насколько это понравится твоему отчиму, но мама точно будет счастлива.

– Мы поедем с вами, – деловито вмешалась сестра Бландина. – Все вместе. У монастыря есть свой фургончик на колесах, и я имею честь быть его водителем.

Глава пятая

Думаю, если бы Мильярди мог уничтожить нас на месте лучом смерти или сам исчезнуть, как Дракула при первом проблеске дня, он бы это сделал. Сию же минуту, прежде чем мы успели произнести хоть слово. Потому что он узнал Тали и понял, что сейчас произойдет. Кем мой отчим точно не был, так это тугодумом.

Проникнуть на «Телекуоре» оказалось несложно. Благодаря фотографиям во всех газетах и журналах и на предвыборных плакатах вахтеры знали меня почти как родную и пропустили со всеми моими спутницами. Монахини расположились в комнате для гостей, а Пульче и я с сестрой на руках направились к звукоизолирующей двери студии. Липучка кралась за нами.